home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Вместо погибшего Бартольда епископом Ливонии был назначен Альберт (1198 г.). Даже на фоне своих незаурядных предшественников этот человек выделялся выдающимися качествами. Благодаря его усилиям родилось новое государство – Ливонская конфедерация. Не случайно скупой на похвалы Соловьев пишет о нем: «Альберт принадлежал к числу тех исторических деятелей, которым предназначено изменять быт старых обществ, полагать твердые основы новым: приехавши в Ливонию, он мгновенно уразумел положение дел, нашел верные средства упрочить торжество христианства и своего племени над язычеством и туземцами, с изумительным постоянством стремился к своей цели и достиг ее» (СС, т. 1, с. 611).

Совсем по-другому оценивают роль Альберта советские историки. Так, авторы «Истории Эстонской ССР» пишут, что он «самолично организовывал и возглавлял покорение ливов, эстонцев и латышей, претворяя в жизнь кровавую политику католической церкви в Прибалтийских странах. Чтобы захватить побольше земли и усилить свое господство, Альберт не брезговал никакими средствами: ни обманом, ни подлыми интригами, ни массовыми убийствами».

Не так много в истории человечества персонажей, которым удалось в одиночку изменить судьбы целых народов. Что нам известно о человеке, которому «самолично» удалось организовать покорение Прибалтики? О деятельности Альберта на посту епископа Ливонии подробно рассказывается в Ливонской хронике Генриха Латыша. Благодаря этому труду потомки могут оценить подлинный масштаб этой личности.

Точно неизвестно, кто был автором этой хроники и как она на самом деле называлась. Первый издатель хроники, Иоган Грубер, на основе анализа ее содержания пришел к выводу, что ее автором был Генрих, имя которого в ней часто упоминается. По мнению большинства историков, Генрих был уроженцем Ливонии, лэттом (латышом) по национальности. По другой версии, он был немцем. Впрочем, для критической оценки Хроники безразлично, был ли Генрих немцем, или лэттом, который был воспитан в Германии и стал немцем по культуре и мировоззрению, и поэтому резко негативно относился к своим соплеменникам, упорно не желавшим принять крещение. Особая ценность Хроники в том, что ее автор не принадлежал к числу литописцев-книжников, работавших в тиши монастырских келий. Он активный участник описываемых событий. Ее автор не только писатель, а прежде всего воин, миссионер и проповедник. И это делает написанный им труд особенно колоритным и интересным. Время написания Хроники исследователи относят к 1225 году, когда утихли военные действия и появилась ясность в запутанных внешних и внутренних отношениях в Ливонии. Хроника содержательно повествует об одном отрывке ее истории – о времени «обращения язычников», начиная от первых попыток крещения ливов и заканчивая крещением эстов.

Конечно, Ливонская хроника страдает определенной тенденциозностью. Так, действия немцев (или как их называет Генрих – тевтонов) и их союзников – это всегда геройство и подвиг. А упорное сопротивление аборигенов он называет «коварством», «предательством», «вероломством».

