home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3 "Валгалла"

Саманта и Кэт уже много лет вместе… Нет! Не так! А вот как:

— Я безумно довольна, что мы оказались наедине! — радостно воскликнула

Саманта.

Лежа распростертой на кровати, она повернулась к своей подруге.

— Но не так, как я, милая. — Кэт бросила на нее взгляд, не лишенный

двусмысленности.

Одним движением она вытащила заколку, что удерживала волосы Саманты, и по плечам ее подруги заструилось шелковистое покрывало. Словно увлеченная тяжестью густых волос, голова Саманты запрокинулась назад. Подняв руки, она попыталась подхватить каштановые локоны. При этом движении одеяло соскользнуло, открыв красоту тела, шелковистая белизна которого сочеталась с нежными тенями.

Застыв, Кэт с вожделением и страстью смотрела на нее.

При виде кружевного шелкового белья, которое скорее показывало женские формы, чем скрывало их, она был охвачена каким-то наваждением, неутоленным голодом по этой янтарного цвета, бархатистой и благоухающей плоти.

Аромат кожи возлюбленной пьянил. Кэт поискала пальцами атласную впадинку на шее и, склонившись, положила ладонь на ее выдававшуюся вперед грудь. Ощутив нежное прикосновение и ласку, Саманта вздрогнула, а затем не в силах сдержать свои чувства, рывком притянула подругу к себе и впилась в ее губы жарким поцелуем.

Два дня назад, их, уже ставшая родным домом, «Валгалла» совершила очередной переход в новый мир, после завершения миссии в предыдущем. И вот теперь их огромный трехтрубный теплоход стоял на якоре в одной из скалистых бухт Новой Зеландии. Натали Одинцоффа порекомендовала Валерии Коллингвуд объявить отдых для всего личного состава, что та с радостью и проделала. Правда, отдыхали не все. И Валерия, и Натали, и они с Кэт, и Джоана с Кларой и другие их подруги пытались с помощью имеемых на борту «Валгаллы» радиотехнических средств почерпнуть информацию об очередном мире, в который их забросила судьба. За время блужданий по мирам они заметили странную особенность — время перестало быть властным над ними. Словно бы компенсацию за превращение их «Валгаллы» в "Летучий Голландец", они перестали стареть. И не только стареть, но и взрослеть! Джоана и Клара как выглядели несовершеннолетними, так и остались. Их с одной стороны это несколько огорчало, так как юным девушкам хотелось обрести не только внутреннюю опытность но и внешнюю взрослость, но с другой стороны — для Саманты и Кэт их внешняя юность была дополнительным плюсом, ибо позволяла проявлять по отношению к ним гораздо большие материнские чувства, чем если бы они повзрослели.

Первоначальные новости всех пугали. Речь шла о 2006 годе. И не о какой-то там цивилизации взбледнувших эльфов, а об их родной Земле. Никогда еще их не забрасывало в будущее. Да еще такое! Судя по анализу полученной информации, Советского Союза уже пятнадцать лет не существовало. Причины распада советского государства не были ясны. Равно, как и очень настораживало то, что говорили о Великом Вожде и учителе товарище Сталине. Требовалась больше информации, и не из радиоэфира, забитого убогими песнями бестолкового содержания, а из письменных источников. То есть, необходима разведывательная наземная операция. Назначена она была на завтра. А сегодня, всем участникам предстоящего рейда, Валерия приказала отдыхать. В завтрашней акции помимо Саманты и Кэт, участвовали Валерия, Натали, Марта, Сара, Джоана, Клара, Дора, Юнона, Магда и Моника. Остальные оставались на хозяйстве. Предварительно на берег были отправлены береговые патрули, возглавляемые Моникой Левинович.

Саманте нравилось это затишье перед очередной бурей. Этот краткий момент перед очередным шагом в очередную неизвестность. Можно было спокойно уделить внимание Кэт, а также Джоане, Кларе и подругам.

В дверь каюты внезапно постучали, и обнаженная Кэт, игриво поигрывая обольстительными ягодицами, направилась встречать гостей. Вернулась она не одна, а с пани Юноной. Польская принцесса выглядела несколько смущенной, и присев на краешек кровати, спросила подруг, не помешала ли она своим появлением. Саманта и Кэт ее успокоили. Юнона, чтобы не выглядеть белой вороной, быстро избавилась от военной формы и нижнего белья и забралась на кровать к подругам. Выглядела она в своем смущении очень трогательно и очень обольстительно, поэтому Саманта подсела к ней поближе, и стала нежно поглаживать пальцами по внутренней стороне бедра, подбираясь все ближе, к интимному белокурому треугольнику ее волос, а Кэт, своими чуткими пальцами стала массировать соски округлых грудей белокурой гостьи.

