home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

До цирюльни Дитена мы добрались уже затемно. А проникли в нее с черного хода и очень тихо. В задней комнате Дитен зажег свечу и повалился в кресло, я же присел на край стола.

— Все, пропали, — пожаловался он. — Если Батрак и меня успел заметить… Они догадаются, куда мы пошли, и наведаются сюда. Тогда уж точно полный…

— Погоди плакать, — оборвал я. — Все только начинается. Мне сейчас надо будет в одно место сходить.

Большак всполошился:

— Ты куда?! Джа, я один оставаться теперь не хочу. Одного меня точно раскрошат! Самурай, ты ж видел, какой он?

Я подтвердил:

— Видел. Ты-то знаешь, мне всегда наплевать было, тролль, человек или орк. И против эльфов никогда ничего не имел, хотя многие из них, на наш человеческий взгляд, и со свихом. Но у этого Самурая в голове вообще вместо мозгов одна сплошная рана. Псих психом.

— Да, но дерется как? Я моргнуть не успел, как он трех аскеток покромсал. И одна из них — сама Арабески! А ты куда вообще собираешься, Джа? Уж не к лепреконам ли в гости?

— Пока нет, хотя до замка Джеды очередь скоро дойдет. Вообще-то надо будет старые связи наладить. Но сейчас хочу посмотреть, кто теперь в моем доме живет. Так что сиди здесь, Большак, и не рыпайся. Ключ мне дашь, а сам запрешься. Я скоро вернусь, понял?

Он посмотрел на меня горестным взглядом, швырнул на стол ключ от задней двери и шагнул к древнему буфету, у которого вместо ножек были подложены какие-то ветхие книги с оторванными обложками. Из буфета Большак извлек запыленную бутыль. В ней булькало что-то темно-красное и густое — скорее всего, ягодная настойка, до которой Графопыл, насколько я помнил, был охоч. Не предложив мне, Большак сколупнул крышку и стал пить из горлышка.

— Ты этот дом как вообще заполучил? — спросил я. Он уселся на стул и свесил голову.

— Аренда. Дом старый очень, развалюха. Хоть и в центре, но я за него гроши плачу.

— А подвал здесь есть?

Большак исподлобья взглянул на меня:

— Ты на что намекаешь, Джа?

— Ходы имеются?

— А, это… Из подвала — да. Это ж Кадиллицы, да еще и старый квартал. Тут из каждого дома под город можно спуститься. В подвале я один лаз нашел, но туда не совался.

— Ладно, еще сунемся.

Я взял ключ, хлопнул Дитена по спине — он поперхнулся и стал с надрывом кашлять — и приоткрыл дверь. Окинув взглядом темную улицу, выскользнул наружу.

Спать не хотелось, и усталости я не чувствовал. Энергия, полгода копившаяся во мне, теперь, когда появилась возможность действовать, не позволяла усталости проявить себя. Она действовала, как зелье, добытое знахарем из шляпок ядовитых грибов чичу. Она будоражила сознание и придавала окружающему яркие, резкие тона, делала глубже залегшие под стенами домов тени и ярче свет, льющийся из окон.

Передний вход цирюльни выводил на центральную площадь Кадиллиц, в любой час ночи освещенную многочисленными факелами, а через задний я попал на одну из боковых улиц, где было темно. Я пошел быстрым шагом, внимательно глядя по сторонам. Осознание того, что дело двинулось, накатывало волнами дрожи, но это не мешало прислушиваться и приглядываться к происходящему вокруг.

С тех пор, как я в последний раз шел по ночным улицам, город изменился. Тогда не только в центре было светло. Да и праздно гуляющих прохожих хватало. Орки, более прочих склонные к ночному образу жизни, обычно устраивали семейные променады, гоблины сидели за выставленными на улицы столами трактиров, горели факелы и свечи… Сейчас-то темно и тихо, причем это не была тишина мирно спящего города — скорее тишина настороженности, ожидания чего-то плохого. Смерть Неклона — слишком серьезное происшествие, большинство горожан ожидало беды и предпочло запереться в своих домах, надеясь пересидеть неприятности.

Я миновал три квартала, обогнул окруженное высокой изгородью здание городской тюрьмы и нырнул в лабиринт окраинных улочек, за которым стояли дома знати. Когда шорохи ночного города сменились шелестом листвы на деревьях и травы под ногами, впереди показался склон пологого холма. На вершине его находилось бывшее имение баронов Дэви.

У двухэтажного дома было несколько больших пристроек и приличных размеров мезонин посреди плоской крыши. Вокруг рос старый сад, его окружала высокая ограда, оснащенная раньше таким же заклинанием, как и та, что защищала Большой Дом. Не знаю, как сейчас, а когда-то заклинание отлично действовало.

Всю дорогу через ночной город я пытался вспомнить, как снимается защита, но за прошедшие годы нейтрализующий знак начисто стерся из моей памяти. Рисковать не хотелось. Тем более что имелся и другой путь — в свете звезд я заприметил силуэт диковинно искривленного дерева, росшего на склоне холма неподалеку от ограды. Я двинулся к нему.

Когда-то давно в нашей семье жил садовник-лепрекон. Он-то и посадил это дерево. Не знаю, в чем тут дело, семечко ли попалось какое-то редкое, или виновата вода, которой садовник поливал его, или это природная магия лепреконов передалась ростку, но, будучи мальчишкой, я однажды обнаружил, каким чудесным свойством обладает дерево. Мне говорили, что в то место ударила молния — возможно, это тоже сыграло свою роль. В любом случае, садовник подрабатывал тем, что припрятывал товары, контрабандно привезенные в Кадиллицы его сородичами.

Я подошел к дереву, надеясь, что после меня его секрет не разгадал никто. В дереве, очень широком и неестественно искривленном, напоминающем вросший нижним концом в землю зигзаг молнии, на высоте моей груди зияло обширное, заросшее мхом дупло. Цепляясь рукоятями сабель за его края, я до пояса влез внутрь, повис, упираясь животом в нижний край дупла… и потерял равновесие.

Мой торс перевесил, так что я начал неудержимо клониться вперед и в конце концов ткнулся лицом в густой влажный мох. Ругаясь сквозь зубы и дергая ногами, я полез, разгребая ладонями мох, который немилосердно щекотал лицо. Подул теплый ветер, мох подо мной разошелся, и я очутился в узком темном пространстве, ограниченном со всех сторон влажными податливыми стенами, словно в мешке.

Или в утробе.

И вновь ощутил дуновение теплого ветра. Зажмурив глаза, я согнулся и уперся лбом в дно «мешка». И эта поверхность подо мной разошлась, голова и шея оказались снаружи.

Ветер теперь дул ровно и сильно. Я открыл глаза, обозревая секретное пространство лепреконов.


предыдущая глава | Клинки сверкают ярко | cледующая глава