home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6. ТЕЧЬ

— Комиссар полиции Гард? — повторил Серж Пуся, слегка сощурив слезящиеся от старости глаза. — Так-так-так. А почему же, позвольте спросить, у вашего сына Майкла была фамилия Честер?

Гард даже не смутился, поскольку действовал теперь с открытым забралом, но был удивлен: ну и память, ну и проницательность!

— Впрочем, — сказал старик, — вы уже тогда показались мне подозрительным папашей.

— Чем же? — из профессионального интереса спросил Гард.

— Торопливостью, комиссар! Настоящие отцы не так-то быстро соглашаются оставить у меня свои кларки. «Э, нет, — подумал я, — этот „отец“ будет платить за „сына“ не из своего кармана!» — Старик улыбался такой ослепительно чистой улыбкой, что даже после того, как он закрыл рот, эта улыбка стояла в глазах Гарда. — Чем могу быть полезен?

Гард начал издалека:

— Я хотел бы ознакомиться с доходами вашей парикмахерской.

— Не возражаю, — согласился Серж Пуся. — Правда, недавно у меня уже был налоговый инспектор, кстати сказать, тот самый, — старик снова улыбнулся, — который сегодня с самого утра крутится вокруг моего заведения, а сейчас караулит вход. Впрочем, если вам нужно…

Гарду стало не по себе. «Ну и глазастый, черт! — подумал комиссар. — Застукал Таратуру! Только почему он так откровенен? Или передо мной сама невинность, или матерый преступник…»

— Хорошо, — сказал Гард. — Открою вам свои карты. Я подозреваю вас в соучастии в преступлении…

Договорить комиссару не удалось: старик, схватившись рукой за сердце и выпучив глаза, повалился на пол. «Фу, черт, переборщил!» — мелькнуло у Гарда, бросившегося на помощь. Через пятнадцать минут, полулежа в кресле, Серж Пуся тихо произнес:

— О чем вы говорите! Побойтесь Бога, молодой человек! Мы не берем с клиента и лишнего лемма, ведь наш клиент — ребенок! Обмануть младенца — это хуже, чем обмануть самого себя!

— У вас есть силы продолжать разговор? — спросил Гард. — Или отложим его до следующего раза?

— Чтобы я не спал всю ночь? — сказал старик. — Нет уж, давайте сейчас. Мне лучше.

И он сделал слабую попытку улыбнуться.

— Ваша реакция — достаточное свидетельство вашей невиновности, — сказал комиссар, успокаивая Пусю. — Но я хочу просить вас о помощи. Прежде всего скажите, у вас бывали случаи досрочного выкупа кукол?

— А как же! Если ребенок, не дай Бог, умирал до совершеннолетия или, не дай Бог, пропадал без вести, родители шли к нам.

Гард знал об этом и раньше из опросов родителей пропавших детей, но задал вопрос нарочно, чтобы последний раз проверить, насколько искренен старик: упомянет он об исчезнувших детях или постарается о них не говорить.

— Разумеется, при досрочном выкупе, — продолжал Пуся, — мы могли бы продавать кукол дороже, но Пуси никогда не наживались на чужом горе.

— Простите, — сказал Гард, — но вы упомянули о пропавших детях. В таком большом городе, как Нью, они действительно есть — всякое случается. Но вот что странно, господин Пуся: все эти дети исчезали через несколько дней после того, как побывали у вас.

— Не понимаю, — сказал старик.

— Они стриглись в вашей парикмахерской, а потом исчезали, — повторил Гард. — Это установлено нами с абсолютной точностью. Если хотите, я дам вам список пропавших, а вы сверьте с книгой учета…

— Не понимаю, — вновь сказал Пуся. — Я бы, господин комиссар, искал преступников там, где похищают детей, а не там, где их стригут.

— Но похищение каким-то невероятным образом связано со стрижкой! — сказал Гард. — Нет, нет, я не хочу больше подозревать вас, господин Пуся. В конце концов, преступники могли действовать и без вашего ведома.

— Что же вы хотите?

— Тщательным образом проследить технологию, весь путь от момента стрижки до поступления куклы клиенту.

Старик подумал, потом согласно кивнул.

— Помогите мне встать.

— Если вам трудно…

— Ничего. И дайте, пожалуйста, халат. Спасибо. Начнем с салона?

— Мы были там с Майклом, — сказал комиссар. — Поехали дальше.

— Поехали, — согласился старик, открывая небольшую дверь, ведущую в помещение мастерской. — Но у меня к вам личная просьба: Иржик, хотя и шутник, чрезвычайно больной человек, и я прошу вас…

— Буду осторожен, — сказал Гард.

