home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Тем временем епископ Альберт буквально умолял соотечественников принять участие в богоугодном деле по защите ливонской церкви. Однако желающих рискнуть жизнью для того чтобы получить взамен прощение грехов, находилось не много. По словам Генриха, епископ «обходил в Тевтонии каждый квартал, улицу и церковь, ища пилигримов».

Сильные мира сего в лице германских князей тоже не высказывали желания оказать помощь назойливому просителю. Тогда Альберт обращается к «римскому королю» Филиппу Швабскому (1198—1208), принеся ему в дар Ливонию. В ответ Филипп назначает Альберта ливонским князем, обещая ежегодно оказывать ему материальную поддержку (1207 г.). На самом деле Филипп совершенно не обрадовался такому сомнительному приобретению, как Ливония, и пообещал поддерживать Альберта только для того, чтобы поскорее от него избавиться. Никакой реальной помощи и денег Альберт так и не получил. Об этом свидетельствует запись в Хронике Германа об этой встрече: «Пройдя Саксонию и Вестфалию, он (епископ Альберт. – Авт.) прибыл наконец ко двору короля Филиппа и, так как не ожидал помощи ни от какого короля, обратился к империи и получил от нее Ливонию, после чего блаженной памяти король Филипп обещал давать ему каждый год пособие в сто марок, но от обещаний никто богатым не бывает».

А в Ливонии после ухода полоцкого войска ливы остались один на один перед лицом своих врагов без всякой надежды на победу. «Страх божий напал на ливов по всей Ливонии» – пишет Генрих. Опасаясь мести со стороны немцев, даже «самые упорные язычники» отправили в Ригу послов, выражая свою готовность креститься и принять священников. Поспешил заверить ливонцев о своем миролюбии и кукенойсский князь Вячко, который, видимо, нарушив ранее заключенный мир, участвовал в походе полоцкого князя. Узнав о том, что Альберт вернулся в Ригу, он поспешил встретиться с епископом. Вячко приняли в Риге на правах почетного гостя (1207 г.). «Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка». В ответ епископ «почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием», после чего Вячко вернулся в Кукенойс. Однако несмотря на стремление Альберта подружиться с Вячко, из этого ничего не получились. У князя не сложились отношения с его соседом рыцарем Даниилом, людям которого, согласно Хронике Генриха, он «причинял много неприятностей и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить».

Даниил решил отомстить Вячко. Вместе со своими слугами он под покровом ночи подкрался к Кукенойсу. В городе все спали, включая стражников. Немцы бросились на городской вал. В считанные минуты город был захвачен. Сопротивления не было. Согласно Хронике Генриха, «русских, как христиан, не решились убивать, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали». В плен попал и сам князь Вячко. Даниил сообщил в Ригу о том, что захватил Кукенойс и его князя. Епископ Альберт велел освободить Вячко и вернуть ему все имущество. Он пригласил кукенойсского князя в Ригу, где «с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды; самым ласковым образом угощал его и всех его людей и, усыпив всякую вражду между ним и Даниилом, с радостью отпустил его домой» (Хроника Генриха). Альберт отправил вместе с Вячко двадцать человек вооруженных всадников и каменщиков, «чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев». Сам епископ должен был вновь отправиться в Германию с отбывшими свой срок пилигримами. Вячко решил воспользоваться этим, чтобы отомстить своим обидчикам. Для начала он расправился с немцами, которых епископ послал ему на помощь. Когда они «рубили камень во рву для постройки замка, сложив наверху на краю рва мечи и вооружение и не опасаясь короля, как своего отца и господина; вдруг прибежали слуги короля и все его люди, схватили мечи и оружие тевтонов и многих из них, без оружия и доспехов занимавшихся своим делом, перебили». Семнадцать немцев погибли, трем удалось бежать. Трупы убитых бросили в Двину. Течением их принесло в Ригу. Горожане выловили тела погибших и предали их земле.

А Вячко послал в Полоцк захваченных у немцев коней, оружие и доспехи, предложив полоцкому князю собрать войско и как можно скорее выступить на Ригу, где осталось мало народу: лучших он убил, а прочие ушли с епископом.

