home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Плато Озарк, сороковой год правления куриан

Озарк с его разрозненными поселениями и одинокими фермами — это островок разума в море безумия и смерти. Это цивилизация в осаде. Он защищен со всех сторон: с юга — руинами Литл-Рок, с запада — грядой, тянущейся от гор Уошито и Форт-Скотта до Спрингфилда, штат Миссури, с севера — лесом Марка Твена, а с востока — рекой Святого Франциска.

Свободная Территория Озарк, известная как Южный округ, предоставляет убежище трем четвертям миллиона выживших. В основном это фермеры, связанные между собой сетью плохих дорог и опасных, стремительных рек, текущих через стертые ветром останки старейших гор Америки.

Фрагменты фельзита и риолита, напоминающие шрамы на поверхности гор, символизируют, пожалуй, прочность характера, скрытую под неказистым внешним видом жителей этих мест.

Новые земледельческие районы появились на месте старых. Поселения, вероятно построенные людьми, чей девиз был: «Строить ради безопасности, не ради комфорта», окружены стенами, которые защищают дома от внешнего мира. Каменные стены с узкими бойницами смотрят на мир, а двери, окна и крылечки — на соседей. Амбары и хижины в центре кольца из домов укрывают скот и технику от непогоды и воров.

В некоторых районах есть даже электричество. Довольно много людей пользуется газом. Связь поддерживается через любительское радио. Телефоны снова работают, хотя и ненадежно.

Подозрительно настроенные и несговорчивые поселенцы не любят чужаков и спят с винтовками или обрезами под рукой. Торговцы со своим товаром разъезжают по окрестностям верхом на мулах или в весело раскрашенных фургонах, доставляя самое необходимое и чуть-чуть лишнего. И то и другое оплачивается по бартеру, но иногда и «зелеными».

Возможно, отчасти успех и процветание жителей этого края, который когда-то назывался Южным Миссури и Арканзасом, состоял в том, что они не отказались от бумажных денег. Но, так как золотые монеты можно обменять по две и более тысяч за унцию, пожалуй, ценность бумажных денег стала несколько меньшей, чем прежде.

Гражданский суд, состоящий из постоянного генерального судьи-адвоката, ездит по кругу, следя за соблюдением закона и поддерживая относительный порядок.

На территории сохранились несколько городов. В них живут ремесленники и механики. В Брэнсоне по-прежнему поют, а на борту пароходика, бороздящего Уайт-Ривер, все еще действует казино, которое выплачивает выигрыши по сложной системе, запутанной, как китайская грамота.

Губернатор живет в Арканзасе и пытается на мизерный бюджет поддерживать на должном уровне состояние дорог и работу почтовых служб.

Солдаты, как их называют поселенцы, в основном находятся в горах Уошито на юге и севере. Они непрестанно кружат по району, собирая информацию и беженцев со всех сторон. Сильные кавалерийские резервы регулярно тренируются в центре этого островка независимой жизни и в любой момент готовы направиться к границе, чтобы остановить вторжение или отразить нападение.

Свободная Территория Озарк безопасна только относительно, и маленькие поселения в пограничных районах ощущают это на собственной шкуре.

Материал, из которого была сшита форма новобранцев, сочетал в себе комфортность мешковины и прочность марли. То, каким образом можно было превратить вполне невинный хлопок в такие колючие и провисающие во всех местах лохмотья, очень удивляло Валентайна.

Винтовку надо было перезаряжать после каждого выстрела, а пустая гильза выскакивала, как только открывался отсек для зарядки нового патрона. И горе тому рекруту, который не собрал горячие медные наперстки после стрельбы!

По крайней мере так было в теории.

На практике нескольких выстрелов было достаточно для того, чтобы расплавить тонкую медь, в которой была заключена пуля, поэтому Валентайн больше прочищал затворы, чем стрелял. При отдаче винтовка лягалась, как мул, а точность наводки у нее была не лучше, чем у стальной лопаты. Но все же в ней имелись некие движущиеся части и ее производство было по силам промышленности Озарка.

Зарплата явилась самой большой шуткой. Рекруты получили разноцветные сертификаты, отоварить которые оказалось возможным только в военных магазинах Южного округа. Однако эти немногочисленные лавки были разбросаны так, что их днем с огнем не сыщешь. Правда, кое-что можно было раздобыть у нескольких разъезжих торговцев. Доведенные до отчаяния, новички обменивали сертификаты на товар, который не привлек других покупателей.

Фултон прогнал рекрутов через шесть мучительных недель муштры. Несколько новобранцев рассвирепели от такой дисциплины и сдались по прошествии первой недели, некоторые пытались проделать опасный путь домой, другие пробовали найти работу на фермах и ранчо Свободной Территории. Большинство же все-таки завершило тренировки под руководством вечно орущих сержантов. Они бегали и заучивали наизусть правила, которым должны подчиняться все живущие на Территории. Они бегали и слушали лекции по новейшей истории Соединенных Штатов, им рассказывали о других островках сопротивления в Орегоне, Аризоне, в Аппалачах и Новой Англии. Они бегали и стреляли из винтовок и простейших пушек, произведенных на какой-то немыслимой фабрике. Они бегали и учились жизни в лагере: как дубить кожу, сушить и коптить мясо, сажать овощи, заготавливать фураж, где искать целебные травы. Они бегали и узнавали о том, как бегать.

