home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Кестрель танцует тантараццу

Как только манаха завершилась, Йодилла встала и в сопровождении молодой служанки покинула арену. Зохон, все еще находившийся в приподнятом настроении после борьбы, оказался застигнутым врасплох.

– Куда уходит Йодилла? – требовательно спросил он. В результате поспешных расспросов удалось выяснить, что принцесса удалилась в боковую комнату, для того чтобы подготовить свой наряд к танцу.

В боковой комнате Йодилла быстро стянула с себя свадебное платье и обменялась одеждой с Кестрель. К возбуждению после манахи добавилось беспокойство по поводу предстоящей авантюры. Руки принцессы дрожали, когда она пыталась натянуть облачение на Кестрель.

– Ах, Кесс! Что, если они догадаются?

– Они не догадаются.

– Ты тоже дрожишь. Я чувствую.

– Это из-за борьбы. – Кестрель вздрогнула.

– Ты ненавидишь ее, дорогая? Я ненавижу ее потому, что меня от нее бросает в жар и всю трясет.

– Я не испытываю к ней ненависти, – глухо произнесла Кесс. – Должна была бы, но не испытываю.

– Нет? Ах, Кесс, друзьям можно рассказывать о том, что на самом деле чувствуешь?

– Если хочешь.

Сирей прошептала:

– Я так разволновалась.

– Я тоже.

– И ты? Ах, спасибо тебе, Кесс, дорогая! Иногда мне кажется, что я такая плохая, что мне не стоит и жить на свете. Вот так, теперь шапочку.

Кестрель надела на голову шапочку и молча опустила вуаль. Ее терзало новое опасение. Что, если Зохон начнет, когда она будет танцевать тантараццу?

Кесс взглянула на Сирей и заметила слезы в глазах принцессы.

– Что же будет, Кесс? Случится что-то особенное и ужасное. Ты чувствуешь это?

– Да, – отвечала Кестрель. – Мы должны быть храбрыми.

Пока дамы готовились к танцу, Ортиз испытывал непреодолимое беспокойство. Манаха зажгла его кровь, и военачальник чувствовал, что готов ко всему, несмотря на последствия. Он знал, что после танца последует обмен клятвами и тогда станет слишком поздно. Он должен найти способ поговорить с незнакомкой прямо сейчас.

Ортиз поманил к себе Бомена. Роняя слова так тихо, чтобы мог услышать только Бо, полководец показал на комнату, где скрылась Йодилла.

– Ты видел, куда они направились? Служанка пошла вместе с ней.

– Да.

– Отыщи ее. Скажи, что я хочу поговорить с ней.

– Как? Где?

– Сверху есть проход. Он ведет в сад. Я приду туда сразу после танца. Пусть ждет меня там.

Бомен сделал, как велели, обрадованный тем, что ему представился случай поговорить с Кестрель наедине. Он незаметно обошел арену сзади и направился к боковой комнате. В это мгновение Кесс, облаченная в свадебное платье, с опущенной вуалью, но без верхней накидки, вышла из комнаты и направилась к центральному входу на арену. Она не видела Бомена, так же как и он не увидел ее. Предвкушая танец, Кестрель не заметила, что брат ушел. Несмотря на опасность, Кесс ощутила внезапный прилив возбуждения. Она успела полюбить тантараццу.

Едва войдя, Кестрель сразу же посмотрела на Зохона. Он стоял в задних рядах – там же, где находился с самого начала, с гордым видом оглядывая арену. Она медленно сложила ладони и переплела пальцы рук. Зохон напрягся и едва заметно кивнул. Он увидел. Кестрель сделала рукой успокаивающее движение – тише, тише, не сейчас. Оставалось надеяться, что он понял.

Учитель танцев Лазарим, наблюдавший за манахой с восхищением, переходящим в благоговение, только сейчас понял, что тантараццу будут исполнять на той же залитой кровью арене. Он успел забыть о том, что является участником весьма рискованного заговора, и о том, что танцевать с женихом предстоит вовсе не Йодилле. Только сейчас, увидев на арене стройную, облаченную в белое фигуру, Лазарим осознал, что это служанка принцессы. Когда учитель повернулся, чтобы посмотреть на жениха, на лбу его от страха выступил ледяной пот.

