home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 23

— Но согласись, Ася, это фашизм какой-то. Меры-то драконовские, — серьезно обратился к жене Родион, посреди рассказа о чудесных событиях в городе С.

Рэн слушал, и не верил собственным ушам — по всему получалось — наши в городе.

— Ну я, например, пью пиво, что я — скинхед? — пожал раздраженно плечами Дима.

— А я пью вино, — важно протянул Борис и расхохотался.

— Ну и Слава Богу, — так же протянула Ася.

— Мы, конечно, сами не пьем, но это наше личное дело. И если кто-то будет ходить по улицам и бороться за трезвость таким способом…

— А еще, Родненький, мы не грабим, не убиваем и не распространяем наркотики, и если кто-то будет ходить по улицам и бороться с этими людьми…

Мужчины осуждающим хором попытались обвинить единственную женщину в экстремизме. Однако, Ася, предпочитавшая в компании друзей мужа скромно помалкивать, когда закусывала удила, не считалась не с авторитетами, ни с количеством соперников в споре.

— Извините, мальчики, мне иногда кажется, что вокруг — война. А вовсе не Ордусь. Пока мы тут сидим, в этой комнате и рассуждаем о Ван Зайчике и хоббитах, у нас полное впечатление — что все в мире можно решить с помощью разума и компромиссов, но вечером мы боимся выходить на улицы. Да мы даже днем боимся выходить на улицы, не так давно прямо в автобусе мужика забили насмерть, заступился за кондуктора. Тоже ребята под пивом были. И все всё понимают, что несовершеннолетним пива нельзя и тэ пэ и тэ дэ, но думают только о том, что сегодня нужно сделать выручку…

Рэн слушал спорящих, казалось, и с живым интересом и довольно рассеянно. Если бы сейчас найти своих! Или это обман, совпадение? Первая мысль, конечно, была: они! Но потом… Ведь и дядюшка Луи и Шез — духи, здесь же речь идет о существах вполне обладающих телесной сущностью, да и описание всех троих, точнее, четверых, с лошадью, лишено конкретики, разве что реакция на этот мир так созвучна теперешнему состоянию Рэна, если только это…

— …если только это не простое хулиганство, — закончила свою речь Ася и пошла на кухню за кружками. Там она подумала и поставила на газ кастрюлю с супом.

— Описываются также такие жуткие случаи, — все с той же слегка замаскированной иронией продолжил разговор Борис. — Представьте себе: дискотэка, темнота — друг молодежи, чудная музыка с еще более чудными словами: «жорево»и, хм… еще одно слово наподобие, но не при дамах… «конечно, это здорево». Четверо девочек в туалете бьют костлявыми коленками в лицо пятую девочку, типа «девочка плачет, девочки смеются», еще одна разговаривает с унитазом на им двоим понятном языке, еще одна рыдает, «вся в слезах и губной помаде»от того, что «как ты могла, подруга моя»; в углу под лестницей целуют кого-то, как говорится, опять же в песне — «везде», хотя сомнительно, что «восемнадцать ей уже»; тут же кому-то тихо хорошо в стране непуганых глюков; около бара кому-то хорошо громко — ржут, как могут только по обкурке… Но довольно описаний, я думаю все присутствующие ярко представили себе картину, где световые эффекты в виде милицейской мигалки (вдумайтесь, друзья, как это символично), и разных там мертвящих стробов выхватывают из однородно колыхающейся массы бледные, дергающие лица, где диджей — груб…

Тем временем Ася принесла с кухни большую тарелку дымящегося супа, ложку и хлеб, водрузив все это на круглый стол, рядом с мирно гудящим агрегатом на зеленом экране которого время от времени появлялась надпись: «Поесть бы!». Рэн не нашел в себе сил отказаться. На его вопросительный взгляд хозяйка ответила, что остальные уже отобедали. Рэн отметил про себя несколько излишнюю худощавость хозяйки, да и у Родиона, не смотря на его крупное сложение и детскую припухлость щек, резко выступали скулы. С кухни слышно было, что опустевшую кастрюлю сунули под водопроводный кран. «Сколь бы ни был плох этот мир, но если люди здесь с такой легкостью делятся последним с первым встречным, крест на нем ставить рано,»— подумалось ему, и от этой мысли стало спокойнее.

