home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 4

Пешком так пешком. Еще не рассвело. Точнее, в светлое всю ночь небо не выкатилось заспанным яблоком солнце. А они были на ногах.

В странной лавке, отчего-то называемой «Самый огромный рынок на земле», очевидно, в силу свойственной местным жителям самоиронии, из съестного им предложили только какие-то приторные сласти; засушенные и жирные кусочки неизвестного Рэну овоща в ярких пакетиках и нечто очень отдаленно похожее на простоквашу с фруктами. Все в бессовестно мелких упаковках. И еще совсем маленькие, твердые подушечки, которые и есть нельзя было, только жевать. Однако, несмотря на абсолютную бесполезность и не особую сладость, подушечки обрадовали малышню.

Что интересно, фактически на всех упаковках писалось, что то, что внутри, является «райским удовольствием»или «чудом», или еще каким-нибудь «источником вечного наслаждения». Впрочем, для Рэновых юных знакомцев это так и было. Все жевалось и проглатывалось в сосредоточенном и священном молчании.

А перед глазами молодого человека, пристроившего Славку на плечи, а Танечку взявшего на руки, разворачивался смотрящий самые сладкие, предрассветные сны Солнцекамск. Кое-кто из вдруг да заглянувших в это повествование мужчин усомнится, скептически усмехнувшись, в геркулесовых способностях Рэна. Но, во-первых, необходимо учитывать, что физическое воспитание оруженосца Рэна О' Ди Мэя значительно отличается от уроков физкультуры в одиннадцатом классе или на первом курсе Вуза. А ведь именно в бесцельном беганьи кругами и редких встречах с оправдывающим свое наименование «козлом»зачастую и состоит подготовка современного мужчины к жизненным невзгодам. Несправедливо будет также не упомянуть универсальное и обязательное качание пресса, которое загодя готовит всех девочек к родам, а всех мальчиков к получению ударов в живот. Конечно, существует еще такой популярный вид физического самовоспитания как «качание»или «закачивание». Но при учете параллельных с этим процессов курения, выпивания и прочих несовместимостей со здоровьем, результатом является чисто внешний эффект.

Оруженосцу же по штатному расписанию не полагается конь, зато полагается хозяйский меч, килограмм десяти-пятнадцати, копье метров трех и какие-нибудь еще сумки с припасами. И все это «бегом, бегом, салага». Существо он в результате выносливое, как верблюд.

Да и весу-то в шестилетнем белобрысом Славке с вечной соплей как «заячьей губой»значительно меньше, чем в любом его благополучном ровеснике.

А, да, город.

После моста начинался известный уже рынок, по счастью, пустой и тихий. С одной лишь, заторможенной с бессонной ночи девушкой — продавщицей супермаркета. И спящим здесь же охранником. Девушка долго еще потом пыталась раздумывать над происхождением странной группы ночных покупателей, но мысли текли лениво и все в сторону горячей ванны и чашечки кофэ или, на худой конец, что неизменно ассоциируется с предыдущим, какавы с чаем. Читай девушка В.П. Крапивина, в голову ей пришли бы образы Хранителей, Юкки и его сестренки и так далее. Но девушка читала только «СПИД-инфо», и легкие, зыбкие образы, возникающие в ее утомленном сознании в результате все равно вели к ванне и кофе, хотя и окольными путями. Пути эти терялись где-то в темно-синих глазах юноши, с трудом разбирающегося и в покупках и в деньгах. То ли придуряется, то ли хочет познакомиться.

А Рэн думает о том, что рынок тих и чист. Спят странные рыжие железные палатки, и нелепыми кажутся деревянные настилы, днем богато засыпанные товаром. И нет тут Вики. Что само по себе уже чудесно.

А храмы, пусть в них и находится неведомый «музей,»и живет этот, то ли Сталин, то ли кто, все-таки красивы и заставляют сердце петь и молиться.

С рынка они вышли на дорогу. Если долго идти по ней, по словам Томки, можно было выйти в эти самые, благословенные Родники.

Дорога Рэну понравилась, хотя в песчаных пыльных дорогах его родины была своя, томящая сердце прелесть. Но о ней как-то забывалось в дождливое время. На мостовой же того и гляди, чтобы верхние зубы нижними не выбить.

Эта же дорога была гладкой и, пусть и твердой, но какой-то эластичной. Ни особых колдобин, ни рытвин. Рэн даже присел и потрогал ее рукой. От сизо-черного «асфальта», как называли это Томка с Колькой, исходил тонкий ни на что не похожий аромат. Он освежал в памяти те Битькины песни, где присутствовал верный «Харлей», и где храбрые байкеры увозили далеко в поющий и цветущий Вудсток своих юных, длинноволосых подружек — хиппи. В общем. Это был запах рок-энд-ролла, и Рэн сразу полюбил его.