Мариус Симеон Ортиз и не подозревал об обмане. Мысли его были в другом месте – в той комнате, где, как он полагал, Бомен разговаривает с темноглазой девушкой. Однако здесь и сейчас его невеста стояла перед ним, и Ортиз поклонился, предложив ей руку. Вместе они поднялись на платформу и еще раз поклонились – сначала Йоханне, затем Доминатору на верхней галерее. Ортиз поймал взгляд своей учительницы мадам Сайз, которая твердо смотрела на него, пытаясь внушить ученику, что необходимо сосредоточиться. Она права – тантарацца не простой танец. Ортиза удивит, если Йодилла окажется хорошей партнершей. Он не верил в это.

С поклонами было покончено, Ортиз протянул принцессе правую руку и выпрямился. Партнерша крепко сжала его кисть, повернувшись на подушечках пальцев, чтобы занять правильную позицию. Ортиз приятно удивился. Она хорошо двигалась. Возможно, танец еще доставит ему удовольствие.

Вверху на галерее правитель поднял скрипку и заиграл. Музыканты внизу присоединились к нему – не свирель и барабан, а целых шестнадцать инструментов, все в руках настоящих мастеров. Лазарим, который стоял позади среди слуг, позабыл свои страхи и всеми чувствами потянулся к юной ученице, молчаливо взывая: «Лети, лети как птичка! Улетай, дитя! Улетай!»

Музыкальное вступление закончилось, и начался танец. Ортиз двинулся влево: шаг, шаг, еще шаг. Партнерша следовала за ним. Затем вправо: шаг, шаг, еще шаг. Поклон. Замечательно! Никакой помпезности, четкие движения, простые и правильные. Внезапно музыка изменилась. Поворот, еще поворот! Поворот! Вот это остановка! Мадам Сайз видела это, Лазарим видел, а Ортиз почувствовал, как дрожь прошла по его телу. А принцесса знает толк в танце! Руки разжались, с каблука на мысок, и вновь партнеры сошлись. Взяв руку девушки, Ортиз почувствовал, какое удовольствие доставляет ей танец, и все думы, все надежды и страхи покинули его. Тантарацца – танец любви, а Ортиз был влюблен и танцевал так, как никогда до этого. Они вращались и вращались, кружась в ритме музыки, ноги танцоров взлетали над окропленной кровью ареной.

Когда Бомен добрался до двери боковой комнаты и тихонько приоткрыл ее, взоры всех зрителей были обращены к танцующим. Юная девушка сидела в дальнем углу комнаты спиной к Бомену. На ней была одежда Кестрель, она смотрела в окно На маленький садик внизу. Голова была опущена, лицо спрятано в ладонях – девушка плакала. Бомен мгновенно понял, что это не его сестра.

Он уже собирался развернуться и уйти, когда она повернула к нему залитое слезами лицо и радостно вскрикнула:

– Бомен!

Он был слитком потрясен, чтобы сдвинуться с места. Плачущая девушка промокнула глаза и принялась рассматривать его со странным, напряженным выражением на лице.

– Ты Бомен, не так ли? Кесс рассказывала о тебе.

– Кто ты?

Почему она смотрит на него так, будто они давно знакомы? Он видит ее первый раз в жизни.

Сирей поняла, что Бомен не догадывается о том, кем она приходится Кестрель. Он не подозревает, что перед ним Йодилла Сихараси из Гэнга. Кроме того, не ней было платье служанки.

– Меня зовут Сирей, – произнесла она. – Я – одна из служанок Йодиллы. Как и Кестрель.

– А где Кесс?

– Она уже ушла. Йодилле хочется, чтобы она всегда находилась рядом с ней. Они друзья, понимаешь?

Разговор казался Сирей восхитительным, однако Бомен собрался уходить.

