home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8

Поле битвы, август сорок третьего года правления куриан

На улицах городка Хэзлетт, штат Миссури, брошены обгоревшие машины и фургоны. Некоторые из кирпичных строений еще стоят, а от деревянных домов остались только печные трубы, торчащие из руин как памятники когда-то стоявшим на этом месте жилищам.

Люди еще роются в завалах, покрытых золой, но тлеющие очаги пожаров наконец-то погашены утренним ливнем. Уцелевшее оружие и транспорт грогов лежат в трех больших кучах: сломанное, поддающееся ремонту и нетронутое. Из окрестных лесов и с дороги на Каир, что в штате Иллинойс, привозят новые порции, добавляя их к горам механических останков.

Тела лежат аккуратными рядами рядом с деревянным сараем в полумили от города, неподалеку от ручья. Раненые стонут на носилках, наспех сооруженных из коробок, дверей и вил. Они завидуют трупам, чьим страданиям пришел конец. Две команды полевых хирургов с серыми от усталости лицами и халатами, коричневыми от засохшей крови, борются с изнеможением и сепсисом.

Могильщики твердо придерживаются своих принципов. В первый день после битвы они предали земле погибших солдат Южного округа: Медведей, Волков, Охрану и ополченцев. На второй день в одну общую могилу, выкопанную пленными, сложили трупы полицаев. В конце концов, сегодня, на третий день после битвы, могильщики разожгли огромный костер для тел грогов, которые разделили огонь с останками лошадей, быков и мулов. Офицер объявил передышку своему подразделению, уставшему перетаскивать тяжелые тела. У дверей госпиталя их ждал новый ряд тел. Доктора не могли спасти всех.

Нестерпимая вонь горящей плоти — вот что досталось лейтенанту Дэвиду Валентайну от этого боя. Три бригады Волков, включая Зулу, были посланы на помощь городу, подвергшемуся внезапному нападению. Но они прибыли слишком поздно. Они могли только покачать головой при виде уничтоженного маленького города и присоединиться к поминальным службам, проводимым над телами погибших.

У походной кухни говорили о битве у Хэзлетта, о том, как произошло нападение на важные для этого района шахтерские городки.

Полицаи и гроги пришли из Иллинойса, они устроили крепость из поселка на перекрестке, и только общие усилия всех Медведей в Восточном Миссури, с поддержкой Волков и полка Охраны смогли сдержать натиск.

Могло быть и хуже: Валентайн узнал, что бригада Волков перехватила подкрепление на Миссисипи, принеся себя в жертву тому, чтобы дорога на Хэзлетт была закрыта. Из сотни Волков только шестнадцать зализывали теперь раны на берегах реки Уайтвотер.

Вопрос о расформировании бригады Фокстрот заставил капитана Ле Авре однажды в полдень вызвать Валентайна в свою палатку. Бригада Зулу готовилась снова вернуться в тыл, потому как нападение на северо-востоке могло означать, что готовится еще одно, на юго-западе.

Валентайн спешил к капитану, размышляя о том, какие новости он сейчас услышит. Ле Авре обычно предпочитал выдавать горькие пилюли рано поутру, а сахарок приберегал до вечера. Таким образом, встреча в полдень могла означать смесь горечи со сладким.

Он нашел капитана у снабженческого фургона, тот пил кофе рядом с незнакомым, чисто выбритым Волком.

— Дэвид Валентайн, познакомься — Рэнделл Харпер, — сказал капитан. — Сержант Харпер здесь от штаба командования. Курьер, если быть точнее.

Молодые люди пожали друг другу руки. Харпер показался Валентайну слишком молодым, чтобы быть сержантом, особенно в штабе, но и он сам был молод для лейтенанта. У курьера один глаз косил, что придавало его лицу странное выражение, но его улыбка была так жизнерадостна, настолько освещала лицо, что он сразу понравился Валентайну.

— Рад встрече с вами, сэр, — сказал Харпер.

— Валентайн, ты отправляешься в путешествие.

Мне нужна пара молодых ног в компанию Харперу в пути на четыре сотни миль. На самом деле аж до самого озера Мичиган, — заявил Ле Авре.

— У меня два мешка писем и один — донесений, сэр, — добавил Харпер.