Несмотря на это, для историков Хроника Генриха наиболее авторитетный источник по данному периоду. Даже российские авторы вынуждены признать, что по сравнению с соответствующими актовыми данными, а также с русскими, датскими и германскими хрониками, в большинстве случаев преимущество решительно в пользу Хроники Генриха. О походах датского короля Вальдемара II она рассказывает гораздо подробнее датских источников; о русско-ливонских делах – точнее и детальнее, чем наши летописи, а хронология ее служит для корректировки других источников. Согласно Хронике Генриха, Альберт прибыл в Ливонию только на следующий год после назначения его на должность ливонского епископа. Убедившись на примере своих предшественников, что ливы понимают только язык силы, Альберт не стал терять времени на уговоры и убеждения. Первым делом он направляется на остров Готланд и набирает там людей для крестового похода в Ливонию и добивается от Папы и германского императора того, чтобы пилигримство в Ливонию было приравнено к «пути в Иерусалим». На решение организационных вопросов и подготовку этого похода ушел почти год. Только в 1200 году 23 корабля с людьми, набранными Альбертом, входят в Западную Двину и становятся в замке Гольм. Затем корабли направились вверх по реке ко второму замку, который удерживали католики, – Икшкиле. В это время на них напали ливы. Однако помешать Альберту не смогли, и его войско, понеся незначительные потери, достигло Икшкиле. Тогда ливы заключили мир. Полагаясь на заключенный мир, Альберт вернулся в Гольм. Но уже через три дня ливы нарушили заключенный договор и произвели осаду этого замка. По счастью, для пилигримов в Гольме обнаружились запасы съестных припасов, достаточных для того, чтобы прокормить скопившуюся там массу людей. Осада затянулась. Тем временем в Двину вошел корабль с фризами (германская народность. – Авт.). Они стали жечь нивы аборигенов. Ливы, испугавшись того, что за этим кораблем следует целый флот, снова предложили заключить мир. Альберт, убедившись в их вероломстве, в ответ потребовал от старейшин заложников. Не полагаясь на то, что ливы выполнят это условие, епископ пригласил их вождей на пир, где тех схватили, и не отпускал до тех пор, пока ему не выдали три десятка сыновей знатных аборигенов. Заложников отправили в Германию, а Альберт, «поручив страну Господу», отбыл туда же набирать новых пилигримов. Своего соратника Теодориха он посылает в Рим просить Папу объявить крестовый поход в Ливонию. Это была совсем не простая задача: Рим остро нуждался в средствах и людях для продолжения крестовых походов в Святую Землю. В 1184 году Саладин занял Иерусалим. Организованный для его «освобождения» Третий крестовый поход закончился поражением. Стотысячная армия Фридриха Барбароссы была разгромлена, а сам он утонул во время переправы (1190 г.). Полным ходом шла подготовка Четвертого крестового похода.

Стал бы Рим или «христианский мир» в лице Западной Европы распылять свои силы для того, чтобы поддержать амбициозные планы новоиспеченного епископа ливонского? В выборе между крещением прибалтийских язычников и освобождением главных христианских святынь приоритетной целью для католической Европы, безусловно, была вторая. Поэтому в своем послании к архиепископу бременскому Папа Иннокентий III предложил «посылать против варваров в Ливонию» тех клириков и мирян, «которые по бедности или слабосилию не могут ехать в Иерусалим» (см. примечание № 39 к Ливонской хронике Генриха). Другими словами, Папа предлагает Альберту набирать в Ливонию безоружных (бедняки не могли приобрести доспехи и оружие) и больных. С таким войском не то чтобы войну выиграть, а вообще воевать нельзя.

С другой стороны, дарованное Папой прощение грехов за год пилигримства в Ливонии по сути означало амнистию за совершенные преступления. Поэтому «принимали крест» прежде всего люди, опороченные у себя на родине, и преступники. А если не преступники, то авантюристы, потерявшие дома надежду на успех и рассчитывавшие обогатиться в Ливонии.

Да что там простые пилигримы! Многие монахи и даже епископы, оказавшиеся в Ливонии, имели темное прошлое. Например, Бернард из Липпэ, епископ семигаллов, в молодости «в своей стране был виновником многих битв, пожаров и грабежей», за что и был «наказан богом». Епископу нелегко было управлять такими «защитниками церкви». Неповиновение и своеволие среди них было обычным явлением, если Генрих удивленно отмечает, что «пилигримы этого города готовы были послушно участвовать в работах по постройке стены и в других, где могли служить Богу».

К тому же Альберт на опыте своих предшественников убедился, что силами одних пилигримов ливонскую церковь не отстоять. Стоило только крестоносцам сесть на корабли, как аборигены отказывались от крещения и начинали мстить оставшимся без защиты миссионерам.