– Я должен найти ее.

– Постой! – вскрикнула принцесса. – Она не хочет, чтобы кто-нибудь знал о тебе. Ты – ее тайна.

– Но тебе она рассказала.

– Лишь потому, что мы очень близкие подруги. Заходи, присядь. Подожди, пока закончится танец.

Бомен с неохотой остался. Зачем он сидит здесь? Он все еще пребывал в изумлении – как могла Кестрель уйти, не увидев его?

– Я все про тебя знаю, – сказала Сирей, пристально глядя на него. – Кесс собиралась познакомить нас, и вот мы встретились.

Она лучезарно улыбнулась.

– Как ты думаешь, я красивая?

Бомен покраснел.

– Не знаю, – отвечал он, не сознавая, что говорит. – Я никогда не видел тебя прежде.

– Какая разница? Достаточно одного лишь взгляда.

– Нет, разница есть.

– Правда? – Сирей выглядела смущенной. – А сколько нужно времени? Можешь смотреть на меня, когда захочешь. Я не позволю им выколоть тебе глаза.

– Кому?

– А, всем. – Йодилла исправила свою оплошность так же легко, как и совершила. – Можешь смотреть. Я начинаю тебе нравиться?

– Ты такая странная.

– Странная, но красивая. Ну, давай же, признайся.

– Хорошо. Ты красивая.

– Ура! – Сирей радостно захлопала в ладоши. – Значит, ты любишь меня.

– Нет, не значит.

– Конечно значит. Это всем известно. Мужчины всегда любят красивых женщин. Ты глупышка!

Бомен посмотрел на нее, затем попытался проникнуть в мозг девушки. Он обнаружил там запутанные детские страхи и простое желание быть любимой.

– Почему ты плачешь? – спросил он, смягчившись.

– Я не хочу… – Сирей едва не сказала «выходить замуж», однако вовремя спохватилась. – Я не хочу остаться одна.

– Могу я кое-что посоветовать тебе?

– Да, будь добр.

– Беги отсюда. Скоро здесь будет очень неспокойно.

– Да, я понимаю.

– Скажи своей хозяйке, что Ортиз не хочет жениться. Ей следует возвращаться домой.

– Не хочет жениться? – Принцесса глядела на юношу изумленно. – Ты уверен?

– Он влюблен в другую.

– Ты хочешь сказать, что я не должна… В кого? В кого он влюблен?

– В Кестрель. В мою сестру.

Сирей все смотрела и смотрела на Бомена. Неужели возможно, чтобы мужчина, который мог бы жениться на ней, предпочел такую девушку, как Кестрель? Сирей не чувствовала ревности, только изумление.

– Ах да! Вуаль! Он ведь не видел… ее. Или меня. Я считаю, что если бы он увидел меня, то непременно влюбился бы. Разве ты так не думаешь?

– Пусть так. – Бомен улыбнулся. Сирей была прелестна и одновременно так несуразна! – Я ухожу.

– Хорошо. Иди, если должен. Но в конце концов ты поймешь, что любишь меня. Пройдет время, и ты увидишь.

– Если это произойдет, я скажу тебе.

– Обещаешь?

– Обещаю.


Бомен выскользнул из комнаты и незамеченным вернулся на арену – никто не обратил на юношу внимания, потому что все глаза, все сердца были захвачены танцем. Взлетающая, пульсирующая мелодия уносила Ортиза и Кестрель, словно птиц порыв ветра, – кругом и назад, и вот они снова падают в объятия друг друга и снова отклоняются, словно душа, непостоянная в любви. Бомен взглянул на танцоров и в то же мгновение понял, что перед ним на песке танцует сестра. Лазарим повторял каждое па танцующих, легко двигая своим миниатюрным телом, и, сам того не замечая, издавал в экстазе низкий воркующий звук. Йоханну так поглотил танец, что он забыл о неудобстве, доставляемом короной, и выгнул шею, чтобы видеть каждое движение танцоров. Мадам Сайз застыла, тело ее напряглось, рот открылся в предвкушении следующего такта. Что до Кестрель и Ортиза, то они были одержимы танцем. Ортиз больше не думал ни о последовательности движений, ни о том, вести ли партнершу или позволить руководить ей самой. В танце они были равны. Они парили над землей, все движения были подсказаны музыкой и стремлением тел – прочь, прочь, поворот, назад, вот они почти коснулись друг друга, и снова прочь! Опять назад! Партнеры закружились, взявшись за руки, – ах, так легко, едва соприкасаясь, затем снова разошлись, прыжок, приземление на одну ногу, поворот! Вновь сошлись! И заключили друг друга в объятия!