— Почему я, сэр? — спросил Валентайн, рискуя получить упрек.

— Обычно офицер из бригады Фокстрот и еще какой-нибудь Волк идут вместе, но сейчас этой бригады фактически не существует и не будет существовать еще год или больше. В двух других бригадах есть только младшие лейтенанты, и я не знаю их достаточно для того, чтобы выбрать кого-то. А ты сам с Большого Белого Севера, так что я решил, тебе захочется туда смотаться. Я все равно думал послать тебя туда с Полом Сэмюэлсом для набора рекрутов, но это для тебя будет лучшим опытом.

— Верхом или пешком, сэр?

— Если повезет, все время будете верхом. Три лошади и одна запасная — это то, что у вас есть. Сержант?

— Да, сэр, — ответил Харпер, — четвертая будет везти почту и немного овса. И если одну потеряем, будет на чем ехать.

— Значит, будет третий человек, сэр? — спросил Валентайн. — Кто?

Ле Авре потрепал Валентайна по плечу.

— Возьми кого хочешь, Валентайн. Только не Пателя. Он мне нужен, да и стар он, чтобы проезжать сорок миль в день.

Валентайн мысленно пробежал глазами по списку Волков бригады Зулу.

— Я возьму Гонсалеса, сэр. У него лучший нос в бригаде, и с охотничьим луком он отлично справляется.

— Бери его, одобряю, лейтенант. Дай мне знать, что тебе нужно. Я понимаю, что наши обозы еще не подошли, но, наверное, смогу тебя чем-то снабдить. Вопросы?

Единственный вопрос, который пришел в голову Валентайну, прозвучал бы так, словно он хочет уклониться от ответственности, поэтому он промолчал.

Ле Авре допил кофе.

— Вы оба встретитесь с Гонсалесом и все обговорите. Я знаю, ты уже пару раз ходил курьером, Харпер, так что все расскажешь о маршруте остальным, так, на всякий случай. Выходите на рассвете.

Харпер принял возможность своей смерти, высказанную этим «на всякий случай» с той же самой солнечной улыбкой.

— С радостью, сэр.

Этим вечером Гонсалес присоединился к ним на неформальном заседании у костра.

— Кажется, больно много усилий, чтобы доставить пару писем. Как часто ты этим занимаешься? — спросил Гонзо.

— Два-три раза в год. Южный округ старается держать связь с другими очагами сопротивления, по крайней мере с самыми большими. Это информация, которую мы не хотим пускать в эфир на коротких волнах. Так что если возникнет опасность, что нас захватят, надо вылить жидкость из фляжек на донесения и поджечь их.

— Если Жнецы начнут нас зажимать, я буду слишком занят, чтобы разводить костры, сержант.

Валентайн подобрал остатки похлебки куском хлеба.

— Как долго будем в пути?

— Зависит от лошадей, а потом от моряков. Если сможем иногда кормить коней, будет примерно две недели на каждый отрезок пути. Но нет никакой гарантии, что корабль придет в Уайтфиш-Бей вовремя. У Озерного флота свои проблемы. К счастью, куриане не очень-то обращают внимание на корабли, если только они не приближаются к городам. Нам просто придется подождать, если их там не окажется.

— Когда-нибудь возникали проблемы с доставкой почты? — перебил его Валентайн.

Харпер снова улыбнулся:

— Парочка опасных моментов была. Нам надо держаться Миссисипи до границы с Висконсином или вроде того. Там вам волноваться не о чем, кроме пограничного сброда, но они сами всего боятся. В Висконсине есть настоящие курианские зоны, которые нам придется пересечь. Их люди, там они вроде рабов, довольно хорошо возделывают землю, ну а Жнецы пасутся на людях. Самый короткий путь через Центральный Иллинойс, но он густо населен, и, если только вам туда до смерти не хочется, лучше держаться подальше от Чикаго.

В предрассветных сумерках Валентайн и Гонсалес попрощались со своей бригадой. Ле Авре обратился с последним напутствием к своему младшему лейтенанту.

— Смотри в оба, Валентайн, — сказал Ле Авре, торжественно пожимая руку своему протеже. — Мы никогда не знаем в полной мере, что там происходит, в Потерянных Землях. Постарайся собрать всю возможную информацию, даже если это просто впечатления.

