home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 40

Амбр, собственно, не был человеком глупым, и пышным своим цветением единственная и неповторимая радиостанция обязана была отсутствию барона в его подземных имениях. И вот он вернулся, и только в течение времени, понадобившегося главе тоталитарного мирка на продвижение от окраин его до своей резиденции, успел услышать уйму грозящих немалыми осложнениями, даже и бунтом, песенок и высказываний, в том числе и в свой адрес. Причем песенки, посвященные тирану, имели зачастую характер оскорбительно уничижительный, представляющий его грандиозную фигуру как мелкого озабоченного старикашку. То багровея, то белея от гнева Амбр, выслушал исполняемые в его честь «Мочалкин блюз»(«Я мэн крутой! Я круче всех мужчин. Мне волю дай, любую соблазню…»), «Поручик Иванов»(«Где ты теперь, поручик Иванов? Ты на парад выходишь без штанов…»), естественно, «Старик Козлодоев», стремящийся в окошко залезть, к какой-нибудь бабе, в мокрых штанах к тому же, и так далее.

И, черт подери, он видел, нет, видеть, конечно, он не видел, это было бы слишком, но он чувствовал ухмылки в бородах сопровождающих его, слышал, нет, тоже конечно, не слышал, но кожей чуял хихиканье за серыми стенами — хихиканье его рабов.

Конечно, не было ничего проще, как послать вперед себя приказ заткнуть пасть осмелевшему оруженосцу. Залить его хамский рот расплавленным оловом или выбить все зубы, или просто вырвать грешный его язык. Но барон предпочел покачиваться в седле, ощущая, как бродит по жилам гнев, как захлестывает он горячей волной мозг, как дрожит в кончиках пальцев. Вот ярость наполняет, наполняет, наполняет его… Спасибо, оруженосец, за острые ощущения. Браво. Три ленивых хлопка. Ты надеялся на бурные овации?

Дверь клетки за спиной Рэна распахнулась, когда он пел «Партизанов полной луны». Горло паренька перехватило от звука заскрипевшего позади железа, но он не сбился продолжая:

— Тем, кто держит камни для долгого дня

Братьям винограда и сестрам огня

О том, что есть во мне, но радостно не только для меня.


Я вижу признаки великой весны —

Серебряное пламя в ночном небе.

У нас есть все, что есть; пришла пора —

Откроем ли мы двери?..


Гитара, вырванная из рук вскрикнула не испуганно, а скорее возмущенно. На мгновение в подземном баронстве Амбра замерли все руки, остановились все глаза. Нет, конечно, некоторые из глаз наполнились и злорадством тоже, некоторые руки запотирались: чужая смелость, она ведь, собственно говоря, раздражает… Но не все, не все. А замерли все. На мгновение.

Двое стражников прижали юного диджея спиной к решетке, не давая не то что двинутся, но и дышать толком. В клетку зашел барон. С любопытством оглядел оруженосца с ног до головы: странное дело, несмотря на едва прикрывающие израненное тело лохмотья, стягивающий горло ошейник, изможденность и явное нездоровье, глаза парня были на удивление ясными, да, что там — они просто светились, ярко и спокойно. Только на дне их едва заметно плескалась тревога, не за себя.

Барон повертел в руках потертый рыжий инструмент, гитара заворчала, тихо, но не без вызова. Барон подумал, что можно было бы бросить эту фанерную погремушку вниз на камни, чтобы остатки ее растоптала толпа. Та самая толпа, которой наивный певец пытался внушить крамольные мысли. Что ж, было бы эффектно… Однако по некоторым причинам, он опустил гитару к собственным ногам, и лично опустил на нее сапог.

Струны закричали, барабан хрустел, как грудная клетка. У Рэна, сперва пытавшегося вырваться из сковывающих его рук, лицо совершенно побелело, и с закушенной известково-белой губы черной струйкой текла кровь. Порванные струны с жалобным дребезжанием бессмысленно шарили в воздухе тонкими пальцами. Барон с удовлетворением заметил, что юный враг его бессильно дрожит, и короткий вздох оруженосца, полный бесконечного отчаянья, порадовал его и удовлетворил.

Однако стоило ему лишь двинуться к выходу, как он услышал негромко, но отчетливо произнесенное:

— Так кто у нас начальник и где его плеть?

Страх — его праздник и вина — его сеть.

Мы будем только петь, любовь моя,

Но мы откроем дверь.

Мальчишка с разбитым ртом упал на труп своей гитары. Впрочем, песню он закончил.


ГЛАВА 38 | ВИА «Орден Единорога» | ГЛАВА 41