Кестрель танцевала, словно последний раз в жизни, – ничто в мире не существовало для нее, кроме этого мужчины, этой музыки и этой маленькой кружащейся сцены. Ортиз был ее врагом, человеком, которого она должна уничтожить, – и он же был ее партнером, ее возлюбленным, ею самой. Пока длился танец, они были единым телом.

Кесс чувствовала сильные руки, удерживающие ее за талию, когда отклонялась назад, и была уверена, что эти руки не позволят ей упасть. Склоняясь к Ортизу, она ощущала биение его сердца, его грудь прижималась к ее груди. Кестрель широко раскинула руки, и Ортиз поднял партнершу, а когда она приземлилась на землю, почти не ощущая собственного веса, снова раздался барабанный бой, словно испуганная стая птиц с треском выпорхнула из зарослей, – тра-та-та-та-та-та-та! – и в едином биении сердца танцоры полетели. Один разум, одна песнь, два тела в движении – строгая осанка и полное самозабвение, сердца партнеров плавились в тантарацце, которая представляла собой одно долгое, бесконечное объятие. Кестрель чувствовала, что в танце нет ни правил, ни запретов, ее тело может делать что угодно, и что бы она ни сделала, все будет прекрасно, необходимо и правильно. Она танцевала, будто падала с немыслимой высоты, – для того чтобы падать, не требовалось прилагать никаких усилий, только не сопротивляться. Улыбающаяся, сияющая, прекрасная, она летела к финалу.

Свирели и скрипки замедлили темп, давая понять охваченным восторгом танцорам, что финал близок. Не сознавая этого, партнеры приблизились к кульминации танца – разошлись, подняли руки, касаясь друг друга кончиками пальцев, вновь разошлись, все быстрее и быстрее. Они придвигались ближе и ближе – каждый раз не более чем на дюйм, и все выше и выше поднимали руки. Расходясь, они вращались дальше. И когда в музыке наступила кульминация, партнеры сначала отпрянули, затем вновь сошлись, почти обнялись, ближе, ближе, руки все выше, выше, и на долгой высокой свирельной ноте медленно повернулись – руки подняты над головой, глаза глядят в глаза, тела почти соприкасаются. Они помедлили – зрители боялись дышать, – пока наконец музыка не освободила их и партнеры не упали в объятия друг друга.

Наступила тишина. Доминатор опустил скрипку. Глубокий вздох пронесся над ареной. Затем раздались аплодисменты. Не безумные выкрики после манахи, а аплодисменты, в которых ощущалось глубокое удовлетворение от того, что все завершилось так, как и должно было завершиться. Только Зохон стоял застыв, словно статуя.

– Вот это, – пробормотал плачущий Лазарим, – и есть тантарацца!

Ортиз крепко прижал принцессу к своей груди и почувствовал, как она дрожит, пытаясь восстановить дыхание. С каждым вздохом вуаль трепетала. Он склонил голову к ее плечу и прошептал:

– Позвольте мне танцевать с вами всю жизнь.