— Спасибо за этот шанс, сэр.

Ле Авре поморщился. Скольких молодых людей вы отправили навстречу судьбе с этими словами на их устах?

— Скажешь спасибо, когда вернешься, Дэвид.

Трое Волков сели на лошадей, возбужденно пританцовывающих и с нетерпением ожидающих начала пути, и уехали в туманный рассвет.

На первом этапе пути они держались долины Миссисипи. Путники берегли свои силы и силы лошадей, часто останавливались и проходили отрезки пути пешком. На второй день они пересекли Миссисипи в старой большой лодке, почти плавучем доме, отлично замаскированном грязью и травой, растущей на ее бортах. Трое старых Волков, которые перевозили их, посмеивались, сквозь шум и стук старого дизельного мотора слушая историю о том, как разгромили полицаев и грогов при Хэзлетте.

— Это будет им уроком, — хохотнул один из них, выводя лодку из укрытия по сигналу наблюдателя «все чисто». — Хэнк и я, мы тут знаки развешивали по всей реке, типа «Проход запрещен» и «Торговым агентам просьба не беспокоить», но гроги читать не умеют, вот беда!

Оказавшись на ничейной земле, Волки путешествовали с осторожностью. Они останавливались на ночь, когда находили подходящее место, а не когда заходило солнце. День никогда не заставал их на том же месте, где они устроились на ночлег. Валентайн приказывал отъезжать от предыдущего места лагеря по крайней мере на полмили, а часы, потраченные на сон, они наверстывали днем, в самую жару. Они не ставили часовых, надеясь на свои чутье, которое разбудит в случае опасности. Еду готовили до наступления темноты, чтобы не привлекать внимание костром.

На третью ночь Волки рассказывали друг другу истории своих жизней. Валентайн уже слышал историю Гонсалеса, но слушал снова так же внимательно, лежа в своем спальном мешке под скрытой облаками луной.

— Я родился в западной части Техаса в две тысячи сорок первом году. Мои родители состояли в партизанском отряде Кричащие Орлы. Отец говорил мне, что так назывался отряд в старой армии, а моя мадре утверждала, что это была музыкальная группа. У них был боевой клич… Я бы прокричал, но для этих мест слишком громко. Да вообще для Озарка слишком громко. Я не помню, чтобы много сражались, когда я был маленьким, думаю, Орлы чаще крали скот у «перебежчиков». Мы так полицаев там называли. Летом иногда мы забирались далеко на север, аж до Канзаса или Колорадо, а зимой жили в Мексике.

Мне было около двенадцати, когда перебежчики нас нашли. Это в Мексике было. Мы оказались в такой долине, наподобие чаши, пара старых домов и палаток и скот вокруг. Они как-то затащили в горы пушку, и скоро все вокруг стало взрываться, а с гор хлынули потоком всадники. Мой отец сражался, я уверен, его убили вместе со всеми. Из долины было только два выхода, поэтому сотни их людей прятались с ружьями в скалах.

Моя мадре взяла меня и маленького брата и увела в горы. Один полицай нагнал нас. Он напал на нее, но я поднял ружье и выстрелил ему в ногу. Он выхватил у меня оружие и хотел застрелить. Но моя мадре опустила ему на голову камень… Бог знает, где она нашла силы такой валун поднять, она была маленькая…

Гонсалес потрогал небольшое серебряное распятие на шее.

— Мы шли дни и ночи напролет и умерли бы, но нас спас ливень. Мы спрятались в деревне. Один старик отнесся к нам по-доброму и помог моей матери перебраться в Восточный Техас, где жил его сын. Моя мать жила с его сыном и родила ему ребенка, но она его никогда не любила так, как отца, хотя он очень хорошо к нам относился. Она родила ему еще двух дочерей, но, когда мне исполнилось шестнадцать, она сказала: «Виктор, ты должен покинуть эту землю. Потому что люди здесь забыли себя и Бога». Мы слышали о месте в горах, где Одетые в Капюшоны не смели появляться, и я нашел это место. Боюсь только, что это вышло боком моему отчиму, который позволил мне убежать. Но я знаю, что моя мадре жива, потому что до сих пор жив я: ее молитвы защищают меня и не дают погибнуть. С тем, что я видел, я не могу молиться, как молится она, так что, когда она умрет, умру и я.