Рядовой трудового отряда Валентайн научился распознавать подразделения Южного округа. Их было три: Охрана, Народное ополчение и Охотники. Самым большим отрядом профессиональных солдат была Охрана.

Они представляли собой основную защиту Свободной Территории Озарк. Иногда сержанты и офицеры были ветеранами-Охотниками, натренированными под руководством Ткачей жизни. Охрана помогала Народному ополчению, которое было первой линией обороны для общин. Почти все крепкие телом взрослые, особенно на пограничных территориях, состояли в этом подразделении. Они тренировались вместе с Охраной один день в месяц и всегда были наготове, чтобы подняться по сигналу барабана, свистка или сирены.

Охотники несли свою службу в курианской зоне.

Их тоже тренировали Ткачи жизни, и они подразделялись на касты: Волков, Медведей и Котов.

У каждой из каст были свои обязанности перед Правым Делом. Валентайн узнал, что Волки несут службу в дальних патрулях и поддерживают связь между округами Северной Америки. Коты, которых редко можно было увидеть на Территории, занимались шпионажем и саботажем по всей стране, зачастую ведя двойную жизнь где-то в глубинах курианской зоны. Медведи сражались в ударных частях Правого Дела и были самыми бесстрашными и опытными врагами Жнецов.

Охотник обычно начинал Волком, а некоторые из лучших так и оставались Волками вместо того, чтобы переходить в другую касту. Было мало людей, которые познали все три искусства, как здесь называли учения Ткачей жизни. Но все сражались вместе и посвящали себя борьбе за возвращение человечеству его места под солнцем.

Валентайн на собственной шкуре прочувствовал, какие непростые отношения сложились между военными и гражданскими, когда трудовой полк был рассредоточен по окрестным фермам для сбора урожая. Военные не понимали, почему гражданские скупятся на кусок хлеба для тех, кто готов отдать жизнь, защищая их. Гражданские никак не могли взять в толк, почему львиная доля того, что они вырастили тяжким трудом, того, чего едва хватало, чтобы прокормить общину в удачный год, уходит на военных, которые зачастую оказываются не в состоянии их защитить.

Настало время сбора урожая, работали от зари до зари. Валентайн, возглавивший группу из восьми рекрутов, в которую входила и Гэбби Чо, помогал дюжине семей на участке рядом с границей Арканзаса и Миссури. Они строили и ремонтировали дома и амбары, помогали собирать зерновые, а затем забивали и заготавливали нагулявший за лето жир скот.

Большая часть зерна и кукурузы заполнила две силосные башни в центре небольшого защитного кольца домов в местечке под названием Вининг. Резервный запас спрятали в цепочке выложенных глиной ям, расположенных между амбарами. Ямы закрыли брезентом и закидали землей, надеясь, что деревенские кошки и собаки защитят съедобный клад от разбойников и грызунов.

После недель тяжелого труда наконец-то настал праздник нового урожая. Три дня подряд рекруты участвовали в соревнованиях, а затем присоединялись к длинным фермерским столам, уставленным блюдами с ветчиной, жареной индейкой, курицей, гарнирами и всевозможными десертами. Валентайн сидел рядом с Гэбби и наедался до отвала, а затем шел в бараки над деревенскими конюшнями, чтобы принять участие в ночных состязаниях по пусканию газов.

После того как с урожаем было покончено, наступил короткий период ремонтных работ, когда поселенцы и их помощники старались залатать дома и амбары, чтобы зимой в них было тепло. Тем временем дубы и орешник в окрестных лесах окрасились в золото. Еще немного, и сухой ветер сдует с них листья, оставив ветки голыми и безжизненными.

Пошли слухи о том, что команду Валентайна скоро отзовут на зимовку в горный лагерь. Трудовые команды в других деревнях либо уже уехали, либо готовились к отъезду. Щедрость фермеров начала иссякать, как только последний погреб был заполнен и последний бочонок соленой свинины накрепко забит гвоздями. Семья по фамилии Росс дала Валентайну пальто на гусином пуху, пропитанное водоотталкивающим составом. Валентайн этой осенью провел немало часов своего свободного времени, обучая детей Россов грамоте в так хорошо запомнившейся ему манере отца Макса: сначала он читал детям вслух из одолженных у кого-то книг, а затем уже дети вслух читали отрывки ему.

Вининг граничил с Блэк-Ривер — потоком, воды которого, то и дело нарываясь на каменистые отмели, бурлили под сводом нависающих над рекой дубов и берез. Каждый вечер, даже когда стало заметно холодать, Валентайн заходил в реку и купался. Он еще немного подрос за год служения Правому Делу, и его тело с длинными руками и ногами утратило мальчишескую щуплость. На руках появились упругие мускулы, и он стал шире в плечах. Черты его квадратного лица, обрамленного блестящими черными локонами, стали тверже, а бронзовая кожа темнее, чем когда бы то ни было, но глаза по-прежнему блестели по-мальчишески. Жизнь на Свободной Территории подходила ему: работа с людьми из Вининга приносила удовлетворение. Нравилось ему вспоминать и детей Росс, раздувающих щеки от гордости, когда они читали сложные слова перед ним и родителями.

Он был счастлив.

Одним ноябрьским вечером, когда морозный воздух предвещал еще более холодный рассвет, Дэвид вошел в ледяной, сковывающий тело, поток. Пара лягушек начала квакать, но Валентайну было не до них. Когда же он решительно погрузился в воду, стоящая как страж на коряге посреди речки цапля бросила на молодого человека подозрительный взгляд. Валентайн вынырнул с воплем, помимо воли вырвавшимся из легких.