Они вошли. Иржи Пуся сидел в глубине комнаты за широким полукруглым столом, освещенным боковым ярким светом, льющимся из открытого трехстворчатого окна. Кроме того, на столе еще стояла лампа, зажженная даже в дневное время. Под рукой Иржи Пуси лежали многочисленные ножички, стамески, пилки, кисточки, пузырьки с клеем и краской, баночки, ножницы и прочие непонятные инструменты. В правом глазу у Иржи чернела огромная часовая лупа. Он держал в руках очередную куклу и даже не поднял голову на вошедших.

Братья были копией друг друга, если не считать того, что у Сержа на губах блуждала постоянная улыбка, и потому его губы были скобкой кверху, а Иржи в течение всего разговора с Гардом держал губы скобкой вниз. Седые и длинные усы, растущие под крупными добрыми носами, делали братьев похожими на моржей. «Морж-пессимист и морж-оптимист, — подумал Гард. — Отличный цирковой номер!»

— Иржик, — мягко произнес Серж, — господин комиссар полиции интересуется нашими куклами.

Не поднимая головы, старший Пуся сказал:

— Ему уже мало живых людей?

— Извините, комиссар, — улыбнулся Серж. — Иржик шутит. Задавайте ему вопросы сами.

Гард почему-то откашлялся, словно ему предстояло петь с Иржи Пусей дуэтом. Потом спросил:

— Что нужно, чтобы сделать куклу?

— Талант! — мгновенно ответил Иржи.

— Я имею в виду: что нужно знать о клиенте?

— Есть ли у него деньги.

— Иржику нужны две фотографии, — вмешался младший брат. — Фас и профиль. Снимки мы делаем камерами, установленными в салоне.

— А волосы? — спросил Гард.

— И волосы, — подтвердил Серж Пуся. — Из волос мой брат делает…

— Матрасы! — перебил Иржи и поднял наконец голову с опущенными вниз уголками губ. — Я набиваю ими матрасы, господин комиссар полиции! Зачем еще мне волосы клиента?

— Иржик шутит, — вновь пояснил Серж, как видно не рассчитывая на то, что комиссар полиции обладает чувством юмора. — Из волос он делает парички. Все данные о клиенте хранятся вот в таком пакетике. Здесь фотографии, адрес и имя.

Гард повертел в руках целлофановый пакет и осторожно положил его на край стола.

— Что происходит после того, как кукла готова?

— Делаю следующую, — сказал Иржи Пуся.

Как это ни странно. Гард не испытывал никакого раздражения. Напротив, ему искренне нравился этот старый морж, который находился в том критическом возрасте, в котором человеку уже никто не страшен: ни комиссар полиции, ни президент, ни сам черт со своими чертенятами. Старик шутил! Но разве не прекрасна старость, украшенная не слезами, а шуткой?

— Я понимаю, — дружески улыбнувшись Иржи, сказал Гард. — Но куда девается готовая кукла?

Иржи открыл было рот, но его опередил Серж:

— В сейф нашего родственника Сайруса. Когда-то мы сами хранили свои шедевры, но теперь… Вы согласны, комиссар, что Иржик делает шедевры?

Надо сказать, старший Пуся ни на секунду не прерывал работу. На глазах у Гарда из ваты, смоченной какой-то жидкостью, кусочка пластмассы, бусинок, клея и резины возникала истинная принцесса с золотыми кудрями, по всей вероятности та самая девочка, которая побывала в салоне в один день с Майклом.

О, это был настоящий шедевр, о чем Гард тут же сказал братьям, хотя его слова ничуть не изменили мрачного вида старшего Пуси: сатир был верен себе до конца! Но служба тоже была службой, и потому комиссар спросил:

— Как долго делается этот шедевр?

— Всю жизнь, — ответил Иржи, — и еще четыре часа.

— В таком случае, почему эта девочка не была сделана сутки назад?

Иржи второй раз за весь разговор поднял голову и, кажется, впервые ответил серьезно:

— Не было вдохновения.

Или он вновь шутил?

«Как трудно работать с людьми, имеющими чистую совесть!» — подумал Гард, выходя из волшебной мастерской старого Иржи Пуси.

Серж проводил его до выхода, где с видом человека, случайно остановившегося перед завлекательной витриной детского салона, торчал Таратура.

Прощаясь, Гард произнес:

— Уж извините меня: работа! Кроме того, прошу выполнить одну мою просьбу: этот визит должен остаться между нами.

Серж клятвенно сложил руки на груди.