Затем Валентайн рассказал свою историю, опустив только тот факт, что его отец был Волком. Он описал холодную красоту лесов и озер в Пограничных Водах и то, как нелегко выжить зимой в Миннесоте.

— Я в других местах практически не бывал, пока не стал Волком, — начал Харпер, — родился в большой семье около Форта-Скотта. Папа был офицером охраны, он хотел, чтобы его сын учился в школе, а я нет. Там все смеялись над моим глазом, дети, они такие. В девять лет попытался стать рекрутом, но меня не взяли. Я все болтался в лагере у Волков, когда только мог, отец был часто в разъездах, а мать… Ну, она с другими детьми занята была. В конце концов они позволили мне стать учеником. Посвящение прошло, когда мне было пятнадцать, сначала я попал в местечко Кленовый Холм, а затем и на Большую реку. После всего того, что там было, меня сделали сержантом. Я был чемпионом по бегу на дальние дистанции, поэтому попал в курьеры. Я ходил на Залив в шестьдесят третьем и на озеро Мичиган дважды в прошлом году. На пути в Аппалачи этой весной я пересек Теннесси, и это был самый ужасный путь. Полжизни ушло на то, чтобы найти людей Сопротивления в горах Смоки. Мы стольких потеряли на западе то из-за одного, то из-за другого, что теперь у округа не хватает курьеров.

— А я думал, что это ты приехал с двумя пустыми седлами, — сказал Валентайн.

— Я благодарен вам за компанию, Валентайн. Вы мне кажетесь настоящим, умным офицером, боитесь того, чего нужно бояться, простите, что так говорю, сэр. А Гонсалес, вы, сэр, — у вас самые лучшие уши во всей Свободной Территории. Я рад, что вы с нами. Бывает, что нужно посчитать, сколько раз полевка чихнула, знаете?

Гонсалес доказал, как хорош его слух, где-то на востоке от Галены, штат Иллинойс. Они были в пути уже неделю, когда кто-то начал преследовать их.

— Трое или четверо всадников приближаются сзади, — доложил Гонзо, — их еще не видно, но слышно.

Не знаю точно, идут ли они по нашему следу или просто по старой дороге.

Трое Волков ехали параллельно старой дороге, заросшей деревьями, но не настолько, чтобы скрыть спутников. Валентайн обсудил с товарищами варианты. Было бы достаточно легко устроить засаду, но ему не хотелось стрелять в незнакомцев. Любой находящийся так близко, что Волки могли его услышать, уже, вероятно, наткнулся на их следы и знал, что кто-то есть впереди. Но мысль о том, что преследуют именно их, волновала Валентайна.

— Ты знаешь, что за народ здесь живет? — спросил он Харпера.

— Так далеко от реки? Да несколько фермеров пытаются выживать. В других путешествиях мы натыкались на следы довольно больших групп верховых. Я, конечно, не хочу думать о плохом, но это как раз такое место, где может охотиться парочка Жнецов.

— Да, но они не ехали бы верхом. И не шумели бы так, чтоб Гонзо их услышал, — возразил Валентайн. Как обычно, чье-то еще мнение помогло ему сформировать свое собственное, к добру ли, к худу ли. — Давайте поднимемся в холмы. Если они просто путешественники, они не пойдут за нами. Если они идут по нашему следу, мы сможем рассмотреть их до того, как начнем стрелять.

Волки круто забрали на восток, двигаясь по направлению к поросшим лесом холмам подальше от дороги. Валентайн достал винтовку из чехла. Вскоре они с трудом поднимались по крутому склону, наклонясь вперед в седлах.

Пока путники поднимались на холм, Валентайн оглядывался по сторонам, но не заметил ни одного камня или ствола упавшего дерева. Валентайн проклял свое невезение. Надо же нарваться на такой идеальный холм, поросший самым идеальным лесом во всем Иллинойсе.

