home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





3

Надо было сделать все это очень быстро. Мне не хотелось терять Большака, так что, спрыгнув на пол, я на ходу подхватил свечу, бросился к кровати и влез под нее. Одной из своих широких сторон кровать примыкала к стене, и, добравшись до нее, я положил на стену ладонь. Обнаружив нужный выступ, нажал особым образом, но после этого не полез назад, а остался лежать, весь в пыли и паутине — ножки кровати были прикручены к полу и никакая самая длинная метла горничных не доставала сюда.

Некоторое время ничего не происходило, я уже решил, что старый механизм испортился, но затем раздался приглушенный скрип. Пол слабо дрогнул.

Скрип повторился. Я опустил голову, прижавшись лбом к полу. Возник очень легкий сквозняк, что-то переместилось в темноте надо мной. Достав огниво, я зажег свечу и встал.

Кровать целиком скрылась в широком проеме, который образовался в стене. Она въехала туда вместе с прямоугольным участком пола. Кровать была здоровенная, но ниша в стене — еще больше, так что с краю оставалось достаточно места для бюро, копии того, за которым сидел лиловый бородавочник. На бюро стояла шкатулка, рядом лежал лист пергамента. Огонек свечи озарил надпись, сделанную каллиграфическим почерком отца. Чернила выцвели, но все равно еще можно было разобрать, что там написано одно-единственное слово и одна цифра: «ПОЛИФАЛИСТО 6».

— Полифалисто, — вслух повторил я и принялся раскрывать ящики. Ничего ценного там не оказалось, только старые пергаменты отца, записи расходов и прибыли, какие-то списки, перья, пустые чернильницы и два ножика со сломанными лезвиями. Все это меня не интересовало, поэтому я вновь закрыл их и откинул крышку шкатулки.

Здесь находилось то, зачем я проник в спальню. Ровными столбиками — отец, в отличие от матери, всегда отличался аккуратностью — лежали золотые монеты с чеканным профилем Протектора Безымянного-7 и более расплывчатым, но приукрашенным художником ликом Безымянного-8, того, которого сменил мой враг, Безымянный-9. Еще в цирюльне я прихватил небольшой полотняный мешочек и теперь ссыпал в него все монеты. Привязав мешочек к ремню, я шагнул от бюро назад и напоследок еще раз окинул взглядом отцовский тайник, бормоча: «Полифалисто… по-ли-фа-ли-сто». Лучше бы здесь не задерживаться, и не только потому, что Даб и Самурай со своими «ребятами» уже пробираются ночными улицами к цирюльне Большака. Отец провел здесь долгое время, проверяя финансовые отчеты своего управляющего и занимаясь какими-нибудь другими делами; я боялся, что дух его все еще витает здесь и вновь заставит то, чего я так страшился, выступить из моих зрачков и наполнить рассудок звуком быстрых шагов.

Как только кровать заняла свое обычное место, я поставил свечу на стол, вдавив нижний конец в лужицу воска, задул огонек и подошел к двери.

Лаз под потолком был теперь вне досягаемости. Приоткрыв дверь, я выглянул в коридор. Темнота и тишина. Шум шагов и голоса смолкли, из сада тоже ничего не доносилось.

Я прикрыл дверь и, ведя ладонью по шершавой стене, двинулся в сторону, где находилась широкая парадная лестница. Мраморные ступени, разумеется, не скрипели, ковер делал шаги бесшумными. На первом этаже тоже стояла тишина, я остановился, вспоминая планировку помещений, затем направился влево, туда, где находилась дверь. Она вела к короткому коридору, на стенах которого было развешано декоративное оружие. Дальше — вторая дверь, выводящая к широкой подъездной аллее. Эта аллея тянулась от ворот в копейной ограде.

Теперь мне казалось, что я слышу совсем тихий, приглушенный голос, доносившийся откуда-то из глубин холла. Наверное, какой-нибудь слуга с ночным привратником, благополучно спровадив хозяина, засели, поджидая утра, с бутылкой вина в одной из многочисленных кладовых.

Я примерился, чтобы не ошибиться, и сделал шаг, вытянув перед собой руку ладонью вперед. Я рассчитывал упереться в дверь и мягко приоткрыть ее, но вместо этого ладонь уткнулась во что-то холодное, гладкое и покатое. Поверхность сместилась, раздался стук. Я нагнулся, пытаясь перехватить вазу, но промахнулся в темноте. Громкий звон наполнил помещение.