— Вал, я надеюсь, к Рождеству ты прекратишь эту глупость! — выкрикнула Гэбриэлла Чо из-под прядей речной ивы. — Мне нравятся мужчины, которые моются, но не в реке и не при такой температуре.

Он рассмеялся, глубоко дыша в холодной воде.

— Не могу упустить шанса выкупаться в ноябре. У нас в Пограничных Водах такой возможности нет. Попробуй.

Девушка вышла на приглушенный лунный свет, в руках у нее была плетеная корзинка для белья.

— Спасибо, я ограничусь мытьем в тазике. Двухстороннее воспаление легких я не переживу. Короче, псих, у меня для тебя сюрприз.

Валентайн вышел из воды, наслаждаясь тем, как пальцы ног утопают в ледяном песке. Он не чувствовал никакого смущения оттого, что стоял голым перед Гэбби, они разделили слишком много трудностей в дороге и походных лагерях, чтобы думать о скромности. Девушка присела на корточки, разматывая один из свертков в своей корзинке, а затем снова встала с видом фокусника, достающего из шляпы белого кролика, и набросила на плечи Валентайна разогретое на раскаленных кирпичах, восхитительно согревающее полотенце.

— Спасибо, Гэбби, это здорово! Чем я обязан такому королевскому обхождению?

Он начал вытираться, и его покрывшаяся гусиной кожей спина с благодарностью стала впитывать жар ткани.

Гэбби вытащила еще одно полотенце, подошла к Валентайну сзади и нежно вытерла его волосы.

— Скоро зимовка. Я слышала, они собираются разделить нас на что-то вроде подмастерьев или учеников там, в лагере, — сказала девушка, растирая ему спину сильными движениями.

— Так говорят, — согласился Валентайн, и согласился бы со всем, лишь бы девушка не останавливалась.

— Ты немного раздался, Дэйви, — заметила Гэбби, — такой скелет был. Сидел там взаперти, в библиотеке у отца Макса.

Валентайн почувствовал, как искра пробежала по телу.

Туда ли ты клонишь, куда я думаю? Вопрос касался не только направления разговора, но и направления ее рук, растирающих теплым полотенцем его тело. Осознавая, как близко она стоит за его спиной, вдыхая ее запах — глубокий аромат женщины, он подумал, с некоторым страхом, о том, как легко было бы повернуться и обнять…

Вопль, раздавшийся из строения за деревьями, разбил это мгновение, как кирпич, запущенный в окно.

— Огонь! — раздался еще один, более отчетливый крик.

К тому времени как Валентайн натянул брюки и надел сапоги, уже вовсю был слышен — динь-динь-динь — звон металлической трубы в сторожевой башне над воротами, служивший в Вининге сигналом тревоги.

— Смотри, вспышки, Вал… Господи, что это?!

Нечто с шумом метнулось в ночном небе над рекой, кто-то крылатый, больше грифа, приземлился на миг лишь для того, чтобы сделать еще один прыжок над кольцом деревьев.

Двое друзей бросились бегом к узкой улочке между домами, которая была вторым входом в деревню. Гэбби бежала в трех шагах впереди Валентайна, поскольку молодой человек все еще возился с поясом.

Выстрел вспыхнул в одном из узких прямоугольных окошек прямо под крышей дома, выходящего на Речной проход.

Девушка пошатнулась. Грохот оглушил Валентайна, он увидел, как нога Гэбби подвернулась, будто кто-то поставил ей подножку.

Валентайн замахал руками над головой.

— Не стреляйте! Это мы!

Второй выстрел просвистел рядом с его ухом. Он бросился на землю и подполз к Гэбби. Она скорчилась в траве, сжимая покалеченную левую ногу.

Проклятия и ругань извергались из ее перекошенного рта.

— Вал, — выдохнула она, — Вал, у меня нога сломана, кажется… Помоги мне, о Господи, кровь…

— Не стреляйте! — крикнул Валентайн враждебной темноте. Он снял пояс и затянул его на бедре девушки на манер жгута. — Пришлите нам помощь, черт вас дери, вы ее подстрелили!

Раздались еще выстрелы, но на этот раз целились уже не в них. Валентайн попытался приподнять Гэбби, но его остановил крик боли.

Из темноты раздался испуганный голос:

— Это вы, мистер Валентайн?

Он хотел было ответить так, чтобы у стражей завяли уши, но осекся.

— Мне нужна помощь. Дориан Хельм, да?

— Да, сэр. Я прошу прощения, но когда вы бежали так…

— Ладно. Иди сюда. Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней, а заодно и полюбовался на то, что получается, когда стреляешь, не разбирая в кого.

— Скажи, чтобы принес воды, — простонала Гэбби. — Дэвид, кровотечение стало слабее. Господи, пожалуйста, пусть у них будет хлороформ или что-нибудь еще.

— И воду, Хельм. Фляжку, что угодно! — выкрикнул Валентайн, но ответа не получил и снова повернулся к девушке.

— Надеюсь, он меня слышал. Ты держись, вы вдвоем останетесь под деревьями. Эти летучие твари заняты поджогом.

— Сбей парочку за меня, Вал. Что за идиотский способ… — сказала она, не открывая глаз. На ее губе выступила кровь. Должно быть, Гэбби закусила ее от боли.

— Держись. Скоро вернусь.

