home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 6

Флетч снял трубку со звонящего телефона.

– Позвольте поблагодарить вас за то, что вы соизволили позвонить мне.

– Это Рональд Албемарл Блоджетт Ислингтон Димуитти Флетчер? – спросил женский голос.

– О, нет. Разумеется, нет. Кто может называть его бешеным <Начальные буквы названных имен образуют слово rabid – бешеный.>, подумал он. Ему вспомнилось, как давным-давно кто-то пошутил, сказав, что при отсутствии интересных материалов Флетч укусит собаку, лишь бы не уменьшился тираж.

Кто же именно?

– Кристал! – воскликнул он. – Подруженька моя, задница моя милая. Как поживаешь?

Хихикание. Как обычно. Кристал в своем амплуа.

– Все еще тревожишься из-за своего веса, старушка? Число подбородков не уменьшается?

В отличие от настоящих кристаллов Кристал Фаони не просвечивалась насквозь. Просто ей не повезло в тот миг, когда пришла пора заменить в регистрационной книге запись младенец-девочка на нечто более специфическое. Вот ее родители и дали волю воображению.

С черными волосами, ширококостная, а что кости без мяса, аппетитом Кристал могла потягаться с проснувшимся после зимней спячки медведем.

Прибавьте к этому огромные, широко посаженные карие глаза, нежную бархатистую кожу и быстрый ум, рассчитывавший все на много ходов вперед, отчего тело могло и не перемещаться в пространстве, ибо логическими рассуждениями Фаони обычно находила истину.

С Флетчем она работала в одной чикагской газете.

– У тебя все нормально?

– Я подумала, что мы можем встретиться в баре перед банкетом и как следует напиться.

– Я-то собирался пойти в сауну, а потом на массаж, – просмотрев рекламный буклет, Флетч отметил наличие тренажерного зала, сауны и массажного кабинета, открытых с десяти утра до семи вечера.

– О, Флетч, – вздохнула Кристал. – Ну почему ты всегда заботишься о своем здоровье?

– Последние двадцать четыре часа я не вылезал из самолетов и аэропортов. У меня затекли все мышцы.

– Ты уже напился? По голосу этого не чувствуется.

– Капли во рту не было. Ты все еще работаешь в Чикаго?

– Почему люди ездят на конгрессы? – задала Кристал риторический вопрос.

– Чтобы носить маски и взрывать хлопушки?

– Нет.

– Я не знаю, Кристал. На конгрессе я впервые.

– Так почему ты здесь, Ай-эм Флетчер?

О боже, мысленно простонал Флетч. Все его знакомые знали, что он не любитель конгрессов и прочих многолюдных сборищ.

И не отличался аккуратностью в уплате членских взносов.

– Э...

– Попробую угадать. Ты – безработный, так?

– С одного места я ушел, а на другое еще не поступил.

– Ясно. Так вернемся к исходному вопросу: «Почему люди ездят на конгрессы?»

– Чтобы найти работу?

– Примерно половина. Чтобы найти работу, если не имеют оной, или чтобы получить новую, лучше оплачиваемую, если они и так при деле.

– Ты, несомненно, права.

– Примерно треть участников конгресса ищет, кого бы нанять. Конгресс, мой дорогой мистер Флетч, как тебе хорошо известно, большая мясная ярмарка. И нет нужды напоминать, что я – солидный кусок мяса.

– Если память мне не изменяет, с тобой ни одна комната не покажется пустой.

– Не заметить меня может только слепой.

– А как насчет остальных шестнадцати с семью десятыми процентов?

– Что-что?

– Ты вот сказала, что половина участников конгресса ищут работу, а треть – работников. Остается шестнадцать и семь десятых процентов. Что делают здесь они?

– А, вот ты о ком. Это люди, которые могут бросить любое дело, даже если они не ударяют пальцем о палец, и поехать куда, за чем и когда угодно, лишь бы за чужой счет, а еще лучше, за счет своей компании.

– Вас понял.

– К сожалению, бедная Кристал Фаони, да, полагаю, и ты, не входят в их число, ибо приехала сюда на собственные, быстро убывающие сбережения.

– Кристал, как ты узнала, что я безработный? – Если бы ты работал, то собирал материал для очередной статьи и на конгресс тебя бы не загнали даже под дулом пистолета. Так?

– Но, Кристал, ты же знаешь, я делаю все, что мне скажут.

– Помнишь, как тебя нашли спящим под прилавком в кафетерии редакции?

– Я заработался допоздна.

– Но, Флетч, ты был не один. С одной из дежурных телефонисток.

– И что?

– По крайней мере, на тебе были джинсы. С аккуратно застегнутой молнией. И ничего более.

– Мы заснули.

