home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

У приоткрытых ворот не дежурили стражники. Да и сами ворота выглядели так, словно за ними давно никто не следил. Полгода назад нельзя было просто войти в город, но сейчас меня никто не останавливал. Я уже почти ожидал, что не увижу за воротами людей, но нет, горожане никуда не подевались.

Правда, их лица теперь стали другими. Например — никто не улыбался.

Ноги сами несли меня в сторону Большого Дома. То и дело останавливаясь, чтобы поболтать с лоточниками, я в конце концов вышел к просторной круглой площади. Там высился Большой Дом — обиталище Протектора.

По краю площади тянулись бесконечные трактиры и лавки, а сам дворец окружала ограда из скрепленных широкими полосками длинных копий, отнюдь не декоративных — их блестящие в лучах солнца наконечники были остры. Кроме того, одно из заклятий покойного Микоэля делало копья по-настоящему действенной преградой, что уже вряд ли могли подтвердить злоумышленники, в разное время оставившие на ограде свои кишки.

Мое внимание привлекла шеренга облаченных в желтые кирасы стражей, охраняющих массивные ворота, — единственный путь за ограду. Раньше они были вооружены двуручными мечами, грозными с виду, но слишком тяжелыми, чтобы стать по-настоящему опасными даже в руках профессионала. Сейчас мечей не было. В ножнах у каждого находилась длинная рапира, а еще я заприметил уродливые, но очень дорогие эплейские самострелы.

Я не спеша пошел в обход Большого Дома, который, впрочем, обойти по кругу было невозможно. С другой стороны ограда примыкала к обрыву, а внизу протекала река.

В лавках хозяева торговались с покупателями, из распахнутых дверей трактиров доносились пьяные голоса и звон посуды. Дувший порывами прохладный ветер то и дело заставлял мои отросшие за полгода волосы падать на глаза. В пещерах Старых гор я кое-как приспособился бриться при помощи кинжала, который периодически затачивал о кусок кожи, но вот со стрижкой дело не пошло — однажды я попытался и чуть не отхватил себе ухо.

Поэтому заведение, где над дверями красовались большие деревянные ножницы, пришлось кстати. Недолго думая я свернул туда.

Внутри на стене висело зеркало, перед ним стоял стул с короткими ножками, а рядом возвышалась массивная тумба с разложенными на ней бритвами и кисточками. Тут же находились устрашающего вида ножницы и кувшин с водой. Хозяин цирюльни — плотный коротышка — стоял спиной ко мне возле шкафчика и чем-то звякал. Он был облачен в длинный халат и грязный фартук, а на ногах болтались открытые тапочки с загнутыми носами.

— Подстригаться, подбриваться? — услышав скрип двери, спросил он, не оборачиваясь.

Тронув подбородок, я сказал:

— И то и другое.

— Садитесь, мой господин.

Я снял перевязь, прислонил сабли к ножке стула и уселся. Зеркало оказалось мутным и кривым, и лишь с трудом можно было определить, что возникшая в нем физиономия принадлежит мне.

— Сколько это сейчас стоит? — для порядка спросил я, услышав, как захлопнулась дверца шкафа, и хозяин протопал за моей спиной.

— Пару монет, мой господин… — Две руки возникли слева и справа и накинули мне на грудь замусоленную салфетку.

— Дорого, — рассеянно пробормотал я, думая о своем. — Эй, не затягивай так!

— О, простите, мой господин… — Узел на шее чуть ослаб. — Это, чтоб волосы не падали за шиворот… Однако как зарос мой господин!.. — Над ухом несколько раз щелкнули ножницы. — Итак, как мы будем подстригаться?

Теперь я понял, почему у стула такие короткие ножки. Хозяин — даже не коротышка, скорее — карлик. В зеркале над моим плечом возникло его расплывчатое лицо.

— Так, чтобы не уродски, но и не слишком модно. Чтоб внимания не привлекать, сечешь?

Краем глаза я заметил, как к столику протянулась рука и цапнула кувшин с водой. Раздался сосущий звук, потом карлик выпустил изо рта мне на голову облако теплой воды. Зубья большого деревянного гребня опустились в спутанные волосы, как грабли в поросшую бурьяном землю. Хозяин что-то сказал, но я не слушал, глядя на отражение в зеркале. Когда карлик перемещался, отражение искажалось самым диким образом: то его распирало в стороны, то оно вытягивалось вверх и вниз… Я смотрел, не обращая внимания на гребень и ножницы, щелкающие где-то за ухом. Хозяин взял меня за подбородок и отклонил голову назад, собираясь состричь волосы надо лбом. Отражение моего лица пришлось на ту область зеркала, что была чуть лучше остальных, и я заметил, как хозяин примеривается отрезать клок волос над левым глазом…

Его рука с ножницами взметнулась вверх, а я скатился на пол. Затрещало дерево. Я ударился плечом о стену, развернулся и вскочил. Ножницы словно кинжал торчали из спинки стула, как раз из того места, где раньше находился мой кадык.

— Большак! — взревел я и прыгнул, на ходу схватив сабли.

