home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



33

Артуро Эспарза был худой, жилистый. Он носил короткую прическу, не снимал толстенной золотой цепочки. Никто не видел его в рубашке с длинным рукавом. Он постоянно демонстрировал наколки на плечах, сделанные искусным мастером тату. Рафаэль, едва увидев красочную синеву на руках сына – два огромных креста периода испанской колонизации, равнодушно изрек: «Следующее, что ты сделаешь, это проткнешь нос и вденешь кольцо. Будет чем водить тебя в загон для скота. Пошел вон».

Артуро без дела слонялся по гасиенде. Но было одно место, куда его необоримо тянуло. Этим местом была спальня Паулы. Там он обычно получал отпор в виде откровенных насмешек девушки. Опять же, как правило, он закономерно шел отыгрываться на русских проститутках.

Девушки жили на втором этаже во флигеле. Никто их особо не охранял: беги, пока хватит сил. Побежишь – немного развлечешь преследователей. Многие, в том числе и партизаны, рвутся поучаствовать в погоне за живым человеком.

Девушек привезли из Боготы. Там они работали в стрип-баре «Рома» и ютились в грязных номерах стоимостью два доллара за ночь. Но с них брали в пять раз больше. Артуро перекупил их у хозяина за пару тысяч долларов и увез в Сан-Тельмо. Там они по-настоящему стали рабынями и напрочь забыли о профсоюзе девиц легкого поведения, до сей поры кое-как защищавшем их права. Это новшество дон Эспарза встретил с вечной сигаретой во рту и напомнил дохлому отпрыску о его, слава богу, не дожившей до такого позора матери. Ладно, махнул он рукой, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Плакали проститутки. Артуро без кнута, которым загоняли в сарай самого свирепого на ранчо быка, к ним не входил. Пута – было самое ласковое слово, каким он одаривал девушек. И непременно добавлял: «Русская…»

Когда он избивал и насиловал их, он называл их именем своей сестры.

После смерти двух девушек, не вынесших издевательств, Артуро пополнил их ряды другими, одна из них сбежала.

Рафаэль вынужденно отпустил сына в этом вопросе. Артуро был не в своем уме; только не похотливое вожделение отравляло его мозги, а внимание и любовь отца, которыми был обделен парень. Все, без остатка, забрала себе Паула.

«Русская…»

И вот настал день, когда Артуро лишился живых игрушек, а последние наконец-то обрели вечный покой.

В спальню Паулы Артуро вошел без стука, задержав спешащую к молодой хозяйке служанку. Он прижал Розенду к стене и задышал в ее лицо утренним дыханием:

– Сегодня ты мне не нужна. Сегодня я буду трахать твою хозяйку. – Он отпустил ее и притопнул ногой, наклоняя туловище: – Пошла отсюда!

Паула Мария проснулась с рассветом. Она лежала на кровати, накрытой осточертевшим балдахином. Она расслышала голоса за дверью и тяжело вздохнула: ей снова придется сносить непристойности Артуро. Единственный тормоз – это имя Рафаэля. Обычно он убирался вон, когда Паула говорила: «Если ты не отстанешь, я пожалуюсь отцу».

И вот сквозь дым накидки смутно проступила тщедушная фигура брата. Те несчастные несколько часов, которые девушка находилась на отдыхе и в долгом-долгом полете над Атлантикой, в общей сложности шестнадцать тысяч километров, Артуро провел в Картахене. Там его арестовали за драку в баре при La Quemada, где по вечерам в пятницу и субботу играет оркестр, и Мартинесу пришлось выкупать его из полицейского участка. Синева под глазом брата еще не прошла. Ее было видно даже через полупрозрачную ткань.

– Привет, сестрица! – прошипел Артуро. – Спишь или делаешь вид? Знаешь, что сделал папаша, когда нас не было дома? Убил моих проституток. Они свиным дерьмом вышли.

– Артуро, мне и без тебя тошно. Обломись, а?

– На каком языке ты это сказала? На своем родном?

Он походил на смерть, нашедшую временное убежище за хрупким полотнищем. Приглядевшись внимательнее к его расплывчатому силуэту, можно увидеть косу за его острыми плечами и раздвоенный змеиный язык, дергающийся в просвете отбеленных зубов.

– Что ты сказал?

Ответом послужил хриплый смешок брата.

«Идиот! Кретин! Ему доставляет удовольствие этот грязный спектакль. И его, как всегда, может остановить лишь один человек».

Ни Паула, ни Артуро не могли видеть дона Эспарзу. Рафаэль тяжело поднимался по лестнице. Он шел к Пауле, чтобы, несвойственно для него, пожелать ей доброго утра в ее спальне. Наверное, в этот роковой день он едва ли мог дожить до одиннадцати, этого ритуального для отца и дочери часа.

По пути ему встретилась бледная служанка.

– Ты была у Паулы? – спросил Эспарза.

– Нет, дон Рафаэль. Я хотела войти в ее спальню, но сеньор Артуро не разрешил мне.

– Где он сейчас?

– Он вошел к сеньоре.

Эспарза ускорил шаг, крепко взявшись за набалдашник трости. И уже слышал голос сына:

– Теперь, кроме тебя, в доме не осталось ни одной русской шлюхи.

– А ну-ка пошел вон из моей комнаты, козел недорезанный! – Паула вскочила на кровати и рванула ткань в сторону. Ее щеки пылали негодованием. – Нет, вонючка, не отец отправит тебя в загон к свиньям, я тебя отправлю убирать за ними дерьмо! В этом доме лишь одна хозяйка. Все, хватит, урод, я довольно натерпелась от тебя. Больше не испытывай моего терпения. Или ты убираешься вон сию минуту, или я прикажу слугам приковать тебя к железному столбу в стойле.

Артуро позеленел от злобы. Он ничего не видел вокруг. Слышал прерывистое дыхание Паулы, но не слышал торопливых и шаркающих шагов своего отца.

– Дрянь! – прошипел он, сжимая кулаки. – Ты думаешь, что мой отец – это твой отец? Что моя мать…

Артуро не успел договорить. Рафаэль Эспарза, не по-стариковски легко скользнувший в спальню, словно свернул голову трости, отделяя от нее тяжелый набалдашник. В его руках оказался тонкий стилет с длинной ручкой. Он метнул его как копье, находясь за спиной сына. И долго, непомерно долго он находился в странной позе: подав вперед туловище, вытянув руку, которой он швырнул смертоносный дротик, вытянув шею и округлив глаза. Стилет прочно вошел под левую лопатку Артуро, а старик все стоял, будто полет копья все еще продолжался. Казалось, он ждал того момента, когда Артуро перестанет дергаться и судорожно сглатывать. Когда он перестанет стоять на этой земле и рухнет замертво…

Эспарза принял нормальное положение в тот миг, когда его сын тяжело опустился на пол, а сам отец внятно выговорил:

– Может, на том свете ты успокоишься, гаденыш!

И только после слов отца Паула громко вскрикнула.

А Рафаэль смотрел на девушку прежним любящим взглядом.

– Он нашел то, что долго искал, Паула. Пойдем отсюда, отныне эта комната не принадлежит тебе. Я слышал твои слова – ты хозяйка этого дома. Я рад, что комната твоей матери теперь не будет пустой. Она твоя.


предыдущая глава | Игра по своим правилам | cледующая глава