По правую сторону дороги тянулся ряд кирпичных красных магазинов с красивыми белыми окошечками и прозрачными стенами, в некоторых из которых были выставлены напоказ большие картины. Выполнены картины были искусно: людей на них очень трудно было отличить от настоящих. Только сюжеты были выбраны странные. На одном, например, изображался мужчина по имени Деним, который, глядя идущим мимо людям прямо в глаза, с довольно заигрывающей улыбкой расстегивал на себе рубашку. Штаны на нем так же были несколько расстегнуты, и из-под них торчали нижние рейтузы, красные в белый горох, подвязанные веревочкой.

На соседнем плакате две девушки по фамилиям Кевин и Кляйн, ставшие, очевидно, свидетелями безобразного поведения юноши, громко (судя по их широко раскрытым ртам) хохотали, высоко подпрыгнув и болтая ножками в воздухе.

Сомнительные товары предлагают лавки на главных улицах города! Рэн настороженно обернулся на детей. Но тем, очевидно, подобное было не в новинку.

«It's a wonderful, wonderful life!»— промурлыкал себе под нос Рэн, но слово «wonderful»не несло в себе восхищения.

По левую сторону находился мини-лес, опять-таки неприятно связанный в воспоминаниях с Викой. В глубине этого искусственного леса, который, по мнению Рэна, действительно имел в городе свою прелесть, спали на скамейках бездомные. Их храп был слегка слышен, наподобие шума отдаленного водопада. В глубине этого леса так же, как было уже известно Рэну, находилась могила героев. Правда, что несколько шокировало, без креста. Статуя одного из героев, стоя на пьедестале, выходящем лицом на дорогу, твердо направленным пальцем указывала направление, в котором следовало искать подлого убийцу погибших. Возможно, конечно, это был полководец или царь, но почему тогда даже без коня или этой их повозки-чудовища? Позади статуи шли ступеньки, по которым можно было сразу нескольким людям, даже небольшому отряду, подняться и посмотреть в указанную сторону, для того, чтобы разглядеть врага. Очень полезная вещь для внуков героя. Не нужно слушать кого попало, искать полезную литературу. Подошел и посмотрел, кто дедушку обидел. (Действительно, изображен был не очень молодой человек, с бородкой). Кстати, бронзовый перст указывал на один из портретов, выставленных в огромных окнах. На нем довольно красивая, но, очевидно, злобная дама поглаживала бриллиантовое колье на своей груди. Отравила, небось, мужа и радуется наследству… Да. Все тут и просто и сложно.

Дорогу пересекала еще одна. На перекрестке она была разрисована белыми полосами, а на столбах мигали желтые маяки.

— Нам наверх, — Томка деловито заправила за невидимки разлетающиеся неопределенно подстриженные волосы, — Я у тетки Раи спросила, у нее крестница в Родниках. Тяжело Вам, наверное? — Томка постоянно хмурилась и облизывала острым розовым язычком болячку в углу губы.

— Думаешь, надо идти быстрее?

Томка скорчила неопределенную гримасу:

— Из города надо бы скорее выйти. На ментов еще напоремся.

Рэну почему-то показалось, что дело не столько в милиции, сколько в кримпленовом балахоне и рваных туфлях.

Дома карабкались наверх вместе со спутниками.

— Вон, кстати, детприемник, — Томка кивнула на двухэтажный обшарпанный особнячок в акациевом палисаднике, — Если дело не выгорит — сюда отправят. Не знаю, куда уж лучше: сюда или домой.

— А что, здесь сильно плохо?

— Да здесь-то нет, — вмешался в разговор запыхавшийся Колька, — Здесь, говорят, нормально. Только это ведь так, пересылка. Отсюда не домой, так в интернуху. А там… — Колька, похоже на сестру поморщившись, махнул рукой, — Могут даже и в разные распихать. Не в тюрьмы разные, так в камеры. Ну, не прямо так: в тюрьмы, — засмеялся над вытянувшимся от такого заявления лицом Рэна мальчишка, — Просто интернат — тоже дерьмо хорошее, та же тюряга. Кормят, конечно. С голоду не сдохнешь. Но между ребятами законы просто зоновские…

— А приют в Родниках?

— Ммм… — Колька мечтательно зажмурился, — Ты вон у Томки газетку попроси. Она за пазухой носит. Там это… семейного типа. Ну… воспитатели вроде как папкой с мамкой прикидываются. Всего живет человек пятнадцать-двадцать. С сестрами-братьями можно. В школу ходишь обыкновенную…

— Тише ты, размечтался, — шикнула Тамарка, — Ментовка впереди. Проскочить надо. Детдом — как детдом. Может, режим помягче. Все равно, Алка сопьется — тогда уж точно раскидают… Как мелкотня-то без меня, — добавила она уже шепотом, тяжело, по-бабьи вздохнув и ссутулив худенькие плечи.