Но, по счастью для рижан, епископ не успел уплыть далеко из-за неблагоприятного ветра. Узнав о гибели своих людей, Альберт собрал всех пилигримов и со слезами рассказал им о трагедии в Кукенойсе и об угрозе, нависшей над Ригой. Епископ уговаривал пилигримов остаться, «обещая за большие труды их долгого пилигримства большее отпущение грехов и вечную жизнь». Альберту удалось убедить вернуться в Ригу триста человек. Других наняли за плату. В Ригу собрали и союзных ливов.

Узнав о том, что епископ вернулся в Ригу с большим числом немцев, Вячко, так и не дождавшись подмоги из Полоцка, собрал пожитки, поджег Кукенойс и вместе со своими людьми ушел на Русь, «чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство». Его союзники из местных жителей укрылись в лесах (1207 г.) Получив известие о сожжении Кукенойса и бегстве русских, рижане пустились преследовать их. «Всех, кого нашли из числа виновных в единомыслии измене, предали по заслугам жестокой смерти и истребили изменников в той области». Но самому зачинщику убийства в этот раз удалось избежать расправы. Вслед за Кукенойсом ливонцы взяли под свой контроль Герцикэ. В 1209 году в очередной раз вернувшись из Германии с новым отрядом пилигримов, Альберт собрал совет, на котором решали, «каким образом избавить молодую церковь от козней литовцев и русских». На этом совете постановили, что главная угроза Ливонии исходит от князя Всеволода из Герцикэ, который был женат на дочери одного литовского князя («одного из наиболее могущественных литовцев», по словам Генриха). Всеволода обвинили в том, что он был для литовцев своим и «часто предводительствовал их войсками, облегчал им переправу через Двину и снабжал их съестными припасами, шли ли они на Руссию, Ливонию или Эстонию» (Хроника Генриха).

По сути, этот совет в Риге определял направление дальнейшей экспансии Ливонии. Теперь, когда сопротивления ливов и лэттов было сломлено, необходимо было обеспечить безопасность молодого государства от внешних врагов. Наибольшую угрозу, по мнению Риги, представляли для нее не православные русские, а язычники-литовцы. Почему все-таки именно Литва? Ответ на этот вопрос дает Хроника Генриха: «Власть литовская до такой степени тяготела тогда надо всеми жившими в тех землях племенами, что лишь немногие решались жить в своих деревушках, а больше всех боялись лэтты. Эти, покидая свои дома, постоянно скрывались в темных лесных чащобах, да и так не могли спастись, потому что литовцы, устраивая засады по лесам, постоянно ловили их, одних убивали, других уводили в плен, а имущество все отнимали. Бежали и русские по лесам и деревням пред лицом даже немногих литовцев, как бегут зайцы пред охотником, и были ливы и лэтты кормом и пищей литовцев, подобно овцам без пастыря в пасти волчьей».

Конечно, в приведенном отрывке просматривается стремление Генриха оправдать завоевание Ливонии немцами, которое дало ливам и лэттам пастыря в лице епископа Альберта и власть католической церкви и Ордена. Но о серьезности литовской угрозы говорят не только письменные свидетельства того времени. В том, что именно Литва, а не Русь была главным внешним врагом Ливонии, можно убедиться, посмотрев на карту современных Латвии и Эстонии. Территорию Латвии разделяет на две неравные части река Западная Двина (Даугава). Большая часть этого государства лежит по правому берегу Двины, простираясь в сторону границ с Эстонией и Россией. Именно здесь были расположены первые немецкие поселения в Ливонии, ее столица Рига и резиденция Ордена Меченосцев (современный Цесис). Когда-то эта часть Ливонского государства была еще больше, поскольку включала в себя земли современной Эстонии. А вот другая часть Латвии представляет собой узкую полоску, которая протянулась вдоль Даугавы и границы с Литвой.

