home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Огненный ветер

Кестрель пела вместе с тысячами Певцов, слетевшихся со всего света. Позади вставало солнце, отбрасывая резкий зимний свет на опустевшую землю. От Певцов тянулись длинные и тонкие тени. Бушующий в небе огонь не был им страшен. Огонь ревел, как зверь в клетке, от злобы и страха при виде того, кто сильнее. От удивительной силы племени Певцов звенела каждая жилка Кестрель. Девушка знала, что ее пение вливается в общий хор, и пела с радостью, посылая свою жизнь в мощный вихрь перемен.

Ветер задул в спину, и Кестрель задрожала от волнения. Воздушные струи приподняли ее и снова опустили. Кестрель видела, что по всей равнине Певцы качаются на ветру, как лодки в волнующемся море. Скоро все поднимутся в воздух – скоро, но не сейчас.

Раздался гром и грохот. Земля вспучилась, и Певцы стаей взмыли вверх. Раздался низкий стон и треск: прямо у них на глазах твердь начала расходиться. Песня зазвучала еще громче, перекрывая шум рвущейся земли. В переплетении звуков Кестрель услышала новую ноту: тонкую, далекую и печальную. Кестрель повернулась к горам и увидела, как из леса выходит одинокая фигура. Хотя та была еще далеко, Кесс почему-то не сомневалась, что знает ее. Фигура медленно подходила. Оказалось, что это дряхлая старуха с выцветшими глазами. Казалось, землетрясение погубит ее, но старая женщина шла вперед, не обращая внимания на большие и малые трещины, на обжигающий пар, с шипением вырывавшийся из них. Ее тусклые глаза смотрели прямо перед собой.

Морах вернулась в мир.

«Она же бессильна, – подумала Кестрель. – Зачем убивать несчастное существо?» И все же именно поэтому Певцы собрались. Великая мощь Певцов должна охватить Морах и уничтожить, и тогда же они все уйдут из жизни.

Найди пламя! – в сознании девушки прозвучал тихий голос Попрыгунчика.

Кестрель обернулась: вот он, далеко, хотя ум его близко. Кестрель поняла, что нужно делать. Это было просто, особенно если посмотреть на Певцов вокруг. Те начали светиться, как когда-то светился на барже Попрыгунчик.

Как смерть, но не смерть.

Нужны не вопросы, не ответы, а только песня.

Кестрель с радостью запела новую песню и почувствовала, что ее окутывает прохладное пламя. Пламя не жгло, а успокаивало; тело стало легче, чувства – острее. Кестрель снова показалось, что все это уже было когда-то, давным-давно.

Старуха подходила все ближе. Вдруг очертания ее фигуры стали какими-то размытыми. Потом от первой фигуры отошла вторая, и каждая разделилась еще на две. Друг от друга отслаивались все новые Морах – не только старухи, но и молодые женщины, мужчины, дети – и покрывали дымящуюся, израненную землю. Легион Морах был ее истинной сущностью: Морах не множилась, а возвращалась к своей истинной сути, к сотням, к тысячам себя.

Пламя вокруг Кестрель загудело. Сквозь светящийся воздух она видела легион Морах и ужасалась: войско толчками увеличивалось в два раза, в четыре… Казалось, сейчас они заполонят всю землю от края до края. Они? Как теперь называть врага, которого Кестрель собралась уничтожить? Не чудовища, не демоны – люди.

Ветер задул в спину с новой силой, и тысячи тысяч Певцов, парящих в воздухе над побережьем, засияли, как солнечные блики на морских волнах. Кестрель понимала, что пламя песни сжигает ее жизнь, но искренне радовалась этому. Скоро ее огонь сольется с огнем соседей, и они станут огромным языком пламени.

Раздался крик боли, потом еще и еще один. Из трещин в земле поднялись жужжащие тучи крошечных насекомых. Раздались первые крики боли от укусов. Вскоре мухи страсти проникли внутрь каждого, и легион Морах взвыл от ярости и муки. Кестрель слышала в этих воплях гнев и страх, зависть и издевку, ненависть к счастью и стремление к боли. Видя искаженные хохотом и рыданием лица, она думала: «Это я. Это мы. Это человечество». Мир страданий должен погибнуть, чтобы вернулось время доброты.

Тучи мух страсти роились над землей. Долетая до Певцов, они сгорали в стене пламени, вспыхивая яркими огоньками. Мух было так много, что их смерть походила на звездопад.