— Да, кстати, а в этот детприемник кого вообще отправляют? — поймал за хвост очень важную, вертевшуюся в голове мысль Рэн.

— Да всех и отправляют: кто осиротится, чьих родаков права лишат, ну бегунков, конечно. Тех, в смысле, кто из интерната линяет.

Рэн еще раз обернулся на светло-салатовый домик (так, двухэтажные здания — для него уже домики) — запомнил. Может, здесь в курсе Битькиной судьбы? Хотя пункт номер один, это, конечно, «Миф». Не могла Битька не навестить корпорацию.

Милиция оказалась простым, серым, пятиэтажным зданием с названием «Милиция», каждая буква которого помещалась на отдельном кружочке голубого цвета. Рядом со входом стояло несколько патрульных машин. А вокруг цвела акация и одуванчики. Мирно стрекотали ночные цикады. Никакого вооруженного патруля, как это представлял себе молодой человек, не было и в помине. А Рэн-то уж думал, придется воспользоваться мечом. Но, видимо, самые ранние утренние часы — во всех мирах самые тихие.

Мимо продребезжал стеклами порожний длинный монстр. Рэн уже знал, что эта штука называется «автобус»и занимается извозом. У местных отношение к «автобусам»странное. Они их ненавидят и постоянно клянут. Однако, огромными толпами собираются в местах их стойбищ и ждут, пока наконец какой-нибудь смельчак не плюнет, не оседлает свое чудовище и не подъедет к людям. Они же, только что стоявшие с видом чинным и надменным, тут же бросаются с ревом и воинственными воплями на отбившееся от стада животное.

Но как ни странно, избиению не подвергается ни всадник, ни его повозка (что же это такое: бронированное прирученное чудовище или магической наукой управляемая карета — Рэн не решил пока окончательно). Люди со звериной дикостью набрасываются друг на друга, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков.

Впрочем, и те не остаются в долгу. Не один раз Рэн становился свидетелем сцен, когда резвые и прыткие, несмотря на преклонный возраст, пожилые дамы, осыпая проклятьями молодежь, ловко спихивали эту молодежь худенькими телами с железных ступенек, клюками прокладывали себе путь к победе. Было дело: две дамы, по виду, строгому и чванливому — знатные, вцепились друг другу в волосы, ломая искусные прически.

Конечно, позорнее всего вели себя мужчины: плечистые и крепкие, они разбрасывали все на своем пути, стремясь занять места получше. Первоначально, когда Рэн думал, что толпы собираются для нападения на ненавистные «автобусы», мужчины в первых рядах казались естественным явлением. Немного же разобравшись в целях и последствиях штурмов, Рэн вынужден был сделать по поводу здешнего сильного пола неутешительные выводы…

Жилые дома закончились. И пейзаж по сторонам стал совсем уже странным. Серые безжизненные горы, изрытые мелкими норами (будто карапуз-великан играл здесь в песочек). Гигантские трубы на малюсеньких домиках, из которых валил клубами разноцветный дым. Высокие дома без окон, окутанные паутиной лестниц. Странные мельницы и скелеты железных чудовищ. Все едва заметно, но неуклонно, двигалось.

Рэн почувствовал, как по спине струйкой течет холодный пот. Однако, спутники его не пугались, а только любознательно выворачивали головы, пальцами указывая друг другу на диковины.

Приходилось так же переходить огромные мосты, где до земли нельзя было долететь, не разбившись и не переломав костей. До земли потому, что реки под ними не было, а были дороги из железа и дерева, по которым с лязгом и грохотом проносились гигантские змеи, тело которых состояло из огромных деревянных и железных же ящиков, полных бревен и руды. А, может, эти ящики были привязаны у них к спинам. Ребятня при виде змей радовалась, прыгала и кричала: «Поезд! Поезд!», хотя даже ветер, поднимаемый таким несущимся чудовищем был настолько силен, что трепал волосы им, стоящим высоко наверху.

Деревьев здесь было меньше. Хотя удивительно, как они вообще жили в таком чуждом для них месте. Рэну тут явно не ужиться.

Хотя… Все эти страхи и неудовольствия местным устройством не могли перебить в душе и во всем существе Рэна дерзкого, на свежий ветер похожего подъема.

Он видел такое, какого никогда не видел, и все вокруг было самым захватывающим приключением на свете. Дорога упруго пружинила под молодыми ногами, и небо было ультрамариново-синим. И даже пот, пропитавший рубашку, потом будет вспоминаться преображенным в мурашки священного ужаса.

Кругом обошли пост с бдительными и суровыми, хотя и юными совсем стражами ГИБДД и вскоре вошли в лес, где от ставшего привычным пути отворачивала более узкая дорога, и у поворота стояла чугунная статуя огромной курицы с яйцом и надписью: «Родниковская птицефабрика», туда и повернули.


ГЛАВА 3 | ВИА «Орден Единорога» | ГЛАВА 5