Трясущийся от страха мальчишка по имени Хельм, лет шестнадцати самое большее, провел его через высокие железные ворота, которые закрывали вход в деревню с запада.

— Мистер Валентайн, я бы никогда… — начал он, но у Валентайна не было на него времени. Он только заметил, что мальчишка достаточно собрался с мыслями, чтобы догадаться принести одеяло для раненой.

Валентайн добрался до центра Вининга. Дым поднимался с крыши одной из силосных башен, двое людей забирались туда по наружной лестнице, набросив на плечи одеяла. Языки пламени лизали боковую стенку главного амбара, самого большого строения в центре кольца домов.

Двое товарищей Валентайна стояли у сарая, где хранились винтовки. Они палили почти в упор в кружащих над головой монстров, похожих на летучих мышей.

Молодой человек бросился к сараю, втянув голову в плечи, каждую секунду ожидая, что ему в спину вонзятся когти. Он вытащил свою винтовку и сунул горсть патронов в карман штанов без пояса, которые могли свалиться в любой момент.

— Я думаю, они швыряют «коктейль Молотова», Вал, — предупредил Поллак, один из будущих солдат отряда Валентайна.

— Сколько их? — спросил Валентайн, осматривая небо. В тридцати футах от них несколько жителей поселка разматывали шланг, присоединенный к насосу, и направляли тонкую струю воды на огонь, угрожающий амбару.

На другом конце деревни огромный фермер, седоволосый Тэнк Бурн, держал автоматическую винтовку наготове, стоя на крыльце своего дома. Оружие казалось игрушечным рядом с его массивным плечом.

Бурн прицелился в тварь: кружась над амбаром, она пошла на снижение. Выбрав жертву среди тушащих пожар, она расставила короткие когтистые лапы, как у орла, охотящегося на рыбу. Ружья Валентайна и его товарищей прогремели почти в ту же секунду. Залп выстрелов сбросил налетчика на землю.

Другая крылатая тварь появилась на покатой крыше дома Бурна. Цепляясь лапами, она поползла по кровельной дранке по направлению к Бурну. Валентайн зарядил патрон, прицелился и выстрелил. Бурн услышал то ли приближение твари, то ли выстрел в свою сторону, вышел из-под навеса крыльца и выпустил несколько пуль в омерзительное существо. Оно перевернулось и скатилось с крыши.

— Два в нашу пользу, — сказал Валентайн, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Главный сеновал горит! — послышался голос около насоса.

На фоне разгорающегося рыжевато-желтым пламенем сарая показалась нескладная фигура. Существо покачивалось на дрожащих коротких полусогнутых ногах, напоминая паукообразную обезьяну. Два треугольных уха торчали, как два острых рога.

Тэнк Бурн стоял на одном колене, заряжая новую обойму в винтовку. Валентайн и резервисты выстрелили, но, судя по всему, промахнулись: похожая на летучую мышь тварь взмыла в воздух. Громко хлопая крыльями, будто развешенное на веревке белье на ветру, существо исчезло в дыму.

Бурн махнул рукой в сторону горящего сарая:

— Надо скот оттуда выгнать!

Огонь теперь уже угрожал не только центральным зданиям Вининга, но и животным. Бурн, Валентайн и еще горстка людей бросились внутрь сарая, распахнув настежь двери. Люди толкали и уговаривали впавший в ступор скот. Нескольким деревенским лошадям не требовалось уговоров, но они только добавили сумятицы в этот Ноев ковчег, когда, пританцовывая и сталкиваясь с другими, рванулись к дверям. Когда наконец людям удалось заставить нескольких коров двигаться, остальные поняли и пошли вслед за лошадьми, оглашая ночной воздух паническим ревом.

Те двое, что осмелились забраться по лестнице под прикрытием всех имеющихся в наличии ружей, боролись с огнем на втором этаже. Валентайн молился только о том, чтобы не было взрыва.

Охрана сбила еще двух летучих тварей, когда те пытались утащить людей, ныряя с высоты. Угроза пожара была устранена. Кашляющие смельчаки сумели сбить пламя мокрыми одеялами.

Когда перестрелка утихла, женщины и дети вышли из убежища, чтобы помочь тушить огонь: они выстроились цепочкой, передавая друг другу ведра с водой.

Большой сарай было уже не спасти, но строения поменьше, вроде курятников и небольших загончиков для скота, уцелели.

Бурн, держа винтовку наготове, все еще смотрел в небо.

— Этих гарпий здесь давно не видели, — сказал он Валентайну. — Когда я был Медведем, мы поймали пару сотен при дневном свете. Выкурили их со старой насыпи, где они ночевали. Днем-то мы их легко перестреляли. Эти твари большие и медлительные. Хорошая мишень. Куда лучше, чем утка.

— Медлительные? — удивился Валентайн.

— Да, гарпии лучше планируют, чем летают. Особенно если нагружены гранатами. Они довольно сообразительные, по крайней мере для того, чтобы понять, когда нападать, а когда лучше смыться.

— Они летают днем?

— Редко, слишком много шансов, что их заметят.

Валентайн почувствовал, как участился его пульс.

— Они напали на нас где-то на закате. Как далеко они могли улететь за час, мистер Бурн?

Тэнк посмотрел на него с интересом, приподняв кустистые брови.

— Я вижу, куда ты клонишь, сынок. М-м-м, они летят с востока против ветра. Не думаю, что они сейчас дальше чем в пятнадцати милях. Может, даже десяти.