Это был не более чем обычный комплимент жениха невесте после тантараццы, но Ортиз верил в то, что говорил. Он посмотрел на партнершу сквозь вуаль. Она не дала традиционного ответа, однако от дыхания легкий шелк на мгновение приподнялся, открывая рот и подбородок. Этого Ортизу вполне хватило. Он изучал это лицо все утро. Невероятно, но его партнершей по танцу оказалась не принцесса, назначенная ему в жены, а неизвестная леди, в которую он влюблен. Переполненный радостью от своего открытия, не задумываясь о последствиях – то, что она оказалась в его объятиях, замаскированная под невесту, придало Ортизу смелости, – полководец потянулся к ней, чтобы поцеловать.

Глаза Зохона сверкнули, он начал поднимать руку, чтобы подать сигнал к нападению. Однако командир не успел завершить это движение – Кестрель отвернулась, выскользнула из объятий Ортиза и выбежала с арены.

Поднялся удивленный гул голосов. Ортиз поклонился Йоханне, затем – Доминатору и вернулся на место. Оттуда он поманил к себе Бомена.

– Это была она! – прошептал Ортиз. – Ты видел, как мы танцевали?

– Видел, – отвечал Бомен.

– Она – истинная принцесса! Только принцесса может так танцевать!


Кестрель в смятении вернулась в боковую комнату.

– Кесс! – вскричала Сирей, подскочив на месте. – Я видела его! Я с ним говорила!

Кестрель не слушала ее. Пальцы сильно тряслись, когда она начала очень быстро стягивать с себя платье невесты. Кестрель сжигал стыд. Как могла она танцевать со своим врагом? Как она позволила себе танцевать с ним?

– Бомен! Твой брат!

– Что?

– Он был здесь. Мы разговаривали. Ах, Кесс, он такой славный! Такой серьезный и добрый. Он решил, что я – одна из моих служанок. Сказал, что я красивая. Он обязательно полюбит меня.

Кестрель отбросила мысли о танце, внезапно вспомнив, что критический момент близок. Она стянула платье и помогла Йодилле надеть его.

– Но, Сирей, ты же собираешься замуж.

– Нет, не собираюсь. Я никогда не выйду замуж за этого… Никогда и ни за что.

– Но что скажет твой отец?

– Мне все равно.

Сирей поджала хорошенькие губки и скорчила упрямую мину. Кестрель закончила одеваться, затем взяла руки принцессы в свои и серьезно сказала:

– Выслушай меня, Сирей. Я – твой друг. Ты должна понимать, что делаешь.

– Ах, дорогая, я все понимаю. Если я выйду замуж, то сама, а не так.

– Скоро здесь будет очень неспокойно.

– Конечно неспокойно. Кое-кто ужасно разгневается.

– Неспокойно и опасно.

– Да, я знаю. – Глаза Сирей беспокойно заблестели. – Что я должна делать?

– Не отходи от своих родителей. Гвардейцы защитят вас.

– И тебя, Кесс. Ты – моя подруга.

– Нет, я должна уйти вместе с братом.

– Я тоже хочу уйти с ним.

– Невозможно, Сирей! Ты же, как и я, прекрасно понимаешь это.

– Нет, не понимаю! С чего ты взяла, что я понимаю? Ты – не я.

– Я знаю только, что ты – принцесса, которая привыкла к тому, что кругом слуги. Тебе не понравится место, куда мы идем. Тебе будет очень тяжело.

– Нет, не будет! Почему ты такая противная?

– Тебе придется идти пешком целый день, ветер и дождь будут хлестать твое лицо, а спать придется на голой земле. Ты уже не сможешь быть такой красивой.

– Ах! – Последнее замечание заставило Сирей призадуматься. Она нахмурилась, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Не хочу быть некрасивой. Но и терять тебя и Бомена я тоже не хочу.

– Кто знает, что с нами будет?

Кестрель коротко обняла Сирей и поцеловала подругу в щеку.

– На случай, если мы больше не увидимся. Мне понравилось быть твоей подругой.

Кесс опустила вуаль на нежное и встревоженное лицо Йодиллы, позволив газовому облаку верхней накидки плавно упасть вниз, а затем открыла дверь.


Глава 18 Мампо сражается на манахе | Последнее пророчество | Глава 20 Свадьба расстраивается