Дитен Графопыл швырнул в меня бритвой и, всполошенно проверещав что-то, метнулся к неприметной двери в дальнем конце комнаты. Бряцая саблями, я ринулся за ним. Он распахнул дверь и канул в сумерках, наполнявших заднее помещение цирюльни. Не успев ухватить кончик развевающегося фартука, я нырнул следом, споткнулся обо что-то, чуть не упал, сшиб какой-то ветхий предмет меблировки и увидел свет впереди. В нем мелькнула и тут же исчезла фигура хозяина.

Когда я выскочил наружу, выяснилось, что задняя дверь вела в хорошо знакомое мне место. Здесь начинался портовый квартал, полого спускавшийся к реке. Всего в нескольких лигах от Кадиллиц она впадала в океан, и сюда часто заплывали корабли купцов.

Приземистая фигура Графопыла мелькала уже в дальнем конце улицы.

Я помчался следом, на ходу перекидывая перевязь с саблями через плечо. Большак оглянулся и нырнул в узкий проход между домами. Я повернул за ним, перескочил через лавку с тремя старухами, без особого интереса наблюдавшими за нами, и вылетел в заросший деревьями просторный двор. По сторонам виднелись стены домов, распахнутые ставни, лесенки с кривыми ступенями, поленницы и скамейки. Впереди между деревьями была натянута веревка, на которой дородная оркица развешивала белье. Раздался шелест, я прыгнул, пригнувшись, оркица вскрикнула: «Осторожно!» — но я пронырнул под веревкой и остановился, оглядываясь. Здесь стоял сруб колодца, а дальше начиналась стена дома с узкой террасой, приткнувшейся на высоте второго этажа. К террасе вела лестница без перил. Большака видно не было, хотя слева и справа тянулись глухие стены домов. Я сделал шаг вперед и остановился возле колодца, оглядываясь.

— Дитен! — позвал я хрипло. — Дит, отзовись! Я только зарежу тебя, и все. Ты заслужил, сам знаешь!

Тишина, только за деревьями что-то бормотала оркица. Я стоял, покачиваясь с пяток на носки и обратно. Тень облака упала на сад. За моей спиной раздался тихий-тихий скрип, я подпрыгнул от неожиданности и, повернувшись, увидел, как карлик по ржавой цепи выбирается из колодца.

И вновь он успел чуть раньше — когда я обежал колодец, Большак уже соскочил на землю и захлопал подошвами тапочек по ступеням лестницы. В три прыжка я взлетел на террасу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он влезает в открытое окно. Раздался истошный визг, я втиснулся следом и очутился в тускло освещенной комнате, где голая тощая девица забилась в угол, безуспешно пытаясь прикрыть свои небогатые прелести стулом.

Большак уже выпрыгивал через окно на противоположной стене комнаты.

Портовый квартал располагался на склоне, ведущем к реке. Этот дом стоял повыше, а следующие — уже ниже, так что моему взгляду предстала неровная поверхность, состоящая из черепичных крыш разных форм, размеров и степени наклона.

Дитен Графопыл улепетывал по ближайшей крыше. Я перекинул ноги через подоконник, и тут за спиной раздался скрип. Не успев ни спрыгнуть, ни оглянуться, я получил чувствительный удар между лопаток — наверное, спинкой стула — и рухнул на край крыши, с которой чуть не сорвался, лишь в последний миг вцепившись в водосточный желоб.

Надо мной в окне мелькнула физия девицы, потрясающей стулом. Я подтянулся, вскочил и побежал — Большак впереди как раз сиганул на соседнюю крышу, более наклонную, чем эта. Когда я добрался до нее, Дитен уже был на коньке. Я вскарабкался следом, а он покатился по противоположному скату, оттолкнулся и перепрыгнул дальше. Насколько я знал, Дитен — полукровка, отпрыск гнома и женщины — или, быть может, наоборот, хотя моя фантазия отказывалась работать, когда я представлял себе обычного человека-мужчину, занимающегося этим с гномихой. Гномы — преимущественно равнинные жители и по горам лазать не сподобились. Но карлик сигал довольно ловко, словно когда-то этим часто занимался… Я выругался. Он и в самом деле часто этим занимался. Не знаю, как давно Дитен открыл цирюльню, но когда-то в определенных кругах его считали знатным домушником. Лазать по крышам он умел.

Я почти настиг его возле пожарной башни, но тут дежуривший на ней тролль-сигнальщик заприметил нас и решил, что не иначе это воры решили похитить ценное пожарное имущество. Он поднял крик, и внизу показалось несколько троллей, вооруженных баграми и луками. Речные тролли ненавидели огонь и обычно пристраивались в тех городах, чей муниципалитет мог позволить себе содержать регулярную пожарную команду. Метко брошенный багор чуть не сбил Большака с крыши. Он успел вцепиться в водосточный желоб и, оттолкнувшись ногами от козырька, сорвал заклепки, что крепили его верх. В результате желоб нижней частью уперся в мостовую, и Дитен перемахнул на соседнюю крышу, словно на шесте.

