home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Поцелуй Сирей

На пути все чаще попадались расщелины. То ли из-за жары, то ли по другой причине земля растрескалась, словно глазурованное блюдо в печи неумелого горшечника. Первые трещины были небольшими, шириной и глубиной всего пару пальцев. Однако чем дальше мантхи продвигались на север, тем глубже становились провалы. Вскоре их было уже не перешагнуть, можно разве что обойти кругом.

Дорога кончилась; правда, через пустошь тянулась полоса вытоптанной жесткой травы, так что сбиться с пути можно было не бояться. Вскоре извилистая тропа направилась вниз, огибая то и дело разверзающиеся овраги, и люди оказались в углублении, похожем на русло давно высохшей реки. Земляные стены по бокам росли и росли, пока не поднялись выше голов идущих.

Анно не нравилась дорога-коридор, и он послал дозорных высмотреть другую – Мампо на запад, Таннера Амоса на восток. Те с трудом взобрались по крошащимся склонам. От каждого шага вниз сыпались маленькие камнепады.

– Что видишь, Мампо? Другой путь есть?

– Нет! – донеслось в ответ. – Трещины слишком широкие!

С западного склона Мампо видел, что провалы превратились в настоящие ущелья. Пройти можно было только по высохшему руслу.

К полудню и очередному привалу тропа врезалась в землю еще глубже, и мантхи очутились в разломе меж крутых склонов. Мампо и Таннер сначала спускались осторожно, но в конце просто сбежали вниз, обрушив пару камней.

– Ничего?

– Одни трещины.

Анно Хаз повернулся к сыну.

– Вода близко, Бо?

Бомен покачал головой. Если бы рядом были источник или река, он бы их почуял.

– Нет.

– Дорогая! – Анно обернулся к Аире.

Жена сидела неподвижно, опершись спиной о колесо и закрыв глаза. По нескольку раз на дню она вот так вот отрешалась от всего вокруг и погружалась в себя, чтобы удостовериться, что ведет людей правильно. Аира будто определяла направление ветра – только не ветра, а тепла. Тепло было слабым и все же ощущалось ясно и указывало путь на родину. Правда, было и другое, менее ясное чувство: надвигающаяся тишина, как перед грозой. Аира не говорила об этом другим. Все и так спешат, как могут, зачем их пугать? О том, что ветер становится сильнее день ото дня, знали только Аира и Анно. Нужно найти убежище, безопасное место, родину, пока не разразилась буря. Иначе ветер унесет их с собой.

Муж присел рядом с Айрой на корточки и взял ее за руки.

– Мы ближе? – спросил он.

– Да.

– А ты как?

– Доживу до родины. Разве я не говорила?

Анно отдал жене свою долю хлеба и чашку молока. Ради него Аира сделала пару глотков и поела, хотя и не была голодна.

– Худеешь! – укорил ее Анно с напускной строгостью. – Ты должна есть все, что дают.

Аира улыбнулась, глядя во встревоженное лицо мужа, и подумала: какой он хороший человек!

– Нужно сыграть свою роль, Аннок. А потом уйти.

– Только не сейчас! – отрезал он. – Не сейчас!

– Да, не сейчас…


Все отдыхали, и лишь Сирей не находила себе места.

– Сядь, ласточка, – позвала ее Ланки. – Нам еще два часа идти до заката. Дай ножкам отдохнуть.

– Надо лечь, – поддержал бывшую служанку Скуч. – И поднять ноги выше головы. В этом весь секрет.

– Выше головы? – удивилась Ланки.

Коротышка Скуч лег спиной на каменистую землю и положил пятки на приступок повозки.

– Вот так! Тяжесть из ног уйдет.

Ланки легла рядом.

– Точно! – обрадованно вскричала она. – Я чувствую, как тяжесть уходит!

Ланки повернулась, чтобы позвать Сирей, но та была уже далеко. Бывшая принцесса металась по всему лагерю.

– Что с ней случилось? Почему она волнуется?

– От худобы, – ответил Скуч.

– Думаешь?

– Конечно. Телу, как и матрасу, нужна набивка, а то нервы лезут наружу.

– Бедная моя девочка! Она и вправду вся как на иголках. Не надо все принимать так близко к сердцу!