— А знаете, — не удержался Гард, — много лет назад я был у вас…

— Знаю, молодой человек, — мягко сказал Серж Пуся. — У вас две макушки.

— То есть как две?!

— Есть люди, у которых даже три, — сказал старик. — Право, не знаю, как это отражается на их умственных способностях… Дайте-ка вашу руку. Вот одна… А вот и вторая… Чувствуете?

Гард пощупал свой череп в местах, указанных Сержем, и у него мелькнула мысль, не наваждение ли это? Но старик улыбнулся ему такой реальной и ясной улыбкой, которая тут же успокоила комиссара и еще долго стояла перед его глазами, хотя Гард уже ехал в машине, думая об игротеке Тура Сайруса.

Но двух полицейских из группы Мердока, переодетых в гражданскую форму, Гард все же оставил напротив парикмахерской — у витрины, где крокодил жевал пирожное.

— Шеф, вы действительно уверены, что старики ни при чем? — спросил Таратура, когда «Ягуар-110» выехал из лабиринта улочек на магистраль, ведущую к парку Сента-Клосс.

Гард не ответил, погруженный в раздумье. Потом сказал словно бы сам себе:

— Это прекрасно, что мы оказываемся сильными в глазах лишь тех людей, у которых есть основания нас бояться. Что вы спросили, Таратура?

— Про стариков.

— Отличные моржи! Я даже выделил им охрану.

— От кого?! Они нужны лишь тому свету!

— Не шутите так грубо. Они нужны тем, кто ими пользуется. Неужели вы не понимаете, что у них происходит утечка информации? Пусть не по их вине, пусть даже вопреки их воле, но кто-то пользуется данными о детях!

— Кто же?

— Наберитесь терпения. Думаю, Тур Сайрус поможет нам ответить на этот вопрос…

Перед Гардом, сидящим за рулем, на приборной доске зажглась синяя лампочка. Таратура надел наушники и взял в руки маленький микрофончик.

— Алло, алло! Вас слушает Таратура! Хьюс? Что передать шефу? Так… Так… Так… Минуту! Он говорит; шеф, что вы дали ему слишком неопределенную задачу: скорость «пумы» неизвестна, маршрут тоже…

— Чего он хочет? — прервал Гард.

— Хьюс, шеф спрашивает, чего вы хотите? Совета?.. Он просит вашего совета, шеф.

— Приблизьте ко мне микрофон, — сказал комиссар. — Хьюс, вы меня слышите? Прекрасно. Средняя скорость «пумы» вам известна? Известна. Превысить ее они могли? Не могли, иначе привлекли бы к себе лишнее внимание. Сколько шоссейных дорог выходит из города Нью? Отлично. Сколько в вашем распоряжении людей? Пятьдесят восемь человек. Что вам еще нужно? Вы понимаете, что мы не имеем права упускать даже паутиновые нити, ведущие к преступникам!

И Таратура погасил свою лампочку.

— Самый лучший совет, который я мог бы ему дать, так это быть умнее, — сказал Гард, направляя машину к той части огромного парка Сента-Клосс, где были Продолговатые пруды.

Игротека «Крути, малыш!» находилась именно там.

Играла музыка, крутилась карусель, трещали хлопушки, взлетали ракеты, ползли танки, стреляя на ходу водяными залпами, визжали и смеялись дети — все это свидетельствовало о том, что фирма «Крути, малыш!» отнюдь не загнивала даже в период летних каникул. Два огромных резиновых слона отвесили полицейским низкие поклоны, как только Гард с Таратурой бросили в кормушки по десять леммов, и развели в стороны хоботы-шлагбаумы, пропуская гостей на территорию игротеки.

Тур Сайрус мгновенно появился перед ними, одним движением губ показав все свои золотые зубы.

— Прошу вас, господа! Что вам угодно?

Он был одет во все светлое: светлые брюки гольф, светлые туфли, светлые носки и даже светлые перчатки. Зато у него были черные как смоль усы и даже иссиня-черная гладкая прическа, разрезанная точно посередине тонким пробором.

— Мы из полиции, — сказал Гард, а Таратура положил руку в карман.

Веселый огонек тут же погас в глазах Сайруса, шея укоротилась, а плечи сузились. Он явно заволновался, что не укрылось от внимательного взгляда комиссара.

— Где мы можем поговорить? — сказал Гард.

— В конторе.

Она тоже была необычайно светлой: и мебель, и стены, и шторы на окнах, и бра, и многочисленные детские рисунки, развешанные в хорошо продуманном беспорядке, — все это, казалось, было выкрашено солнечным цветом.