Валентайн с запозданием вспомнил о Гэбби.

— У меня раненая у западных ворот. Можете помочь принести ее? Потом я хочу выяснить, куда направились эти твари.

— В том сарайчике, где вы храните винтовки, есть носилки. Я помогу тебе, но врача нигде поблизости нет.

Они нашли молодого Хельма у дерева. Его пустые глаза смотрели в никуда, в шее зияла дыра прямо под адамовым яблоком. Рана выглядела так, словно кто-то просверлил горло гигантской дрелью.

Девушки не было.

Что бы ни случилось у западных ворот, это произошло так быстро, что парнишка не успел сделать ни одного выстрела из своего карабина, половинки которого лежали по обеим сторонам его тела.

— Капюшонник поблизости, — холодно сказал Бурн. — Бедный малый, он умер до того, как успел понять, в чем дело.

— Есть ли шанс, что Гэбби еще жива?

— Возможно. Он насытился Дорианом. Сломал ему шею, когда за кровью полез. Прожевал дырку в горле и засунул язык прямо в сердце. Видел когда-нибудь язык Жнеца? Заостренный на кончике, как большой резиновый шприц.

Вина резкими, сильными ударами колотила в сердце Валентайна. Ты бросил раненую на улице, за ней присматривал мальчишка, которому нельзя было поручить даже амбразуру защищать. Ты вытащил парня из дома и оставил, чтобы его сердце проткнул язык Жнеца. Двое погибли лишь потому, что ты не решился поднять подругу, побоялся сделать ей больно. Отлично, Валентайн. Курианам бы еще парочку таких, как ты, приказы отдавать.

Они еще пожалеют, что посмели тронуть моих друзей.

В сторожевой башне над главными воротами трое фермеров потягивали напиток из поджаренных орехов, называемый кофе, за неимением более подходящего наименования. Валентайн спросил, куда, по их мнению, могли направиться гарпии, и получил три почти одинаковых ответа. Фермеры сошлись на том, что гарпии полетели на восток, чуть забирая в северном направлении.

Большинство поселенцев продолжали бороться с пожаром. Только семья Хельм не принимала в этом участия. Отец принес тело сына, а мать сидела на крыльце дома, обняв за плечи двух других детей и невидящими глазами уставившись на огонь. Валентайн спустился с башни. Бурн и еще восемь резервистов стояли у сарая. Два больших ящика были только что выкопаны из земли. Бурн осторожно осмотрел содержимое одного из них.

— Ну как, Тэнк? — спросил Валентайн.

— Все еще пригодно. Мы в прошлом году взрывали новую осушительную канаву. Да и пни корчевать — лучше не придумаешь.

— Если я пообещаю не спрашивать, где ты это берешь, поделишься со мной? — спросил Валентайн. Он подозревал, что динамит украден из пещеры — арсенала Южного округа, возможно, при помощи небольшой взятки сторожу.

— Если ты о том, чтобы отплатить гарпиям их же монетой, я бы связал парочку упаковок по пять штук и подпалил скорее, чем ты произнесешь «нитроглицерин». Но меня волнует, сынок, что ты собрался в путь прямо сейчас. Бродить в темноте и искать то, чего ты себе не представляешь, когда поблизости ошивается капюшонник… Знаешь, это все равно, что в жмурки играть в комнате, где полно электропил.

Валентайн присел на корточки и посмотрел на динамит.

— Я хочу нанести удар, пока они думают, что мы все еще заняты пожаром.

— Ладно, понял. Одно хорошо: где бы эти твари ни прятались, ты их точно найдешь — по вони. Там, где они, воняет, как будто сотня скунсов сдохла. Они гадят, как голуби, очень крупные голуби. И жрут как безумные, а те, кто ими управляет, не очень-то заботятся об кормежке.

Вся команда Валентайна вызвалась идти в бой, но, поразмыслив, он взял двоих. Еще двоим он велел позаимствовать у фермеров лошадей и скакать к ближайшему посту округа. Все прочие должны были остаться на тот случай, если гарпии решат вернуться, чтобы завершить начатое. Валентайн только молился о том, чтобы не вернулся Жнец.

Он взял с собой Джила Дельвечио и Стива Орана.

Стив, рыжеватый молодой человек, которому нравилась охота, много раз ходил в приграничные земли к востоку от Вининга в поисках дичи. Он прекрасно знал местность и отлично видел. Однажды Охотник дошел аж до реки Святого Франциска, которая отделяла незаселенную местность от Свободной Территории Озарк.

Джил был крупным фермерским сыном из долины Миссури в Дакоте. Он излучал силу и, глядя на него, можно было не сомневаться, что он не потеряет голову от страха.

Дельвечио был одним из тех двоих, которые забрались на горящий сеновал, поэтому он был все еще перепачкан сажей.

Трое молодых людей наскоро поели и сложили в рюкзаки запас еды на три дня. С оружием, динамитом и почти без походного снаряжения они могли продвигаться быстро даже по пересеченной местности. Валентайн взял свой пистолет, в котором осталось шесть пуль, и самые лучшие компас и карту, какие только смог предоставить ему Бурн.

Они вышли из главных ворот через несколько минут после наступления полуночи, отклонив предложение другого мальчика из семьи Хельмов проводить их немного и показать дорогу. Валентайн сказал ему, что парень больше поможет своей семье, если останется тушить пожар, угрожающий их дому. А про себя добавил, что, возможно, убийца его брата уже далеко и наносит новый удар в суматохе атаки гарпий, но все же Валентайн не мог ставить под угрозу жизнь второго сына Хельмов.