— … И вот, представляете себе, — продолжал тем временем Борис. — В зале меркнет свет, пардон, то что было вместо света, и глохнет музыка, пардон, то, что было вместо музыки. Невесть откуда взявшийся прожектор высвечивает изогнувшуюся фигуру с бас-гитарой, и на зал обрушивается мощное соло, сравнимое лишь с бомбовым ударом. Зал замирает в непонятках, правда, не ждите здесь тех исполненных одухотворенности и просветления выражений на лицах, как в подобной ситуации в фильме «Тело будет предано земле, а младший мичман будет петь». Бурный музыкальный выброс заканчивается так же неожиданно, как начался, и гром сменяется проникновенным и сердцесжимающим вступлением из «Лестницы в небеса»«Зепов». На фоне этой печальной, но светлой мелодии, рождающейся в простом переборе струн в баре начинают биться бутылки спиртного. Они падают и падают, попадая на пол и в ритм музыкальной теме. Естественно они разбиваются. Некто с места звукорежиссера начинает посылать в зал ленты шелестящего серпантина, при ближайшем рассмотрении оказывавшегося магнитными лентами распущенных кассет, при дальнейшем выяснении с записями «Дискотеки Аварии», ДеЦЛа, «Руки вверх»и других деятелей. Примечание: «Тату»и «Алсу»были подраспущены, но пока оставлены, очевидно, для дальнейшего рассмотрения их судьбы. То здесь, то там раздаются тут протестующие вопли и вдруг на стропах под потолком оказываются пять-шесть энергично извивающихся фигур. Их взлет сопровождается нежным напевом «Маленькой лошадки»Найка Борзова и отслеживается белыми снопами люмининсценции… «Внимание! Вашим взорам представлены отловленные в зале распространители наркотических средств. Начинаем викторину. Внимание распространителям, в случае неправильного, заведомо ложного ответа на вопрос вы будете раскачаны и сброшены вниз. Напоминаю высоту зала — 5 метров. Есть риск вылететь в окно, прямо на проезжую часть. Так что будьте предельно правдивы. Внимание вопрос: Фамилия, имя, отчество, погоняло…». Затем были еще заданы вопросы: Употребляют ли сами они наркотики; сколько они с этого имеют, кем они считают потребителей наркотиков; почему сами избегают столь чудесного кайфа; назовите точное число ваших клиентов, отбросивших копыта за время их «работы»; сколько из них скончалось от передоза, сколько от СПИДа и гепатита, сколько покончило с собой, сколько переместилось в места не столь отдаленные; и что бы они хотели, вылететь сейчас в окно на мостовую или уколоться пущенным по кругу шприцом. Первоначально наивные вытащенные за ушко да на солнышко пытались юлить или «уходить в глухую несознанку», но после того, как пару из них слегка треснули об пол, ослабив стропы, а затем вновь вознесли, ответы пошли откровеннее. Некоторые даже развоевались и, прекрасно осознавая конец карьеры, обзывали стоящих внизу лохами, недоумками и пр., доходчиво разъясняя присутствующим, что все они трупы и дорога их на кладбище, потому что никуда они не денутся, и все равно будут колоться и ширяться. Все это казалось бы талантливо поставленным комитетом молодежи спектаклем в рамках «Рок против наркотиков», если бы у одного из подвешенных не капала вниз из разбитого носа настоящая кровь, если бы еще один из них не корчился в истерике, если бы не бились методично бутылки, в том числе в руках присутствующих и если бы пол-зала до этого не приобрело у разоблаченных торговцев их товар за вполне реальные деньги. «Ну что ж, ребята, похоже вы — слабое звено в сегодняшней игре», — завершил наконец все тот же иронично-громогласный голос и под надрывный голос Земфиры, констатирующей, что «У тебя — СПИД, а значит мы умрем!»парашютисты поневоле были отпущены и тут же исчезли из зала…

— И чем все это закончилось?

— Я не знаю.

— То есть как?

— Не знаю и все, — надулся загадочный Боря. — Очевидцы издают по этому поводу только разные малочленораздельные звуки: «О», например, или «У-у», или просто качают головами. Но в зале, уборщицами было найдено несколько брошенных и даже раздавленных пакетиков с неизвестным содержимым. Хотя не думаю, чтобы это стало тенденцией.

— Секта самоубийц какая-то, — зябко передернула плечами Ася. — Если, конечно, не борьба за сферы влияния между нашими и березниковскими или пермскими, вообще, группировками… В любом случае этим артистам не позавидуешь. Ухлопают запросто, если уже не ухлопали…

— А мне это больше напоминает… угадайте, что? — занялся своим любимым — загадыванием загадок, Борис.

— Похождения Коровьева и Бегемота, — хором угадали остальные, кроме, правда Рэна О' Ди Мэя. Тот весь внутренне заметался от тревоги, но просто не представлял, что теперь делать: как искать этих, возможно, своих, а возможно, не своих, но все равно хороших, и таких близких по духу ребят в городе, в котором так трудно разбираться, и к тому же все стражи ищут тебя, и дружки тех, с кем пришлось сразиться ночью за речкой, тоже ищут. Наконец он решился:

— Помогите мне найти их! Прошу вас!

Тут все замолчали, а Ася горестно всплеснула руками, так она и знала: добром добро никогда не кончается, сердце у нее заныло от тревоги и тоски, и захотелось ей вскочить и передушить здесь сразу всех их, этих мужиков, чтобы потом не страдать.

— Скажите мне, дядя, как красных найти, я буду сражаться за правое дело, — сымпровизировал Родион. — Тебе мало, что ли, показалось этой стычки? Слышишь, что Ася сказала: самоубийство это. Ты, прости за пошлость, о родителях подумай, — на лице молодого человека ясно прочитывалось, как нежелание учить кого-либо жизни борется с тревогой за такого решительного нового знакомого.


ГЛАВА 22 | ВИА «Орден Единорога» | ГЛАВА 24