Тролли что-то вопили, размахивая могучими лапами. Я кинулся обратно, прогрохотал каблуками по скату и прыгнул за Большаком, но уже без помощи желоба.

Дальше начинались склады.


Здесь крыши стали другими. Впереди виднелись обширные горизонтальные плоскости, разделенные лишь узкими просветами, — перепрыгивать через них гораздо легче. Крыши складов заливались обычно горячей смолой, которая потом застывала, затягивая щели.

Большак на своих коротких кривых ножках мчался с порядочной скоростью, но я, когда разгонюсь, тоже могу бежать ничего себе. Так что я не отставал и несся вперед так, что комья смолы летели из-под сапог. Сердце громко колотилось в груди, постепенно я нагонял его и, наконец, почти поймал на краю массивного углового склада. Дальше уже начинались другие портовые постройки. Услышав мое хриплое дыхание, Большак что-то коротко проверещал и метнулся в сторону как раз тогда, когда я вытянул руку, чтобы ухватить его за плечо. Угловой склад, похоже, теперь не использовался и пришел в упадок. Во всяком случае, смолы здесь не было, между досками зияли узкие щели. Эти доски громко скрипели под ногами.

Я прыгнул за карликом и все-таки схватил его. Глаза Большака стали размером с блюдца, он повалился спиной назад. Я упал на него, раздался громкий треск, и несколько досок проломились. Большак тут же исчез из виду, а я успел ухватиться за край пролома и провисел несколько секунд, пока пальцы не соскользнули.

Эта пауза, наверное, и спасла Большака. Я от природы довольно габаритный, хотя и не могу похвастаться особо развитой мускулатурой, но вес у меня — будь здоров, да и кости широкие. Покойная маман, разглядывая меня, когда я вступил в период возмужания, иногда почти с обидой говорила: «Ты был таким нежным ангелочком в детстве, ну в кого ты такой вымахал?» А отец, отличавшийся тонкими, аристократичными чертами, изящной худобой и гордым профилем, тоже иногда поглядывал на сына — но с сомнением. После чего у них с матерью случались тихие скандалы, заканчивавшиеся быстро, в спальне.

Если бы я упал на Большака, то, скорее всего, раздавил бы в лепешку. А так он успел откатиться в угол и к тому моменту, когда я рухнул на земляной пол, уже стоял, прижавшись спиной к стене. Кажется, при падении он прокусил губу, по его подбородку бежала кровь.

Я тут же вскочил, выхватывая саблю, сграбастал воротник халата и занес, оружие над его головой.

— Джа! — заорал он, плюясь кровью мне в лицо. — Джа, погоди, не надо!

— Назови хоть одну причину?! — прорычал я, и лезвие двинулось в сторону его шеи.

Он упал на колени, одной рукой вцепившись в мое запястье, а второй распахивая халат, открывая дряблую безволосую грудь. Она была исчерчена частой сетью тонких розовых шрамов, следами игольчатой рубахи.

— Я не хотел сдавать тебя, Джа! — выкрикнул он, зажмуриваясь. — Они пытали меня, смотри!

В последний момент моя рука чуть изменила направление, и лезвие ударило в деревянную стену, лишь самым кончиком зацепив кожу на шее Большака.

— Пытали, — повторил он и всхлипнул. — А потом, когда я все рассказал, сбросили с Большого Дома в реку. Я выжил потому, что меня подобрал рыбак.

— Все-таки ты меня сдал, — произнес я, сознательно пытаясь вновь разжечь костер ненависти к тому, кого считал третьим после Неклона и Протектора виновником своего изгнания.

— Я не выдержал боли, — прошептал он, отпуская мое запястье и ладонью размазывая кровь по подбородку. — Джа, иногда мне все еще снятся подвалы Большого Дома.

Моя рука с оружием опустилась. Большак сел на пол, шмыгнул носом и принялся застегивать халат. Я стоял, глядя на него сверху вниз, по своему обыкновению покачиваясь с пяток на носки и обратно, ощущая пустоту в сердце и растерянность. Его голова вдруг дернулась, он посмотрел куда-то мимо меня. Глаза блеснули, и Большак приложил палец к губам.

Я медленно оглянулся, одновременно приседая. Пальцы крепко сжали рукоять сабли.

Склад был просторным, но завален рухлядью, рваными мешками, обломками мебели, обугленными черенками лопат, дырявыми ведрами и тюками, из которых торчала солома. Сквозь образовавшийся в потолке пролом столб солнечных лучей падал наискось, в нем клубились пылинки, а вокруг сгущался сумрак заброшенного помещения.

Запустение и грязь давно не используемого склада казались чересчур зримыми, словно бы показными. Будто кто-то намеренно разбросал тут весь этот мусор…

Раздалось приглушенное шуршание, и я понял, кто именно устроил эту показуху.

Сквозь столб света прошел лепрекон.

За ним второй и третий. Сгорбившись, они волокли что-то, кажется, чью-то тушу, переговариваясь приглушенными голосами.

— Бесы Патины! — прошептал Дитен Графопыл. — Братья Грецки. Но они ж сгорели третьего дня!


предыдущая глава | Клинки сверкают ярко | cледующая глава