А тем временем в этом сердце вдруг возникло очень сильное желание подойти к Бомену, поговорить с ним и… Что дальше, Сирей не знала. Знала только, что кончится это унижением. Гордость сдерживала ее, но с каждой секундой желание росло.

Бомен стоял поодаль и тихо разговаривал с Кестрель. Он был не менее взволнован, чем Сирей, однако по совершенно иной причине.

– Скорей бы все закончилось! – говорил Бомен. – Скорей бы за мной пришли! Почему они не идут? Я чувствую, ветер поднимается. Пусть приходят скорее!

– Они придут, когда ты им понадобишься, – отвечала Кестрель. – А я не хочу, чтобы ты уходил раньше.

Кестрель знала: брат верит, что судьбой обречен стать одним из Певцов. И все же Кесс никак не могла смириться с мыслью, что их могут разлучить.

– Пойдем вместе, – подумала она. – Мы всегда вместе.

Бомен услышал ее мысль.

– Я не хочу уходить. Только ждать тоже нет сил. Ты не представляешь, каково это!

– Немного представляю…

Кестрель чувствовала смятение брата. Душа Бомена превратилась в поле боя. Он был так открыт, что ничему не мог сопротивляться. Как небо, юноша вбирал в себя все. Мечты мантхов-кочевников, сила и ярость Морах, прекрасные песни Сирина – все это металось в его душе, как гонимые ветром облака.

– Я не хочу расставаться с тобой, – сказал Бомен. – Но когда придет время, я должен быть там.

– А потом?

– «Потом» не будет. Для меня.

– А я смогу жить без тебя?

Не спрашивай. Прости.

На коже Кестрель, под рубашкой, что-то шевельнулось – серебряный кулон, который она носила на шее, голос Поющей башни. Кесс надела его так давно, что уже почти о нем забыла. А кулон дрогнул, надавил на грудь, теплый, словно живой, словно часть ее самой. Такая знакомая форма, и эта тяжесть… Вдруг в душе Кестрель открылась неведомая дверца. Девушка увидела себя с братом, вместе, совсем как теперь. А вот чуть позже, во времени, которое еще не пришло, Бомен стоял один, потерянный, с разбитым сердцем, и выкрикивал ее имя.

Кестрель забыла, что это лишь видение, и мысленно ответила брату:

Я никогда тебя не оставлю. Даже если тебе покажется, что меня нет, знай, это не так. Я всегда буду с тобой.

Бомен удивился:

– Ты о чем, Кесс? Почему ты так говоришь?

– То, что будет, – произнесла Кестрель медленно, словно подбирала не только слова, но и мысли, – то, о чем написал пророк, время жестокости, огненный ветер – все это сильнее нас.

– Да, куда сильнее.

– Не мы сотворили мир, не мы его разрушим.

– Да.

– В том, что должно быть, мы сыграем только свою маленькую роль.

– Да.

– Тогда не надо ни надеяться, ни бояться. Надо ждать зова, а потом сделать то, что мы должны сделать.

– Да.

Кестрель ласково провела рукой по щеке Бомена.

– Он скоро придет, брат. Не торопи его.


Сирей не могла больше сдерживаться. Высоко подняв голову и глядя перед собой с отстраненным высокомерием, как истинная принцесса, она прошествовала к тому месту, где стояли Бомен и Кестрель. Сирей понимала, что вот-вот покроет себя позором на всю жизнь, однако желание оказалось нестерпимым. Нужно поговорить с Боменом, а там будь что будет.

Близнецы встретили ее удивленными взглядами.

«Я так изменилась? – подумала Сирей. – Или у меня все написано на лице?»

– Оставь нас, Кестрель, – произнесла она. – Я хочу поговорить с Боменом.

– Да, конечно, – озадаченно ответила та.

Брат взглянул на сестру:

Не уходи, – позвал он, но было поздно.

– Скоро отправляемся, – поспешил сказать Бомен. – Пойдем к остальным.

– Чуть позже, – ответила Сирей.

И, к изумлению юноши, она дотронулась до его руки. Сирей не вела себя с ним так смело с самого Домината.

– Я знаю, ты не можешь меня любить, – начала девушка, – потому что я лишилась красоты. Зато я могу любить тебя.

– Сирей, нельзя так говорить.

– Почему? Мне нечего терять, кроме гордости. А я устала хранить ее.

– Ты не понимаешь. Неважно, кто кого любит. Очень скоро меня заберут, и мы больше не увидимся.