Валентайн все думал о Жнеце, пока они втроем продвигались на юг. Оран выбирал путь, Валентайн шел следом, а Дельвечио шагал позади с винтовкой наготове. Капюшонник явно работал вместе с гарпиями, но решит ли он, что Гэбби достаточно важная шишка, чтобы взять ее с собой для допроса? Ее форма мало чем отличалась от одежды поселенцев, и у нее не было оружия. Ее схватили, чтобы позднее сожрать, потому что девушка была неспособна оказать сопротивление.

Валентайн молился о том, чтобы она потеряла сознание от боли и шока. Он не мог вынести мысли о том, что Гэбби, его самый лучший друг, кричала и молила о пощаде, а ее тащили навстречу ужасной смерти.

К трем утра группа добралась до реки Святого Франциска.

Несколько полуразрушенных, чудом уцелевших зданий виднелись по берегам. Валентайн всмотрелся в глубь пустого, похожего на череп кирпичного строения. Внутри не было ничего, кроме гор мусора, обвалившейся крыши и воспоминаний о том, каким был мир. Пятьдесят лет назад небольшие прогулочные лодки и рыбацкие шлюпки, должно быть, плавали вниз и вверх по реке, люди контролировали берега, поддерживали порядок. Но человек ушел и жил теперь в других местах, а природа тем временем взяла свое.

На привале Валентайн почему-то усомнился в успехе своей охоты. Гарпии могли быть где угодно.

— Вал, на реке свет, — доложил Оран.

Трое забрались повыше и посмотрели на север, на далекую точку на воде. Она была ближе к западному берегу реки, но шел ли свет с берега или с лодки, отсюда видно не было.

У кого хватило глупости зажечь огонь прямо на границе?

«Маяк для возвращающихся летунов?» — вдруг с надеждой подумал Валентайн.

Они решили проверить. Валентайн и Оран приготовили винтовки и пошли на север, стараясь держаться под прикрытием. Подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть, что свет действительно идет с лодки, они остановились на минуту передохнуть, а затем поползли дальше.

— Это небольшая баржа и буксир, — глядя в бинокль, сказал Оран. Он лучше всех видел в темноте. Они залегли в небольшой яме, всматриваясь в реку из-за поваленного дерева, — вроде бы человек пять. У одного ружье. На барже никого. Она почти пустая. Свет электрический, не фонарь.

Буксир был пришвартован к одной из полуразрушенных свай, выступающих над водой. Возможно, это были остатки пристани.

Оран направил бинокль на баржу.

— Она на якорях спереди и сзади. Если там кто и есть, то они прячутся.

Порыв ветра с реки заставил их сморщить носы. Мужчины переглянулись.

— Я думаю, мы нашли их гнездо, — сказал Валентайн.

На скорую руку придумали план. Валентайн возьмет связку динамитных шашек и подплывет к барже.

Остальные двое используют другую связку динамита.

Джил сказал, что сможет бросить ее на те тридцать футов, которые отделяют буксир от берега.

— Вот, Вал, — сказал Дельвечио, снимая топорик с пояса, — тебе может пригодиться. Кто знает, что там, в трюме?

Оружие было нетяжелое и удобно ложилось в руку. Скорее военный томагавк, чем инструмент.

— Спасибо. Встретимся здесь, — приказал Валентайн. — Если будет погоня, просто дуйте отсюда на запад, не ждите меня.

— Надеюсь, тебя там не стошнит, — сказал Оран, но на его лице читалось беспокойство.

— Хватит терять время. Надо с этим завязывать к рассвету. Может, тот капюшонник в трюме спит.

Валентайн прокрался мимо фигур на буксире. Если пять человек не спали и стерегли в такой час, там, внизу, могло быть еще десять. Или они отправились на охоту вместе с гарпиями? Когда корпус баржи оказался между ним и буксиром, Валентайн подполз к воде. Динамит, спички и пистолет были у него на спине, в мешке, который, если повезет, мог спасти взрывчатку от влаги. Валентайн снял сапоги и погрузился в ледяную воду, сразу вспомнив про свое купание, про Гэбби, про то, как она согревала его полотенцем. Он сжал деревянную рукоять топорика и поплыл к барже, двигаясь, как крокодил: только глаза и ноздри были над поверхностью воды. Валентайн чувствовал себя таким бодрым и готовым ко всему, как будто только что пробудился после крепкого сна, а не провел восемнадцать часов на ногах.

Хорошо, что он давно не ел.

Когда Валентайн подплыл поближе, в нос ему ударила ужасная вонь баржи: мускусный запах, смешанный с чем-то более резким, похожим на скипидар.

Тусклый лунный свет обнажил детали древней баржи, ржавчину, облезлую краску, кустарную сварку, номер — М 33, — нарисованный на боку. Валентайн взял томагавк в зубы и поплыл брассом. Легкое течение подхватило его.

Молодой человек добрался до каната и, благодаря судьбу за его толщину, ухватился за него и подтянулся к краю борта, все еще держа топорик в зубах, как собака огромную кость.