В конце концов Волки нашли завал, за которым можно было спрятаться. Дул свежий западный ветер, достаточно сильный, чтобы развевать конские гривы и заставлять людей держаться за свои шляпы. Волки проехали мимо упавшего дерева и сделали петлю назад. Их следы вели прямо, на случай, если место засады будет исследовано более подробно. Валентайн попросил Харпера подержать четырех лошадей подальше за гребнем холма, чтобы их не было видно.

Спешившись, с оружием в руках, Валентайн и Гонсалес подошли обратно к поваленному дереву. Гонсалес наложил стрелу на тетиву лука. Если им повезет, их преследует только один разведчик, его можно тихо уложить стрелой.

— Держи лук наготове, Гонзо, — вполголоса сказал Валентайн, — я заберусь на этот дуб над нашим следом. Если разведчиков двое, я спрыгну на одного.

Когда увидишь, как я прыгаю, постарайся снять второго из лука. Если их трое или четверо, я дам им проехать, а потом буду стрелять.

— Разрешите мне забраться на дерево, сэр.

— У меня не так хорошо с луком, друг. Я думаю, на таком расстоянии я в лошадь не попаду, не то что во всадника. Просто сиди спокойно и жди моего сигнала.

Валентайн забрался на дерево и устроился среди ветвей. Он обнял ствол и подтянул ветку так, чтобы она скрывала лицо. Кем бы ни оказались их преследователи, у них было четверо верховых разведчиков впереди. Валентайн прислушался волчьими ушами, но больше ему помог нос. Большая группа лошадей и людей была где-то поблизости. Валентайн почувствовал запах табака.

Когда в поле зрения наконец появились люди, ведущие под уздцы лошадей, Валентайн решил, что это не патруль полицаев. Их потрепанная одежда, сношенные сапоги и потертые фетровые шляпы говорили о том, что это или совсем никудышный патруль, или просто бандиты. У одних были винтовки, у других нечто похожее на те ружья, которые заряжались через дуло.

Несмотря на убогость амуниции, разведчики знали свое дело. Один шел по следу, двое чуть позади, осматривая местность, а четвертый держался в хвосте, на случай нападения. Одному из идущих в середине что-то не понравилось, и он жестом показал остальным остановиться. Разведчики достали бинокли и подзорную трубу из своих залатанных плащей.

Одна из лошадей Волков, учуяв других на холме, заржала. Разведчики бросились обратно.

Валентайн выругался про себя.

«Отличная вторая линия защиты, — подумал Валентайн — это бегство со всех ног». Он спрыгнул с дерева и, махнув рукой Гонсалесу, побежал к своим лошадям.

— Я думаю, это пограничное отребье. Их много, — объяснил он Харперу, когда они вскочили в седла.

Валентайн вел их почти галопом вдоль гребня холма. Лошади Волков прошли много миль за эти недели, но, возможно, были более выносливой породы и в лучшем состоянии, чем лошади оборванцев.

Валентайн представлял себе последствия их пленения. Он и двое Волков, возможно, умрут, а мир не изменится, миру будет наплевать. Но ему нравилось мчаться через лес на бешено скачущей лошади: комья грязи вылетают из-под копыт словно испуганные птицы.

У Харпера проблемы с запасной лошадью, подсказала ему еще не помутившаяся часть разума. Валентайн рассмотрел впереди опушку и повернул туда, переводя лошадь на шаг. Там стоял разрушенный дом без крыши, пустой.

— Немало проскакали, — сказал Гонсалес. — Ну и где, к черту, дорога?

— Немного вниз и на запад от нас, — сказал Валентайн, устало махнув рукой в сторону заходящего солнца. — Перекур и посмотрим, как дела у наших друзей.

Это место на возвышенности давало им хороший обзор местности. Валентайн и Харпер прислушались к ритмичному перестуку копыт вдалеке.

— Ах, черт, — сказал Харпер, — я всегда думал, что меня Жнец сожрет, а не какие-то грязные оборванцы застрелят.

Валентайн посмотрел на дом. У него были хорошие стены и две двери. Лошади вполне поместятся.

— Так значит, у них лошади свежее. У нас все же есть три ружья и хорошая точка обстрела.

Теперь он уже видел вдали всадников. Насчитав пятьдесят, он бросил эту затею.

— Давайте-ка зайдем в наш новый дом и подготовимся к встрече гостей.