– Очень скоро? Тогда какая разница! Вот ты, и вот я.

Сирей погладила Бомена по руке.

– Я не знаю, чем тебе помочь, Сирей.

– А я знаю. – Она пристально посмотрела в глаза юноше. Бомен замер. – На один миг, на секунду притворись, что любишь меня.

– Ну, Сирей! По-моему, это…

– Дотронься до моих шрамов.

Бомен смотрел на девушку во все глаза, сам не свой от смущения.

– Тебе противно?

– Нет.

– Тогда дотронься.

Бомен поднял руку и тронул кончиком пальца багровую полосу на щеке. На месте зажившей раны остались рубец и нежная кожица. Бомен подчинился, потому что жалел Сирей и не хотел ей отказывать.

– Теперь дотронься до моих губ.

Бомен коснулся ее губ: такие мягкие и влажные…

– Чего ты хочешь от меня, Сирей?

– Чтобы ты меня поцеловал.

Огромные янтарные глаза смотрели на него без всякого стыда. Только теперь Бомен забыл о своем смущении и понял, что Сирей ведет себя странно. Она никогда не попросила бы его о поцелуе так открыто. С ней что-то случилось.

– Поцеловать тебя?

Тяни время.

Почему?

– Потому что я тебя люблю.

– Мы не обручены.

– Мне все равно. А тебе нет?

Это говорит не Сирей! В ней сидит муха страсти. Чтобы попасть в ум Сирей, нужно подойти ближе.

– Закрой глаза, – попросила она. – Тогда ты не увидишь шрамов, а поцелуй не потеряет прелести.

Бомен закрыл глаза. Сирей положила его руки себе на талию. Ее губы потянулись к его губам. Когда губы встретились, по телу Бомена пробежала дрожь наслаждения. А ведь он никогда еще так не целовался! В поцелуе Сирей была близость, нежность и страсть. Бомен чувствовал, как девушка льнет к нему, и это ощущение было частью поцелуя. Он прижимал ее к себе, его руки гладили стройную спину, его губы целовали ее губы, раскрывая тайны…

Нет! Бомен с усилием высвободил ум и мысленно прошел сквозь поцелуй, в разум девушки, охваченный желанием. Бо прижался к Сирей еще сильнее, и поцелуй стал еще более страстным, отчаянным, словно мольба о помощи. Осторожно погружаясь, Бомен нашел существо, свернувшееся в клубок, плотно захватил его и сделал рывок. Напряжение, последняя судорога существа – и победа! Послышалось жужжание крыльев: муха улетела.

Сирей потеряла сознание в его руках. Бомен удержал ее, чтобы не встревожить остальных. Он огляделся: другие видели? Все давно встали и вроде бы просто собираются идти дальше. Во всяком случае, в их сторону никто не смотрит.

Сирей очнулась и недоуменно спросила:

– Что такое?

Тут она вспомнила и залилась краской.

– Ох!

– Это была не ты, – успокоил ее Бомен. – В тебя что-то вселилось. Оно тебя и заставило.

– Та самая муха?

– Да.

– И она меня опьянила?

– Да. В каком-то смысле.

Сирей стыдливо опустила глаза.

– Она заставила меня поцеловать тебя, да?

– Да. Не волнуйся, это была не ты.

Лошадей опять запрягли, люди заняли места в колонне.

– В тебя она тоже забралась?

– Нет.

– Но ты меня все равно поцеловал.

– Мне нужно было приблизиться. Чтобы ее вытащить.

– Ах, да! Чтобы ее вытащить…

Когда Бомен и Сирей вернулись к остальным, их встретило несколько любопытных взглядов. Юноша понял: надо объяснить случившееся.

– Насекомое все еще с нами, – объявил он. – Я только что выгнал его из Сирей.

– Деточка моя! Ты цела?

– Да, Ланки, все хорошо.

– Будьте начеку! – предупредил Бомен.

– По местам! – крикнул Анно. – Дозорные, вперед! У нас есть еще час, потом стемнеет.

Путники снова двинулись вперед.

Бомен шел в середине, прислушиваясь, не раздастся ли зловещее жужжание. Мух было не слышно, все вели себя как обычно. Когда чувство опасности немного притупилось, к Бомену вернулись воспоминания о поцелуе Сирей. Нет, его целовала не она, а существо, которое ей овладело. Или все-таки Сирей? Может, так проявились ее тайные желания?