Следовательно, нужно было действовать не временными натисками, а создать сильную немецкую колонию, которая могла бы стать надежной защитой католической церкви в этих местах. С этой целью Альберт, вернувшись из Германии (1200 г.), в устье Западной Двины «на обширном поле» силами вновь набранных пилигримов, о которых Генрих пишет так: «каких сумел собрать», начал строить город Ригу. Для того чтобы обеспечить Риге условия для быстрого роста, Альберт добился, чтобы все купцы вели торговлю только в рижской гавани, и запретил купеческим кораблям спускаться вниз по Двине. Немецкие купцы это решение поддержали. За счет этой монополии на торговлю Рига стала стремительно развиваться. Епископу Альберту удалось невозможное: без средств, без поддержки извне, руками неуправляемых добровольцев построить на вражеской территории город, который за несколько лет превратился в важнейший региональный центр, богатый порт и неприступную крепость.

Первые горожане появились в Риге только через два года после ее основания. Желающих жить в городе, из которого нельзя высунуть носа в страхе перед местным населением, не было. Для борьбы с туземцами нужна была постоянная вооруженная сила, находящаяся в подчинении епископа, обязанностью которой была бы защита колонистов и церкви. Альберт попытался привлечь к себе на службу рыцарей, давая им во владение туземные земли, чтобы они строили на них замки и защищали себя и Ригу. Во время своей первой поездки в Германию Альберту удалось уговорить двух немецких феодалов – «благородных» Даниила и Конрада присоединиться к нему. Они стали его первыми вассалами, получив в бенефиций Леневардэ (Lenevarde) и Икшкиле.

Но это не решало проблемы. Рыцарь он ведь сам себе господин. Заставить его служить еще сложнее, чем пилигримов. Кроме того, те феодалы, которые были настолько богаты, что имели средства на то, чтобы построить себе замок, не спешили в Ливонию. Им и в Германии было неплохо. А добывать воинскую славу они предпочитали в Палестине. Именно там находился весь цвет европейского рыцарства.

Так сама логика событий заставила Альберта искать другое решение проблемы безопасности юной ливонской церкви. В то время был только один военный институт, который мог эффективно справиться с этой задачей – рыцарский Орден. Военизированные рыцарско-монашеские Ордена хорошо зарекомендовали себя в Палестине. Самый успешный и богатый Орден того времени – Орден тамплиеров. Альберт решил создать подобное учреждение на землях ливов. В 1202 году было основано «некое Братство рыцарей Христовых», получивших позднее название Орден рыцарей Меча (Меченосцев) за то, что на их плащах была эмблема меча и креста. Устав нового Ордена заимствовали у тамплиеров. Возможно, Альберт взял за основу устав тамплиеров, рассчитывая на то, что этот могущественный Орден примет участие в судьбе своего прибалтийского клона. Впрочем, это только версия.

Рим не спешил поддержать создание нового Ордена. Учреждение «Братства рыцарей Христовых» было официально оформлено Папой Иннокентием III только в 1210 году. Советские историки объявили обращение языческих племен Ливонии в христианство феодально-католической агрессией под флагом крестового похода против Прибалтики, вдохновителем и организатором которой выступила воинствующая римско-католическая церковь во главе с Папой. К исторической науке подобные определения не имеют никакого отношения. Это пропаганда. И весьма низкопробная. Из разряда того, что в современной России принято называть «грязными политическими технологиями».

Например, подобное определение можно дать Казанскому походу Ивана Грозного. Получится вот что: феодально-православная агрессия под флагом крестового похода против Поволжья, вдохновителем и организатором которой выступала воинствующая московско-православная Церковь и русский царь. После слова «царь» можно было бы добавить, совсем не погрешив против исторической истины, эпитеты в его адрес: садист, убийца и параноик, прозванный за совершенные им злодеяния собственными подданными Ужасным (Грозным). Но отечественные историки предают забвению то, как уничтожали мечети и насильно крестили волжских булгар – народ, принявший ислам на столетие раньше, чем Владимир крестил Русь и, в отличие от многих русских княжеств, оказавший героическое сопротивление монголо-татарам.


предыдущая глава | Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище | cледующая глава