Восточная граница Ливонии достигла рубежей Новгородской земли всего через четверть века после основания Риги. Для того чтобы закрепиться на узкой полоске земли на левом берегу Даугавы – Земгалии (в ливонских хрониках Семигалия), ливонцам понадобилось целое столетие. Укрепиться на этих землях Ливония смогла только с помощью Тевтонского Ордена, который начал наступление на земгалов со стороны Пруссии. Последнее нападение земгалов на Ригу произошло через сорок пять лет после «Ледового побоища» – в 1287 году. Силы Ордена стали преследовать уходящих с добычей земгалов и углубились на их территорию. Близ местечка Гароза (Грозе) произошло сражение аборигенов с орденским войском. В этом сражении Орден потерпел сокрушительное поражение. По данным Ливонской хроники Германа Вартберга, в бою пал магистр Вилликин Эндорпский (магистр Ордена с 1282 г.) и тридцать четыре рыцаря. Это в пять раз больше, чем, согласно ливонским источникам, погибло рыцарей в сражении с новгородцами («Ледовом побоище»). После этой неудачи Орден сменил тактику. Братья-рыцари в течение года методично опустошали Земгалию район за районом. Были разрушены до основания четыре земгальских замка. Земга-лам ничего не оставалось, как бежать к литовцам. В 1290 году родину покинули защитники последнего укрепления земгалов – Сидрабене. Уходя, они сожгли его. Итак, в 1209 году руководители ливонской церкви и Ордена Меченосцев, рижане, пилигримы-крестоносцы и старейшины ливов и лэттов решили, что необходимо покончить с литовским плацдармом на правом берегу Даугавы. Ливонское войско выступило к Герцикэ. Увидев приближающихся к городу врагов, Всеволод вывел своих людей им навстречу. Не выдержав удара ливонцев, русские обратились в бегство. Преследуя отступающих, ливонцы «ворвались за ними в ворота, но из уважения к христианству убивали лишь немногих, больше брали в плен или позволяли спастись бегством; женщин и детей, взяв город, пощадили и многих взяли в плен». Всеволоду удалось переправиться в лодке через Двину. Но его жена была захвачена. Разграбив город, ливонцы сожгли его и ушли вместе с пленными. Всеволоду предложили прийти в Ригу, «если только он еще хочет заключить мир и получить пленных обратно. Явившись, тот просил простить его проступки, называл епископа отцом, а всех латинян братьями по христианству и умолял забыть прошлое зло, заключить с ним мир, вернуть ему жену и пленных».

Условия мира были предложены следующие: избегать общения с язычниками; не воевать против Ливонии; не нападать вместе с литовцами на русских и принести Герцикэ в дар Ливонской церкви. Если Всеволод на них согласен, то ему вернут его удел, отпустят всех пленных и будут оказывать ему помощь.

Всеволод эти условия принял, «признал епископа отцом» и пообещал, что «впредь будет открывать ему все злые замыслы русских и литовцев». Ему вернули жену и всех пленных, после чего он вернулся на пепелище, собрал разбежавшихся людей и отстроил поселение заново.

Обезопасив свои тылы со стороны Литвы, ливонцам, которые уже начали покорение эстов, оставалось урегулировать отношения с Полоцким княжеством. Хотя после похода на Ливонию в 1206 году о военных действиях с Полоцком Хроника Генриха не сообщает, очередное нападение могло последовать в любой момент. Поэтому к полоцкому князю отправили послов, которые должны были «узнать, не согласится ли он на мир и не откроет ли рижским купцам доступ в свои владения» (1210 г.).

Мир был заключен на условии, что Полоцку «ежегодно платилась должная дань ливами или за них епископом». «И рады были все, – пишет Генрих в своей Хронике, – что теперь безопаснее могут воевать с эстами и другими языческими племенами» (война с эстами к этому времени шла уже второй год). В это же время ливонцы договариваются о совместном походе против эстов с псковичами. Таким образом, в 1210 году Ливония установила мир с близлежащими русскими землями – Полоцком и Псковом. Нежелание русских и немцев воевать друг с другом объясняется не равенством сил обеих сторон, которое делало невозможным достижение военной победы, а тем, что мир был выгоднее, чем война. Стараниями Риги открылся для купеческих кораблей путь из Балтики на Русь по Западной Двине. Полоцк вновь стал получать дань с ливов. Псковичи в лице Ливонии получили партнера для грабительских походов на эстов.


предыдущая глава | Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище | cледующая глава