Сзади кто-то подбежал к юноше. Бомен обернулся и увидел Кестрель. Он тут же покраснел: наверное, объяснил он себе, от стыда, что не поговорил с Кесс о Сирей.

– С ней все будет в порядке, – поспешил сказать Бомен. – Я вытащил из нее муху.

Кестрель испытующе посмотрела на него:

– Муха вернется?

– Скорее всего. Когда – не знаю. Я ее так и не видел. Она словно не существует, пока кого-то не укусит. А потом становится его частью.

– Я видела, как муха подействовала на Сирей.

– Мне пришлось до нее дотронуться. Чтобы выгнать насекомое.

– Да, конечно. Дотронуться.

Слово «поцелуй» не прозвучало, но повисло в воздухе между близнецами. Раньше они друг от друга ничего не скрывали! Бомен совсем расстроился.

– И вот ведь странная штука…

– Бандиты!

Тревожный крик Мампо прервал разговор. Бомен резко обернулся – и вдруг впереди раздался грохот. Перед колонной упало чуть ли не полскалы, заклубилась пыль с каменной крошкой.

– Стой! – закричал Анно. – К оружию!

Бомен и Кестрель кинулись к повозке. Снова загрохотало, на этот раз позади. Новый завал отрезал дорогу назад. Путники оказались в ловушке.

– Мампо! Таннер! Спускайтесь!

Дозорные сбежали со склонов. Остальные уже лихорадочно вооружались мечами, вилами и поленьями.

– Сколько их?

– Дюжина. Может, и больше.

Через несколько мгновений нападавших мог сосчитать каждый. На западном склоне выросла фигура – высокая, сухощавая и как будто без лица. Рядом возникла другая, потом – еще три. Все они остановились, молча глядя вниз. На белесом зимнем небе были заметны только силуэты – обмотанные слоями одежды, как у беженцев, что собирают любые тряпки. На поясе, над локтями и коленями балахоны скреплялись матерчатыми завязками. Плечи, шея и голова у каждого из разбойников были закрыты длинным куском ткани, на виду оставались лишь глаза.

– Бандиты, это точно, – сказал Анно.

На склоны поднимались все новые и новые фигуры. Бомен насчитал тринадцать человек на западе и еще восемь на востоке. Они казались безоружными.

– У них нет мечей, – прошептал он отцу. – Думаю, мы сможем защититься.

Не успел он это сказать, как один из мужчин вытянул из-за пояса веревку и наклонился за камнем.

– Пращи! – закричал Ролло Клин.

Бандит со свистом раскрутил веревку над головой и легким движением руки послал камень вниз. Камень попал корове Креота в висок с такой силой, что животное упало замертво, не издав ни звука. Мантхи в ужасе оцепенели. Креот вскрикнул и бросился к безжизненному телу.

– Херувимчик! Херувимчик мой!

Пращи приготовили и остальные бандиты. Разбойники стояли неподвижно и по-прежнему молчали. Впрочем, все было ясно без слов.

Анно задумался: их окружили и спереди, и сзади. Лошади и коровы не поднимутся по крутым осыпающимся склонам. Нужно драться или просить пощады. Одного-другого нападающего убить удастся, и все же многие мантхи погибнут, как погибла корова.

– Сложите оружие, – сказал он спутникам.

Анно повернулся к человеку, который метнул первый камень. Должно быть, этот тип и есть главарь.

– Мы – мантхи! Мы не желаем вам зла! Чего вы от нас хотите?

Разбойник молча смотрел на него.

– Вам нужны наши коровы и лошади? Больше у нас ничего нет.

Главарь подал знак двоим из своих. Те побежали вниз. Из-под ног разбойников покатились маленькие оползни. Остальные подняли пращи в знак, что метнут камни, если посланцев тронут.

– Не двигайтесь! – крикнул Анно испуганным людям. – Замрите, пока мы не узнаем, чего они хотят!

Разбойники внимательно осмотрели неподвижных путников. Один указал на Кестрель, потом на Сарель Амос. Второй взял обеих за руки и связал веревкой запястья.

Из горла Мампо вырвалось гневное рычание.

– Не двигайся! – прошипел Анно.

