home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 9

— …Ну, ничего такого особенного они и не сделали.

— Ну, нет уж, Пруни!!! Ничего особенного, Пруни?!! Как ты только можешь так говорить, Пруни?!!

— Послушай! Санди!..

— Пруни!!!

— …Каждый второй посетитель…

— Пруни!!!

— …обязательно щелкает по носу…

— Пруни!!!

— …или по лбу маленького кухонного тролля. Это уже своеобразная традиция.

— Пруни! Как ты можешь так говорить?!

— …И стоит ли из-за этого устраивать такое разрушительное побоище? А если бы ты кого-нибудь убил, Санди?

— Ты прекрасно знаешь, Пруни, я никогда никого не убиваю! И, вообще, как ты можешь так говорить?! Ты! Ты — Черный плащ, Зорро этих мест! Нельзя! Мерзко! Гадко! Недостойно обижать маленьких кухонных троллей!

Пруни, Битька и новоиспеченный Шез Гаррет удобно расположились в выросших на их же глазах из пола плетеных креслах с обивкой из мха, вокруг полного разнообразной снеди круглого стола, напоминающего гигантский гриб с плоской шляпкой.

Санди Сан бегал вокруг, размахивая руками и хватаясь за шевелюру. Время от времени он сдергивал со стола массивную литую вилку с инкрустациями на перламутровой ручке и ударял ей со звоном то по крышке супницы, то по столешнице, то (без звона) себе по голове.

Снизу доносились охи и стоны мужчин и их секьюрити, радостное ржание мальчишек и лошадей, необычно громкое ворчание восстанавливающих порядок троллей (те, очевидно, алкали докричаться до ушей виновника всех этих бед. Уши рдели, как герань на солнце).

— Сандинюшечка, пампушечка моя с розовым кремом, пойми: от этого щелбана тролль споткнулся, кувыркнулся и побежал дальше. А вот что сделала с ним твоя защита! — и указующий перст Пруни вновь обратил внимание всех присутствующих к миниатюрной композиции, безучастно украшающей центр стола.

С далекой реки пахло рыбой, илом и купающимся солнцем.

Скульптура представляла из себя все того же маленького кухонного тролля, намертво вцепившегося скрюченными пальчиками в белый колпак Пруни, с вылупленными глазками и в ощерившемся в ужасе ротиком с четырьмя зубками, равномерно расположенными по диаметру.

Санди Сан бросил быстрый взгляд в центр стола. Вид самозаморозившегося от страха существа возымел эффект укола булавкой воздушного шарика. Шарик, естественно, лопнул. Санди Сан расстроено плюхнулся на предупредительно подставленный Пруни стул.

— Ну вот… Как всегда, — почти всхлипнул Рыцарь Без Страха И Упрека, и, схватившись за высокий резной кубок, начал топить горе в вине. Горе было велико, и вина потребовался не один литр. Битька осторожно поинтересовалась, не вредно ли и без того горячему юноше столько горячительного у хозяина с успокоенной и умиротворенной улыбкой поглощающего обещанный фрикадюль, эффектно сияющий алыми пупырчатыми дольками свежей клубники, плюс, сверху, тоненький листик чуть подплавленного сыра, капелька янтарного вина и трепещущий от дыхания листик пушистой петрушки. (Листик петрушки, кстати, в ту же секунду, как Битька обратила на него внимание, соскочил с сыра с воплем: «Ой! Не могу! Не могу! Это выше моих сил!»и, отряхиваясь от вина, скрылся под кроватью).

— Ой! Нет! Они у Вас что — все живые?! — с ужасом пролепетала Битька.

Пруни расхохотался, а Санди Сан вяло промямлил что-то по поводу любви своего друга к подобным шуточкам. А также успокоил Битьку, объяснив, что употребляет только свежие фруктовые соки и родниковые воды, действительно побаиваясь собственного темперамента. Пива же и шампанского требует исключительно, ну… для понту дела.

— Один положительный момент во всей этой ситуации все же есть, — помягчел от обильного приема вкусной и здоровой пищи Пруни, — Эта компания с цепями вряд ли бы оставила в покое нашего юного друга.

— А что такое? — слегка воспрял духом защитник несправедливо обиженных.

— Они хотели, чтобы я бряканьем на гитаре способствовал их пищеварению.

На недопонимающий взгляд Санди ответил Гаррет, указав широким взмахом на почивающую колками на подушке кунгур-табуретку.

— Наш молодой новый знакомый — талантливый менестрель, — счел своим долгом внести дополнительное пояснение Пруни, — И не протестуйте! Необходимо быть очень талантливым, чтобы остаться в живых, играя этим рыцарям от торговли.

— Только не это слово, Пруни! Только не слово «рыцари»! — взмолился, бледнея, Санди Сан.

— Ну, если они называются «Орден Золотого Тельца», — будто бы увещевающе, а на деле с горькой иронией возразил кулинар с загадочным прошлым.

