home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 16

Дождь льет. Льет дождь…

Тут Ромка отдал себе отчет (Это мать любит так говорить: «Йоган-Ромуальд (Да, такое вот у него имечко!), ты отдаешь себе отчет?»), что неизвестно уже, сколько времени смотрит в окно и полощет уши звуком льющейся воды. А ведь надо готовиться к проклятой олимпиаде.

«Это очень важная ступень, Йоган-Ромуальд!». Для мамы это очень важная ступень. Куда? Иногда Ромке кажется, что к психушке.

Через двор скачками несется сосед, холодные струи стекают по его оттопыренным ушам и льют за шиворот. На натужно покрасневшем лице — тревога. Не за себя, за Германа. И именно над Германом раскрыт огромный черный зонт. Огромный черный зонт над огромным черным ротвейлером. Когда лапы Германа ступают в лужу, сосед весь болезненно передергивается. Интересно, будь Герман обычной дворнягой, и не маячь на следующей неделе губернские собачьи соревнования, этот мужик так же бы переживал?

Ромке вдруг подумалось: вот он, Ромка и Герман…

С кухни просто обалденно пахло приближающимся ужином. Мама сегодня не успевала «сделать все, как надо», и готовила «на скорую руку»: слой риса, слой морковки, слой лука, слой рыбы, потом все снова так же. Между слоями промазать майонезом. Потом в духовку.

Скоро придет с работы отец. Ужинать он всегда приходит домой. Наверняка, Та так готовить не умеет. Ни одна из Тех не умеет готовить так, как мама. Не понятно что ему, вообще надо, чего не хватает?

Мама очень красивая. Ну не то, чтобы очень красивая… Не всем ведь понравятся еврейский нос и крупный подбородок. Но уж подать себя она умеет. Всегда на высоких каблуках, всегда одета, будто идет на вечеринку, где собирается самая модная и светская тусовка. А ее ярко-апельсиновые кудри? Роскошная дама и при том респектабельна и добропорядочна.

Хозяйка — идеальная. У них дома уютно и красиво, как в «Бурде»на картинках. И все это при том, что они совсем не богаты. Со всеми такая милая, общительная. И при том — поэт.

Мама пишет очень даже красивые стихи, и их даже печатают в местных газетах, и руководитель их местного поэтического клуба даже как-то целовал ей руки и называл кем-то из школьной программы. Правда, ему уже лет под семьдесят… Но мама все равно этим очень гордится. И отцом тоже гордится. Он — «прекрасный администратор». У него — «административный талант». У них вообще все талантливые. Это фамильное. Генетически передающееся. Вот Ромочка, например, занимается плаванием, играет на фоно, разбирается в компьютере и шахматах и участвует в олимпиадах по физике, математике и биологии…

Иногда Ромка просыпается в холодном поту: ему снится, что он — не талантливый. Что генетически он — тупой. А это значит… Вот ведь! Давал же себе слово не вспоминать Люлю!

… Люлю взяли из роддома, у другой женщины потому, что мама отчего-то не могла больше рожать, а в настоящей семье должно быть два ребенка. Никто, кроме членов их семьи не знал, что Люлю «взяли». Мама даже носила под свитером подушку и понарошку ложилась в больницу «рожать». Люлю специально для мамы выбирала заведующая отделением. Чтобы та была здоровенькая и с относительно приличными генами.

Потом мама с заведующей разругались: потому что Люлю оказалась бракованной.

До школы всего этого не видно было. Люлю была такой хорошенькой, с рыжими косичками и голубыми глазками. Мама одевала ее в потешные шляпки и платьица, а в ушках у Люлю блестели золотые сережки. О, Боже! Он ведь даже ревновал к Люлю маму! Прости меня, Люлю!

А потом начались проблемы. Время от времени Люлю начала закатывать жуткие истерики, связалась во дворе с «дурными»девочками, залезла в кошелек к бабушке, даже пару раз специально «потерялась». И еще, кроме рыжих косичек, у нее совсем не было талантов. Она уже в первом классе умудрилась учиться на одни «двойки».

Мама с папой потащили Люлю по врачам, и оказалось, что Люлю бракованная. Что-то там у нее в генах не то. Что, возможно, у нее и вовсе олигофрения или истерия, или еще что-то такое, страшное. И вырастет из нее, скорее всего, воровка и шлюха…

Мама с папой долго-долго думали и вернули Люлю.

Правда, уже не в роддом, а в интернат…

…Ромка почувствовал, что по спине его, так же как дождь по оконному стеклу, стекает холодный пот. Он представил, как Люлю сидит там на заправленной коричневым колючим одеялом кровати с панцирной сеткой и со злобной и тоскливой гримаской так же смотрит в окно.

Время от времени Ромка говорил себе, что вырастет и заберет Люлю себе. Пару раз он даже прокричал это матери, размазывая по щекам слезы и топая ногами. Но вдруг Люлю и правда, сумасшедшая? Он стал бояться, что Люлю вырастет и всех их убьет.

А потом пришел страх почище этого.

А… Вдруг… Он тоже.

Вдруг мать вообще никогда не могла рожать, и его самого когда-то также «взяли»?

Ромка кидался к зеркалу и подолгу рассматривал лицо, уши, руки. Нет, он похож. Он похож. У него фамильные губы, брови, и даже родинка как у отца.

Но ведь и Люлю очень даже смахивала на мать…

Может, как раз поэтому, а не из-за переходного возраста отец так часто раздражается им. Может эти, такие холодные и задумчивые взгляды, которые он порой замечает, это как раз и значит, что мать в такие моменты думает: не бракованный ли и он?..

Ромка ткнулся в учебники, дрожащей рукой перелистывая страницы. Он будет лучшим! Самым лучшим! Ему нужна эта победа и много-много других побед! Он докажет! И Бог с ней, с Люлю, главное, чтобы его мамочка была с ним!

Ромка вскочил, метнулся было на кухню: обнять, ткнуться бледным лицом в тепло пахнущий, родной халат… Но вместо этого, сел отчего-то обратно.

Дождь лил. Дождь все лил. И Ромка думал что, в действительности, главное, ему сейчас ни в чем не отдавать себе отчета . Жизнь — сложная штука. У него — тяжелая карма, как пишут в книжках. А его, Ромкина, голова, в принципе очень маленькая, меньше футбольного мяча, и сердце Ромкино, оно тоже — с кулачок.

В этой голове и в этом сердце никогда не поместиться всем этим сложностям, не разломав их, не разорвав их в клочки.

Пусть лучше льет и льет и не кончается дождь.


ГЛАВА 15 | ВИА «Орден Единорога» | ГЛАВА 17