Когда-то здесь, в углу, была дверь! Они заделали ее и поставили на этом месте тумбу с вазой. Я выхватил огниво и чиркнул так, что сноп искр упал на пол.

В их свете я разглядел осколки вазы, узкую каменную тумбу и дверь, темнеющую далеко справа, почти в центре самой длинной стены холла. Без сомнения, с точки зрения защиты поместья это правильное изменение — проникающих через двери злоумышленников легче расстреливать из луков посреди холла, прячась за лестницей и в кладовых. Но мое положение из-за этого ухудшилось. Вспыхнул свет, уже на бегу оглянувшись, я увидел гоблина и человека. Оба с короткими луками в руках бежали от распахнутой двери кладовой в мою сторону. Гоблин тащил еще и массивный длинный канделябр с несколькими горящими свечами.

Я плечом распахнул дверь как раз когда стрела с хрустом вонзилась в косяк. В коротком коридоре развил такую прыть, что вышиб парадную дверь вместе с петлями и засовом. Снаружи было свежее и чуть светлее. Возле подъездной аллеи, окруженной двумя рядами высоких деревьев, стоял домик охранников. Там услышали шум, в окошке загорелся свет. Я соскочил с аллеи и понесся через сад. Дверь домика распахнулась, наружу высыпали сонные охранники с факелами, не то люди, не то гоблины, а скорее всего — и те и другие. Раздались крики:

— Кто это?

— Откуда он взялся?

Один из двоих, что обнаружили меня в доме, проорал:

— К ограде побег! Он один, кажись!

Я несся, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и перепрыгивая через кусты. Сабли бряцали на спине, а мешочек с отцовскими монетами колотил по ноге. Вдоль сада тянулась полоса освобожденной от растительности земли. Деревья расступились, впереди возникла копейная ограда, слабо мерцающая благодаря заключенной в ней магии. Широкие горизонтальные полоски соединяли тонкие копья, наконечники которых, узкие и остро отточенные, возвышались на высоту в полтора моих роста.

Над головой свистнула стрела. Прыгающие отблески факельного огня упали на пустое пространство перед оградой, и преследователи вывалили из сада. Я уже подскочил к копьям и стал взбираться по ним. Стрела звонко клюнула металл где-то рядом. Кто-то метнул кинжал, но неумело — он ударил меня рукоятью пониже поясницы и упал в траву. Слыша дыхание позади, я достиг верха, и тут магия ограды включилась.

Отточенные наконечники копий мелко затряслись, задрожали так, что мои пальцы начали соскальзывать. Заклинание все-таки выдохлось за эти годы — оно должно было включиться именно в тот миг, когда я бы переваливался через ограду, но заработало немного раньше.

Я выкрикнул:

— Полифалисто!

Слово блокировало магию ограды, наконечники мгновенно успокоились.

Раз… Разрезая пальцы и ладони, я подтянулся и перекинул ногу.

Два… Под аккомпанемент посвистывания стрел качнулся на руках, упирающихся в самую верхнюю горизонтальную полоску.

Три… И полетел головой вниз, на склон холма.

Четыре… Я не смог остановиться и кубарем катился дальше, с корнями выдирая кусты. Перед глазами мелькали то склон, то ветви деревьев, то звезды плясали в небе, а иногда…

Пять… А иногда в поле зрения попадала ограда, на котоpyю карабкались два самых прытких охранника, один из них уже перекидывал ногу через…

Шесть.

Действие пароля закончилось, заклинание вырвалось на свободу и выплеснуло всю энергию, которая накопилась в нем за шесть мгновений. Тот охранник, который добрался лишь до середины, соскочил так поспешно, что упал навзничь. А тот, нога которого была уже снаружи, а вторая пока внутри, пронзительно заорал.

Его крик разносился над холмом, когда я достиг пологой земли и встал. В отблесках факельного света было видно, как размахивающая руками фигура, нелепо и страшно дергаясь, оседает, медленно насаживаясь на один из наконечников.

Тяжело дыша, я отвернулся. Рассеченные ладони жгло, тягучая боль распространялась от затылка вниз по шее. Подняв руку, я ощутил жидкое тепло чуть ниже затылка, там, где наконечник стрелы глубоко оцарапал кожу. Морщась, я зашагал вперед, одновременно снимая куртку и пытаясь на ходу оторвать рукав от рубахи, чтобы перевязать рану.

Надо было спешить. Даб и Самурай, скорее всего, уже подбираются к цирюльне Большака.


предыдущая глава | Клинки сверкают ярко | cледующая глава