За домом, в покрытом цементом дворике, стоял насос.

— А вот и на блюдечке с серебряной каемочкой, — сказал Харпер, качая ручку. Она двигалась как-то слишком легко. К их глубокому разочарованию, ничего, кроме шума, не выходило из ржавой металлической трубы.

Главная комната в доме была засыпана обломками рухнувшей крыши, но им удалось ввести коней через заднюю дверь в комнату с немного более низким потолком, чем в большой. Окна без рам были устроены так, что человек в окне мог более или менее прикрывать главную дверь, но западное крыло оставалось незащищенным. Валентайн устроился у переднего окна, Харпера поставил сбоку, а Гонсалеса — на заднюю дверь.

— Нам теперь, может, удастся продержаться около двух минут, — сказал Харпер.

— Всегда есть шанс, что мы сделаем цену слишком высокой для них, — ответил Валентайн, наполняя карманы патронами.

— Меня уже все равно тошнило от качки, — отозвался Гонсалес.

— А это мысль, — ответил Валентайн, — если продержим их до темноты, может, удастся улизнуть. Пойдем в крутые холмы и густой лес. Есть вариант, что им нужны только лошади. Я знаю, пешком они нас не догонят, даже если мы мешки с почтой понесем. Кто бы они ни были — они не Волки.

Преследователи осторожно приблизились к беглецам. Тощий человек в старой соломенной шляпе с черным пером подъехал рысью к дому, с карабином на коленях. Он оглядел разрушенный дом с подозрением, сначала одним глазом, потом другим. Валентайн разглядел на нем грязную рубашку.

— Что вам нужно?

Вытянутое лицо худощавого расплылось в ухмылке.

— А, мальчики хотят поговорить?

— Мы готовы стрелять, если вам так больше нравится. Но, возможно, для всех будет лучше, если мы сначала поговорим.

Соломенная шляпа развернул коня и исчез из виду. Валентайн считал минуты, каждая секунда, приближающая сумерки, была в их пользу.

Он услышал шорохи и тихий стук копыт в лесу. Преследователи, похоже, решили окружить дом. Судя по звукам, их было много.

От леса отделились три внушительных размеров всадника. Несмотря на густые бороды и грязь, Валентайну показалось, что они похожи друг на друга. Их нечесаные бороды были черны как уголь, только у всадника в центре в бороде виднелись две серые полоски седины. На их шляпах тоже были засунутые за ленты черные перья.

— Эй вы там, в доме, привет! — сказал всадник в центре. — Вы хотели переговоры, вот мы.

— Могу я знать, с кем говорю? — выкрикнул в ответ Валентайн.

Человек бросил взгляд на своих младших спутников.

— Конечно, незнакомец. Меня зовут Знай Свое Собачье Дело, а это мой сын Я Тебе Голову Оторву и мой племянник Тебе В Глотку Нагажу, — проорал он. — Удовлетворен? Этикет соблюден?

Из-под холма раздался хохот.

— Как мило, — сказал Харпер, — почему бы не снять его, лейтенант?

Валентайн не отрывал взгляда от всадника.

— Спасибо, мистер Знай. Похоже, вы загнали нас четверых в ловушку. Есть ли способ нам выбраться отсюда так, чтобы вы нас не пристрелили?

— Может, вас и четверо, а может, и трое. Одной из ваших лошадок легко идти. А может, мы тут думаем, у вас там женщина или ребенок, — откликнулся всадник.

— А мы тут думаем, сколько вас мы заберем с собой. Сходимся пока на двадцати. Если вы достаточно умны, чтобы знать, что такое граната, вы согласитесь, что это как минимум так.

— Сынок, мы вас оттуда с легкостью выкурим. Вам лучше согласиться на мои условия. Оставьте нам винтовки, лошадей и поклажу. Можете оставить себе еду, воду и пистолеты, если они у вас есть. И свои жизни. Даже свое самоуважение, если учесть, что сможете рассказывать, что встретились с бандой «Черное Перо» и ушли живыми.

— Хотите ружья, придите и возьмите их, — ответил Валентайн, стараясь скопировать спокойную уверенность голоса капитана Ле Авре, — мало не покажется. А как насчет такого решения: отдаем вам лошадей и запасы и уходим отсюда, как только вы сматываетесь.