Палуба баржи оказалась так же потрепана временем, как и борта. В ней имелся единственный люк, и он был открыт. Фонарь, а на самом деле фара от грузовика, работающая от автомобильного генератора, смотрел в небо, при этом заливая всю палубу бесстыжим, ничего не скрывающим светом. Валентайн пожалел о том, что не приказал Орану и Дельвечио открывать огонь, как только те увидят, что он на палубе. Надо бы придумать что-нибудь, чтобы привлечь внимание людей на берегу. Все еще болтаясь на канате, он осторожно положил топорик на палубу. Теперь или никогда.

Валентайн перебрался через борт и подполз к люку. Ожидая выстрела в любую секунду, он заглянул в вонючую дыру. Валентайн практически ничего не мог рассмотреть в темноте, но казалось, что пол примерно в шести футах внизу.

Валентайн прыгнул и приземлился босыми ногами в липкую грязь, с топором наготове. В трюме воняло, как на живодерне, и Дэвиду приходилось бороться с приступами тошноты, стоя в тесном маленьком помещении. В трюме было пусто.

Нет. Когда глаза привыкли к темноте, Валентайн осознал, что прислонившаяся к стене фигура — это гарпия, которая тяжело дышала, завернувшись в свои крылья, как в кожаный кокон. Струйка крови текла из ее тела. Гарпия была ранена, возможно, умирала. Среди мусора на полу валялись кости. Горка человеческих черепов украшала металлическую колонну — часть проржавевшего скелета баржи. Черепа были похожи на желтоватую связку кокосов. Впереди виднелась дверь.

У основания лестницы лежало тело, бледное, обнаженное и обезглавленное. И все же узнаваемое.

Валентайн нашел Гэбби.

Его охватила ярость. Валентайну было уже наплевать на вонь. Скользя по грязному полу, он подошел к спящей гарпии и увидел щелки ноздрей, кошачьи усики и огромные зубы. Гарпия часто, со свистом, дышала, и из ее рта капала слюна. Валентайн поднял топор и со всей силы опустил его на голову твари.

Гарпия рухнула на бок, не успев осознать, что произошло. Валентайн вскочил на нее, снова и снова погружая топор в кашу из крови и мозгов. Горячие брызги попали ему на лицо.

Со стороны люка донесся знакомый звук хлопающих крыльев, и свет от фонаря на палубе заслонила крылатая тень. Валентайн пересек трюм по направлению к двери, стараясь держаться подальше от люка.

Он может засесть там, поджечь динамит и взорвать еще пару гарпий к чертям собачьим.

Снаружи раздались выстрелы. Дельвечио и Оран, должно быть, запаниковали, увидев возвращающихся гарпий, и попытались остановить их до того, как они заберутся на баржу.

Валентайн, каким-то образом переборов себя, не смотрел на тело Гэбриэллы. Он вытащил пистолет и бросил рюкзак на ступеньки. Гарпия с раненым крылом влетела в люк.

— Добро пожаловать домой, сукин сын! — выкрикнул Валентайн, всадив пулю в живот твари. Гильза с грохотом отскочила от железной стены.

Гарпия издала жуткий, леденящий кровь, вой. В ответ послышались вопли снаружи. Валентайн знал, что сейчас призывает на свою голову всю нечисть как с неба, так и с буксира, но он хотел, чтобы тело девушки было далеко не единственным, что пойдет на корм ракам. Он услышал, впервые в жизни, грохот пулеметной очереди. У команды на буксире, вероятно, было достаточно оружия. Он наделся, что у Дельвечио и Орана хватит ума отступить и бежать на запад.

Он постучал по крыше трюма, пыль и грязь посыпались на голову:

— Эй! Обед! Идите жрать!

Раненая гарпия подтянулась к нему, открыв пасть. Другие крылатые спустились в люк.

Валентайн сделал два шага назад к двери, нащупал сверток с динамитом и жестяную коробку спичек. Он схватил несколько спичек и зажег их, чиркнув о шершавую поверхность трапа. Сырое помещение осветилось. Валентайн поджег фитиль, бросил спички на пол и поднял пистолет. Он выстрелил в смутные фигуры, сгрудившиеся в трюме, положил динамит на первую ступеньку и толкнул люк.

Заперто.

Он ударил в люк плечом, прикрыв глаза в ожидании взрыва, который разнесет его на тысячи кровавых кусков, но ржавый замок поддался. Валентайн распахнул дверь, вырвался на палубу и нырнул в воду. Он почувствовал, как пуля ударила рядом, прошла через рубашку под мышкой.

Когда раздался взрыв, он был под водой и почти не слышал грохота, но удар взрывной волны все равно едва не убил его. Валентайн вынырнул, жадно хватая ртом воздух.

Развороченная взрывом баржа перевернулась вверх дном, а осколки днища разбросало по воде. Буксир горел, пулемет замолчал. Зажигательные снаряды гарпий наверняка хранились на буксире наготове для новых атак. Валентайн пришел в себя и, снова погрузившись в воду, поплыл к берегу. Без сомнения, пара-тройка очень злых гарпий еще кружила в небе.

Когда Валентайн снова обрел способность думать, он понял, что невооружен. Пистолет лежал на дне реки Святого Франциска, а томагавк, скорее всего, шел на посадку где-то в Миссури. Он собрался с духом и выбежал из воды на берег. Схватив по гладкому камешку в каждую руку, Валентайн поспешил под прикрытие деревьев, но там почувствовал себя беззащитным, как кролик, над которым кружит хищник.

Пылающие остатки буксира уносило вниз по течению.

Валентайн подполз к тому месту, где оставил товарищей, и тихонько свистнул.