Эта чистая и прозрачная обстановка никак не вязалась с мрачным разговором, который был намерен провести Гард.

— Сколько человек работает в игротеке?

— Двое, — сказал Сайрус. — Я и мой сторож. Позвать его?

— Пока не надо. Кто забирает кукол у братьев Пуся?

— Я.

— Как часто?

— По мере их изготовления.

— Вы имели когда-нибудь дело с полицией? — спросил вдруг Гард.

Сайрус проглотил слюну.

— Нет. То есть да.

— В связи с чем?

«Ну и нюх у моего шефа!» — подумал с восхищением Таратура.

— Наркотики, — выдавил из себя Сайрус. — Двенадцать лет назад. Но я тогда же все кончил, господин…

— Комиссар Гард.

— Господин комиссар.

— Почему вы нас так боитесь?

— Не знаю.

— По привычке, — сказал Гард и весело рассмеялся. Сайрус тоже стал смеяться искусственным смехом. — Однако продолжим. Покажите, где хранятся ваши куклы.

Дверь из конторы вела прямо в хранилище. Оно было оборудовано несгораемыми сейфами, в каждом из которых поддерживалась строго определенная температура и влажность. Десять сейфов, тысяча ячеек для кукол…

— Все заняты? — спросил Гард.

— В семи сейфах все.

— Надежно ли хранение?

— О да! — сказал Сайрус. — Ключи у меня и у сторожа, который один раз в неделю проверяет состояние кукол.

— Кто сторож?

— Чарльз Бент. Позвать?

— Пока не надо, — вновь сказал Гард. — Расскажите о нем.

Сайрус помялся.

— Он пьет немного… Но он работал еще у моего отца и моего деда.

— Сколько же лет Бенту?

— За семьдесят.

— Вы доверяете ему?

— О да! — сказал Сайрус. — Как самому себе!

— А себе-то вы доверяете?

— Не понял вас, комиссар.

Таратура, не удержавшись, хмыкнул, но тут же был остановлен строгим взглядом комиссара.

— Вы слышали что-нибудь, Сайрус, о похищении детей?

— Каких детей? — на вопрос вопросом ответил Сайрус.

— Тех, чьи куклы стоят в ваших сейфах?

— Впервые слышу от вас, комиссар! — воскликнул владелец игротеки.

— Но прежде чем пропадают дети, ваши куклы фантастическим образом покидают ячейки и отправляются гулять. Вы знаете об этом, Сайрус?

— Этого не может быть, господин комиссар! С того момента, как я запираю их в сейф, и до выкупа клиентами…

— Хорошо, — перебил Гард. — А ваш сторож? Не может ли он выпускать кукол на прогулку?

— Зачем?! — воскликнул Сайрус с неподдельным изумлением.

Гард задумался. Этот тип явно дрожал от страха, но причина была какая-то другая… Рискнуть? Чтобы прижать его к стенке и сделать шелковым? Пожалуй, стоит…

— Теперь скажите мне, Сайрус, — медленно, с расстановкой произнес Гард, — в каком из этих сейфов вы храните наркотики?

— В девятом, — с поразительной готовностью ответил Сайрус, как будто только и ждал этого вопроса.

Руки его безвольно опустились, он еле стоял на подкосившихся ногах. Гард мельком взглянул на Таратуру, у которого от неожиданности перехватило горло.

— Но, господин комиссар… — начал было Сайрус.

— Спокойно, — сказал Гард. — К наркотикам мы еще вернемся. Дайте-ка мне книгу учета кукол.

— У меня десять книг…

— Последнюю. Ту, в которой записаны поступления за две недели.

Не более тридцати секунд Гард листал шикарный альбом в сафьяновом переплете. Затем сказал:

— В третьем сейфе есть пустые ячейки?

— В третьем? — переспросил Сайрус. — Нет, не должно быть. Сейф укомплектован.

— Откройте!

Трясущимися руками Тур Сайрус вытащил из бокового кармана связку ключей и подошел к третьему сейфу.

Когда с тихим металлическим звоном распахнулась тяжелая дверь. Гард увидел сотню ячеек, в каждой из которых в глубине сидела кукла, а ближе к выходу лежал целлофановый пакетик.

К великому ужасу Тура Сайруса, одна ячейка — под номером 97 — была пуста! Сайрус перевел взгляд на Гарда, Гард посмотрел на Таратуру.

— Здесь был Майкл Честер, — тихо сказал комиссар.


5.  МАЙКЛ | Синие люди | 7.  КУДА ВЕДУТ НИТИ