— Да назовись они хоть «Орден Подвязки», хоть «Орден Самой Пошлой Пошлости»!.. — если бы Битька и Пруни одновременно не вцепились в правое и левое плечо Санди, тот взвился бы в воздух и пробил в потолке дыру (Пруни при этом выразительно махал в сторону скульптурной композиции «Испуганный кухонный тролль»), —…Рыцарями они от этого не станут! — шепотом закончил упрямый Санди и, высвободив руку, схватился за бокал.

— Мы, вообще-то, говорили, не об Этих, а о таланте нашего гостя — менестреля, — вернулся к баранам, то есть к Битьке с гитарой, Пруни.

—Да какой там особый талант, — смутилась девочка, — Что им надо, гопникам-то? Три притопа, два прихлопа. А в ресторане, а в ресторане, а там гитара, а там — цыгане… — (Гаррет, прижав ко рту салфетку, выскочил за дверь), — Ой! Не беспокойтесь! Это он не на еду, это он на попсу так реагирует. Ну, на песни такие, без души, без смысла, которые только ради денег написаны. Я спою, конечно. Если хотите. Только… Не такой уж, во-первых, у меня и талант, а, во-вторых, я ведь в основном рок-энд-ролл, а он не всем нравится…

Пруни и Санди Сан тут же утерлись салфетками и демонстративно отодвинулись от стола, всем видом давая понять, что не собираются мешать в одну кучу физиологические, пусть и стоящие на уровне искусства, удовольствия и духовные. Причем, выразительная физиономия Санди откровенно выдавала его беспокойство по поводу, понравится ли ему этот неизвестный «рок-энд-ролл», который нравится не всем и который является противоположностью той попсе, которая без смысла, и, вообще, для тупых «золотых тельцов»…

Битька потрогала струны, и опять удивилась настроенности номер один и необыкновенно чистому и богатому звучанию «Кунги».

Она очень волновалась: неизвестно сколько столетий между нею и слушателями, музыкальные гармонии столько раз сменяли друг друга. Что бы спеть, чтобы это не показалось новым друзьям какофонией и бессмыслицей? Она незаметно пригляделась к почтительно замершим в ожидании, причувствовалась, попыталась, как это у Хайнлайна в «Чужаке», грокнуть их, ветер, шелестящий в ветвях, запах реки и дороги, полет солнечных теней…

«…Десять стрел на десяти ветрах,

Лук, сплетенный из ветвей и трав.

Он придет издалека

Меч дождя в его руках…»

В дверь прополз Гаррет, комично хватая ртом звуки, как свежий воздух. Пруни прикрыл глаза. Легкая улыбка скользила по лицу Санди, а смуглые пальцы чуть слышно отстукивали ритм.

Битька допела и дурашливо поклонилась, скрывая волнение. Все помолчали. Пруни приложил к губам палец, а другой рукой помахал, призывая остальных, очевидно, не спугнуть появившуюся у него мысль, пока она окончательно не оформится. Санди же сиял глазами и продолжал неслышно отбивать ритм отзвучавшей песни по подлокотнику.

Наконец, хозяин таверны с чмоканьем отнял от губ указательный, чем отомкнул их, и изрек с важностью эксперта.

— Это — баллада. Но!.. — строго предупредил он шум, — Но легкая, стройная, емкая. Ускользающая как весенний ветер, как бег единорога, как свежее вино, — и откинулся на спинку стула.

— Да! Здорово! — рассмеялся Санди. Всем стало легко и весело. Подняли бокалы с виноградным соком.

— Но! — опять поднял палец Пруни, — Что обещает нам эта песня? Вот в чем вопрос.

— Да просто — песня… — слегка растерялась Битька и с удивлением заметила, каким серьезным вниманием ответил на замечание товарища Санди Сан.

— Он придет. Придет с мечом. И он… явно на нашей стороне. — выгрыз из ногтя глубоко задумавшийся рыцарь, — Просто так он не пришел бы. Значит, причина есть. Пусть мы ее еще и не знаем… — и оба: хозяин харчевни и его беспокойный гость настороженно обернулись. Только один будто и внутрь себя, а второй — в окно.

— Ребята, это просто песня. Ради красоты. И, вообще, ее БГ написал. Боб Гребенщиков. Борис Борисович.

— БэГэ? — сурово переспросил Санди, — Ничего не слышал еще о таком оракуле.

— Э-эх! — «рванул на груди рубаху»Гаррет, — Выкладываем начистоту, пока вы окончательно левизной всякой не загрузились, — Гаррет оперся одной рукой о скульптуру, другую распростер в «неведомое», — Не здешние мы! Из другой страны. Круче, робяты, из другого мира!

— Козе понятно, — отмахнулся Пруни и поднялся с кряхтением, — Пойду, посмотрю, пожалуй, что там звезды говорят. Что за столетье у нас наклевывается.

Троллик на столе внезапно встрепенулся, передернул плечиками, сказал: «О-О-Ой…»и сделал лужицу.


ГЛАВА 8 | ВИА «Орден Единорога» | ГЛАВА 10