В ответ раздался такой же свист.

— Ну и представление, Вал! — похвалил Оран, возвращая ему винтовку. Дельвечио положил оставшуюся связку динамита в рюкзак. Бурну она пригодится корчевать пни, а может быть, он обменяет ее на рифленое железо, чтобы построить новый амбар.

Приятно было снова почувствовать в руках настоящее оружие, а не камни.

— Оран, тебе надо отдохнуть. Я пойду первым. Ты следи, чтобы мы не сбились с курса, а ты, Джил, прикрывай.

— О’кей, босс.

Свет от горящего буксира постепенно скрылся, когда они отошли от реки. Не зная, насколько хорошо гарпии видят, слышат и как у них с обонянием, мужчины старались держаться под прикрытием деревьев.

Но ничто не кружило в небе. Позже путники потихоньку затянули песню, шагая по тенистому лесу, как юные атлеты, возвращающиеся домой после удачного соревнования. Под покровом ветвей Валентайн чувствовал себя в безопасности. Но деревья оказались только на руку атакующему Жнецу.

Тварь выступила из-за ствола дерева, выдернула ружье из рук Дельвечио и отбросила в сторону. Другой рукой Жнец схватил Джила за рюкзак и поднял высоченного юношу на вытянутой руке, как испачканную пеленку.

Валентайн и Оран развернулись, снимая ружья с предохранителей, в ответ Жнец выставил отчаянно бьющегося Дельвечио перед собой как щит.

— Брось его! — это все, что Валентайну пришло в голову.

— Нет! Подождите! Нет! — кричал Дельвечио. — Не давайте ему… не стреляйте.

— Можете стрелять, вы, еда, — прошипел Жнец зловещим шепотом. — Вы все трое будете мертвы, как только я до вас доберусь.

— Господи, пусти меня! — бормотал Дельвечио. — Вал, сними меня с него!

Валентайн подумал, что его сердце вот-вот вырвется из груди, — так часто оно билось. Во рту пересохло, а перед глазами все поплыло. Он чудом не упал в обморок. Валентайн махнул рукой Стиву Орану, показывая, что надо разойтись. Жнец не мог прикрываться Дельвечио с двух сторон одновременно. Оран, чей взгляд был прикован к гипнотизирующим желтым глазам бледного, одетого в черное существа, никак не отреагировал. Валентайн шагнул назад, держа винтовку наготове.

Тварь повернулась к Валентайну, и Стив вышел из транса, но, увидев, что Валентайн шагает назад, Оран повернулся и побежал в ночь, бросив оружие и рюкзак.

— Беги, я поймаю тебя, — выдохнул Жнец ему вслед, — прячься, я найду тебя.

Монстр повернулся к Валентайну.

— Стреляй, я оторву тебе ноги, по одной, как ты отрываешь крылья у мухи.

Валентайн продолжал отступать, чуть опустив ствол ружья. Он спрятался за толстый ствол дерева и прицелился.

Увидев это, Жнец зашелся странным смехом, похожим на фырканье разгневанного кота:

— Пффф. — Бесполезно.

Чудовище посмотрело на Джила, который дрожал в его руке.

— Ты в одном прав, жертва, — сказал хищник в ухо Дельвечио, крепче притягивая его к себе, — я — бог!

Когда Жнец развернул молодого человека и острые зубы впились в его шею, Дельвечио закричал.

— Прости, Джил. Надеюсь, ты сделал бы это для меня, — пробормотал Валентайн, взводя винтовку и нажимая на курок.

Пуля сорок пятого калибра вошла в рюкзак. Динамит взорвался розово-желтым светом, волна свалила Валентайна на спину. В ушах зазвенело, он увидел вспышку света и провалился в беспамятство.

Подходило время обеда, когда усталые жители Вининга услышали крик со сторожевой башни:

— Кто-то идет! — затем повисла пауза, пока часовые настраивали старую подзорную трубу. — Это Валентайн. Один.

Взглядам поселенцев, за спинами которых все еще тлели остатки амбара, предстала странная картина: босой, в изорванных штанах и рубашке, бледный от усталости Дэвид Валентайн вошел в Вининг. В одной руке он держал винтовку, в другой — рюкзак. Он обвел взглядом толпу в поисках одного лица.

— Мистер Хельм, — сказал он охрипшим голосом, засовывая руку в рюкзак, — мы убили тварь, которая погубила вашего сына. И Гэбби. И Джила. Про Стива я ничего не знаю.

Он вытащил из рюкзака череп, покрытый липкой черной сажей от костра, в котором он сжег кожу и волосы. Череп был похож на человеческий, но со слишком широким лбом и необычно длинной челюстью. К тому же обуглившаяся кость была иссиня-черной, как будто вырезанная из куска оникса.

Рэнделл Хельм от подарка отказался, вместо этого он обнял за плечи изможденного восемнадцатилетнего юношу и отвел его к себе домой.

В тот вечер Бурн открыл кувшин самодельного виски, и они с Валентайном и Хельмом по очереди стамеской высекали имена на отполированном черепе Жнеца, все еще теплом после нескольких часов, проведенных в кастрюле с кипятком: Джилман Дельвечио, Гэбриэлла Чо и Дориан Хельм. К тому времени, как кувшин был закрыт пробкой, череп водрузили, немного набекрень — действие алкоголя, — на главные деревенские ворота.

Он до сих пор там висит.



предыдущая глава | Путь Волка | cледующая глава