Увидев, что стычки не избежать, Хаз пытался увеличить шансы на победу. Он оглянулся, прикидывая, сколько человек могут спрятаться под повозкой. Но зоркий главарь заметил его взгляд. Свистнула праща. Бомен увидел, как камень летит в отца, и мысленно бросился на помощь. Юноша покачнулся и тем не менее отразил удар – камень упал на землю, не причинив вреда. С ударами такой силы можно было справиться лишь по очереди. А если все бандиты начнут стрелять одновременно?

Главарь, удивляясь промаху, снова заряжал пращу.

– Бо, – спросил Анно, – у нас есть шансы?

– Нет. Они нас перебьют.

В это время разбойник уже связывал Пеплар. Ее отец, Гарман Вармиш, вынул нож.

– Гарман! Стой!

Стук, хруст – Гарман упал с размозженным черепом. У Бомена вырвался вскрик. Все произошло слишком быстро.

И тут главарь впервые заговорил. Путники услышали резкий голос:

– Нам что, убить всех ваших мужчин? И такое бывало.

Гарман Вармиш лежал неподвижно, из раны на голове лилась кровь. Его жена всхлипывала, но не двигалась. Разбойник подвел Пеплар, обмякшую и покорную, к Кестрель и Сарель. Потом забрали Виду Так, Красу Мимилит и Сирей – всех девушек, которые вышли из детского возраста, но пока не стали матерями; правда, Пеплар едва исполнилось двенадцать.

Кестрель позволила себя связать и отвести в сторону, потому что еще до того, как убили отца Пеплар, поняла, насколько опасны бандиты. Бомен мысленно твердил: Не сопротивляйся. Пока не надо.

Сирей тоже видела, что выбора нет. Когда настал ее черед, бывшая принцесса презрительно отбросила руку бандита и, высоко подняв голову, подошла к остальным пленницам. Ланки хотела пойти вместе с ней, но бандит оттолкнул женщину.

Когда шестерых девушек связали в цепочку, разбойники знаками показали, что сейчас будут подниматься по склону. Анно окрикнул застонавших родителей:

– Не двигайтесь! Наш долг – остаться в живых!

Тягостно было видеть, как девушки со связанными руками взбираются по каменистой осыпи, падают на колени, дергают ногами в поисках опоры, а их тащат все выше и выше. Наконец пленницы и бандиты поднялись наверх, и налетчики начали отходить.

– И не думайте идти за нами! – крикнул главарь. – Мы уходим в лабиринт. Вы нас не найдете, лишь заблудитесь. Мы не желаем вам зла. Примите мой совет: идите своей дорогой!

По его знаку связанных девушек увели. Мампо тихо зарычал, содрогаясь от еле сдерживаемой ярости.

– Зато я вам желаю зла!

– Спокойно, Мампо! – сказал Анно. – Если тебя убьют, ты нам не поможешь.

Бомен молча обратился к Кестрель:

Я найду тебя. Пока мы бессильны. Но я тебя найду.

Один за другим бандиты сошли со склона. Осталась лишь худая, зловещая фигура главаря. Затем он быстро повернулся к мантхам спиной и скрылся из виду.

Мампо, Бомен, Таннер Амос и братья Клин тут же кинулись к западному склону. Взбираться оказалось гораздо труднее, чем они думали, глядя на ловких разбойников. Ноги постоянно соскальзывали, и то один, то другой падал вниз, увлекая за собой остальных. Мампо упал дважды и лишь на третий раз взбежал на склон – благодаря могучим мышцам. Снизу раздался крик:

– Видишь их?

– Нет, – ответил Мампо. Он стоял там же, где раньше бандиты, и смотрел на запад.

Остальные наконец добрались до верха и сразу поняли, почему юноша замолчал. Земля до самого горизонта была изрезана глубокими трещинами. Кое-где неровные разломы сливались или пересекали друг друга. Немыслимый лабиринт тянулся на многие мили. Одни расселины казались не глубже чем в рост человека; в других дна словно и не было. Сверху отличить их друг от друга было невозможно: черные щели без каких-либо примет, нигде ни деревца, ни куста, ни жилья. Бандиты и пленницы растаяли в лабиринте, не оставив и следа на обветренной пустоши.

Бомен прикрыл глаза, чтобы увидеть Кестрель по-другому.

– Далеко пока не ушли, – произнес он. – Бегут быстро, и все же я их найду.


Глава 2 Опьянение | Песнь Огня | Глава 4 Сквозь «бурю»