– Я понимаю. Джек Сандерс едва не лопнул от негодования. Сотрудники кафетерия отказались в тот день работать...

– Больше всего шума бывает из-за сущих пустяков.

– Я осталась без ленча, Флетч, а для меня это не пустяк. Если бы ты тогда работал у старины Марча, то вылетел бы на улицу, не успев надеть рубашку.

– Ты-то работала у Марча, не так ли?

– В Денвере. Там меня и уволили. За аморальное поведение.

– За аморальное поведение? Тебя?

– Да.

– Что же ты такого сотворила? Объелась бананами?

– Ты сам все знаешь.

– Не знаю.

– Это известно всем и каждому.

– Кроме меня.

– Наверное, кроме тебя. Едва ли кто стал бы рассказывать тебе подробности того скандала. На твоем счету их куда больше.

– Многим очень нравится совать нос в чужие дела.

– Знаешь, вместо того, чтобы висеть на телефоне, мы могли бы уютно устроиться в темном уголке бара и совмещать приятное с полезным, благо меню тут богатое.

– Скажешь ты мне или нет?

– Я забеременела.

– Кто же смог это заметить?

– Заметили, можешь не волноваться.

– Без мужа?

– Естественно.

– А причем тут Уолтер Марч?

– Я не проявила должной скромности. Говорила, что собираюсь родить и воспитывать ребенка одна. Тогда мы все думали, что времена изменились.

– Это точно.

– Забеременела я, разумеется, сознательно. От отличного пария. Фил Шапиро. Помнишь его?

– Нет.

– Парень, что надо. Симпатичный. Умный. Из благополучной семьи.

– И что случилось с ребенком?

– Я думала, что смогу родить его, не выходя замуж. Но оказалось, что рожать можно или замужней или безработной.

– Аборт?

– Вот именно.

– Ужасно.

– А на моем банковском счету было тогда чуть больше двух тысяч долларов.

– Ох уж этот Марч.

– Он многих увольнял за аморальное поведение.

– А вот я, как это ни странно, в их число не попал.

– Просто он не поймал тебя. Слышал-то предостаточно, но не верил. Даже я не могу поверить во все, что говорили о тебе.

– Все это ложь.

– Я была в редакции в то утро, когда тебя нашли в кафетерии. И осталась без ленча.

– Извини.

– И человек, воткнувший ножницы в спину старины Марча, должно быть, имел на то веские основания.

– Твоя работа?

– Если меня обвинят в этом, огорчаться я не буду.

– Могут и обвинить. Ты входишь в категорию тех, у кого был мотив для убийства. Он же лишил тебя ребенка. Ты была здесь этим утром?

– Да.

– И могла убить его?

– Полагаю, что да. По словам Лидии, дверь в номер была открыта, когда она увидела мужа с ножницами в спине. Любой мог войти и убить его.

– Что еще известно тебе об этом убийстве, Кристал?

– Думаю, ни одно убийство в истории не будет иметь такой прессы. На Плантации Хендрикса собрался весь цвет журналистики Америки. И, полагаю, приедут даже те, кто не собирался участвовать в конгрессе, именно из-за этого убийства. Ты представляешь себе, что означает для карьеры таких, как мы, освещение расследования обстоятельств смерти Уолтера Марча? Тем более, при такой конкуренции.

– Представляю.

– Тут можно без труда отхватить Пулицеровскую премию <Ежегодная премия лучшим журналистам США.>.

– Чьи были ножницы? Ты знаешь?

– Их взяли в вестибюле отеля. С регистрационной стойки.

– О.

– А ты думал, что уже раскусил этот орешек, Флетч?

– Да, знаешь ли, мелькнула такая мысль. Редко кто возит с собой ножницы, во всяком случае, достаточно большие, чтобы убить ими человека. Скорее всего, это могла быть женщина...

– Флетч, тебе нужно избавляться от мужского шовинизма. Я уже говорила тебе об этом.

– Но теперь все это не более чем досужие рассуждения, раз ножницы лежали на регистрационной стойке, где их мог взять кто угодно.

– А ситуация, скажу тебе, презабавная, – Кристал хихикнула. – Журналисты снуют по отелю, выискивая крупицы информации. Коммутатор раскалился от междугородных звонков. И я сомневаюсь, найдется ли сейчас хоть одна замочная скважина, к которой не прилипли чье-то ухо или глаз.

– Да, забавно, – согласился Флетч.

– Иди на массаж, сибарит. На банкете-то увидимся?

– Обязательно. Я не пропущу его ни за какие коврижки.

– Меня ты узнаешь. Свой жир я ношу с собой.


ГЛАВА 5 | Жребий Флетча | ГЛАВА 7