— Никакого торга! Даю вам пять минут на обсуждение. Вы на сухом холме в доме, который даже не можете прикрыть со всех сторон. Выносите винтовки, и мы дадим вам уйти. А потом поезжайте себе дальше на север, — потребовал оборванец с уверенностью человека, держащего в руках четыре туза.

Валентайн знал, что его карты биты, но также знал, что вряд ли доживет до рассвета без винтовок. Волки повернулись к нему, придя к тем же выводам. Они были готовы стрелять.

— Гонзо, Харпер, доставайте клинки, надо кое-что сделать.

— Перерезать горло лошадям? — спросил Харпер.

Валентайн решил, что у него есть шанс сблефовать.

— Нет, будем развлекаться резьбой по дереву.

Через пять минут Валентайн вышел из дома с тремя винтовками в руках. До темноты осталось около часа. Он набрал воздуху, выпятил вперед грудь и оглушительно завопил. Трое из «Черного Пера» вздрогнули от звука, который, казалось, не то чтобы отражался эхом от холмов, а проходил сквозь них.

— Идите и возьмите ваши ружья, — сказал он, помолчав, осипшим голосом, делая пару осторожных шагов в сторону от двери дома. Его кобура была пуста, Харпер прикрывал его сзади из револьвера.

— Ты принял правильное решение, сынок, — сказал мистер Знай, пытаясь скрыть удовольствие в голосе. Трое подъехали за своей добычей.

Валентайн аккуратно положил ружья на землю и шагнул назад.

Старший из бандитов спешился под прикрытием ружей своих родственников. Он наклонился, чтобы поднять винтовки.

— Так значит, вас только трое. Я так и думал. Это отличные…

Он издал хриплый звук и отдернул руку от ружей, как будто это была гремучая змея с трещащим хвостом.

На прикладах ружей был вырезан рисунок — перевернутая свастика, такая, как та, что Валентайн видел на лодке и обсуждал с ученым в университете.

Он поднял голову и посмотрел на Валентайна, его губы тряслись.

— Где вы их взяли? — спросил он.

— Наши хозяева дали нам. Такой же знак на седлах, а у меня даже татуировка есть. Мы ведем разведку для них. Их восемь, движутся на запад сейчас, пока мы тут болтаем. Так что берите, но утром они к нам вернутся. Причем в хорошем состоянии, их уронят только один раз.

— Ну, сынок, мы не знали, что вы имеете дело с «Ломаным крестом». Черт, да мы вам не враги. Можно сказать, даже на вашей стороне. Только этой весной поймали Кошку из Озарка. Настоящую Кошку, мальчики с ней повеселились, и мы ей горло перерезали. Можете спросить лорда Мелока-ис-Кура, в Рокфорде. Мы платим за то, что там берем, добрым серебром.

Валентайн улыбнулся:

— Похоже, мы просто друг друга не поняли, ну ладно, никто не пострадал, никто не должен знать, мистер…

— Черный Крейг Лоррейн, сэр. К вашим услугам. Если мы что-то можем сделать, хоть что-нибудь…

Черное Перо почти пресмыкался.

— Надо же… — задумчиво произнес Валентайн.

Валентайн вернулся к дому с винтовками.

— Он прогнулся.

Харпер отдал ему пистолет.

— Э? — сказал Гонсалес.

— Они нас отпускают. Даже запасы с собой дают, на самом деле. Беда в том, что мне пришлось пообещать им Гонсалеса. Он самый упитанный.

— Плохо шутишь, Вал, — сказал Гонсалес. — Это ведь шутка, да?

Той ночью Волки ехали на север с винтовками, лошадьми и новой подковой на запасной лошади. У них еще были мешки с зерном, кукурузой и едой из запасов банды «Черное Перо».

— Господи Иисусе, лейтенант, — сказал Харпер голосом, звенящим от обожания, — когда ты заверещал, как Жнец, я чуть в штаны не наложил. Мог бы и предупредить.

Один из бандитов дружелюбно помахал рукой. Гонсалес осторожно на него посмотрел:

— Это ведь шутка была, да, лейтенант?



предыдущая глава | Путь Волка | cледующая глава