Легион Морах двинулся вперед, завывая и плача. Певцы запели новую песню, и пламя, обнимавшее каждого, разгорелось еще ярче. Кестрель знала, что теперь пламя сильнее ее, и чем огонь становится сильнее, тем скорее она растает. Ветер задул в спину с новой силой, приподнимая Певцов, как паруса, и Кестрель вместе с ними. Огни Певцов соприкасались, сливались друг с другом, трепетали на ветру…

Уже скоро.

Ты слышишь, Бо? Уже скоро!


Бомен ждал у обрыва, держа на руках тело матери, легкое, как спящий ребенок. Он тоже ощущал, как дует ветер, и знал, что делать. Отец и Пинто стояли рядом, позади – остальные мантхи, коровы, лошади и кот. Все смотрели на Бомена, который вернулся к ним, наделенный новой, непонятной силой.

Бомену послышался в ветре голос Кестрель, хотя слов было не различить.

– Уже скоро, – сказал он. – Доверьтесь ветру.


Ветер понес вперед тысячи тысяч Певцов – сперва медленно, как тень от проходящего облака. Кестрель летела с ними, с песнью огня, чувствуя, как ветер раздувает пламя, и раскрываясь ему навстречу. Она радостно отдала огню тело, душу, сердце и стала легкой и свободной. Понимая, что конец близок, Кестрель выкрикнула в песне:

Я люблю тебя, Бо! Я люблю вас всех! Любимые мои!

Ветер понес Певцов с головокружительной быстротой. Теперь песнь, пылающую над землей, было не загасить. Чем сильнее дул ветер, тем ярче она горела. Ревущий огненный вихрь загнал легион Морах в разверзшуюся почву. Ослепительное пламя Певцов слилось с ветром в гигантский поток, высасывая воздух из мира.

Последним чувством Кестрель стали раскаленная добела песня и жидкий свет, в который она уходила навсегда. Пламя обняло ее, и Кестрель растворилась в блаженстве, в тысяче языков пламени, сливающихся в стремительном вихре…


Мощный порыв ветра донесся до мантхов. Бомен сошел с обрыва с телом Аиры на руках, и ветер подхватил его. Пинто без колебаний последовала за ним. Она ступила в ничто, в тысячефутовую бездну, и не упала. Сирей не сводила глаз с Бомена и, полностью доверяя ему, тоже сделала шаг вперед. Как листья в осенний день, они, медленно кружась, спускались вниз.

Увидев, что это не опасно, за ними поспешили другие. Некоторые кричали от страха или восхищения, но не остался ни один. Пока Креот недоумевал, как убедить коров совершить такой странный поступок, те, к его изумлению, отправились вниз по собственной воле. Мампо полетел в пропасть смело, раскинув руки. Мелец Топлиш взял дочек за руки, и они прыгнули вместе, крепко зажмурившись. Рада Вармиш издала пронзительный визг, но не двинулась с места. Учителю Дубмену Пиллишу ничего не оставалось, как стянуть ее с обрыва за руку. После прыжка все стало гораздо проще. Мантхи обнаружили, что плывут вниз медленно и даже могут разговаривать.

– Борода моего предка! – воскликнул Креот. – Вот бы раньше так!


А тем временем ревущий огненный ветер поглотил ползающий по земле легион Морах. В дымящихся трещинах, в пещерах, в лесах, в горах ее полчища превращались в пепел и исчезали. Страдальцы даже не успевали вскрикнуть от новой боли, как сильнейший жар приносил им забвение. Огненный вихрь несся дальше, выжигая страх и ненависть и оставляя за собой прохладную тишину.

Бомен опустился у подножия огромного утеса, заботливо держа мертвую мать. Здесь воздух был спокоен, землю покрывал тонкий слой снега. Неподалеку к морю текла широкая река. Небо на востоке сияло чистотой.

Вслед за Боменом по одному приземлились его родные и близкие, целые и невредимые, хотя и онемевшие от изумления. Кот Дымок ухитрился сесть прямо юноше на плечи – на всякий случай, чтобы о нем не забыли.

Мантхи отряхнулись, словно ото сна, и окинули взглядом землю, куда попали таким странным путем. Невысокие лесистые холмы спускались к широкой прибрежной равнине. Две реки лениво петляли по заливным лугам, еще покрытым снегом. За ними в лучах зимнего солнца серебрился спокойный океан. Никем не занятая, незнакомая земля. И все-таки каждому пришла одна и та же мысль: я тут уже был, я знаю это место.

Анно Хаз подошел к Бомену и протянул руки, чтобы забрать у него тело жены.

– Теперь моя очередь, – сказал он. – Мы дома.


Глава 18 В прекрасную землю | Песнь Огня | Эпилог Обручение