— Знаете, — начала пани Юнона, подрагивая от наслаждения- Вы только не смейтесь пожалуйста. Мне это очень тяжело далось. Я шла к такому очень и очень долго. Вообщем, я тут еще раз прочитала статью Игоря Островского "Польша, как инициатор и главный виновник Второй Мировой войны", и не смотря на свою горячую польскую кровь, пришла к выводу, что он к стыду моему прав.

— То есть ты согласна с тем, что ликвидация польской государственности в конце XVIII века не привела к прекращению деятельности польского политического класса? — спросила Кэт, положив свободную левую руку на бедро Саманты, и начав потихоньку подбираться пальцами к ее интимным сокровенным местам.

— Напротив, я согласна с автором, что борьба за восстановление собственной государственности, не прекращавшаяся более 120 лет, позволила ему накопить громадный опыт в международных делах и, прежде всего, в таких сферах как завязывание связей, ведение интриг, организация пропаганды и ловлю рыбы в мутной воде, — ответила Юнона, зажмуриваясь от ласки, и запуская одну из своих рук между ног Кэт, а второй поглаживая грудь Саманты, — Уже в первую же смутную пору после потери независимости — в эпоху наполеоновских войн — польские политики создали ту схему действий, которой они затем следовали неукоснительно. В составе армии предполагаемого победителя — в данном случае Франции — были созданы польские легионы. То, что эти легионы рассматривались как носители и символ польской государственности, свидетельствует и их походная песня, впоследствие польский национальный гимн "Jeszcze Polska nie zginela", первые строки которого гласят: "Польша ещё не погибла пока мы живы". Легионы должны были представлять Польшу на международной арене и обеспечить ей место среди победителей, когда дойдёт до дележа победного пирога. Точно по такой же схеме действовали польские политики во время Крымской кампании, имевшей некоторые шансы перерасти в большую европейскую войну, в годы Первой и Второй мировых войн. Правда была опробована и другая схема (восстания 1830 и 1863 годов), но результат оказался нулевым, а цена, которую пришлось заплатить, непомерной. Итак, запомним. «Легионерство» как метод восстановления национальной государственности было возведено в статус генеральной линии. Эффективным мог быть этот метод только в условиях общеевропейской войны. Отсюда — общеевропейская война как заветная цель польской политики, — Юнона прервалась, застонав от накатившей страсти, и впилась губами в губы Саманты. Кэт, решила ускорить процесс, и ее пальцы соскользнули с груди польки и устремились по спине вниз к анусу. Саманта проникла пальцами внутрь Юнону, а Кэт внутрь обеих девушек. Юнона попыталась было продолжить беседу, но волны страсти были настолько сильны, что она оставила это занятие, и отдалась нахлынувшему наслаждению. Страсть захлестнула также Саманту и Кэт. Какое-то время девушки продолжали ласкать друг друга, пока все не потонуло во взрыве наступившего наслаждения. Некоторое время они лежали счастливые, уставшие и разгоряченные, обдуваемые бризом, проникающим через приоткрытый иллюминатор. Затем к ним вернулась способность ясно мыслить, и Юнона продолжила:

— Этот курс увенчался почти полным успехом в 1918 году, хотя наши польские политики и поставили было не на ту лошадь. Но положение было спасено благодаря той исторической случайности, что восточнее Рейна вообще не оказалось победителей.

Успех был тогда почти полным. Заветная цель — восстановление Речи Посполитой в границах до Хмельницкого, "od morza i do morza", сорвалась в 1920 г. Несмотря на все усилия вне пределов Польской Республики остались также Силезия, Поморье (Pommern), Литва. В общем-то, великодержавные планы наших польских правящих верхов этого времени секрета не составляют. Так что, этот тезис можно принять без дальнейших доказательств.

А теперь небольшое упражнение в формальной логике:

большая посылка — реализация великодержавных планов Польши, приращение её территории было возможно только в рамках общеевропейской войны;

меньшая посылка — правящие круги Польши стремились к приращению государственной территории за счёт Советского Союза, Германии, Литвы, Чехословакии;

вывод — … Впрочем, вывод каждый в состоянии сделать сам.

Польский правящий класс был кровно заинтересован в большой войне. Собственно, попытки перекроить международно признанные границы стали предприниматься Польшей с первых месяцев её возрождения — переход через линию Керзона, захват Вильно, попытки аннексии Силезии и Данцига… Наше сегодняшнее восприятие польско-германского противостояния искажается призмою событий 1939 г. Памятуя о почти молниеносном разгроме Польши, мы считаем инстинктивно, что соотношение сил весь межвоенный период было таково, что говорить об агрессивности Польши в отношении Германии никак не приходится. Однако в 20-х годах германская армия имела предельную численность, установленную Версальским договором, в 100 тысяч человек. Танки, тяжёлая артиллерия, авиация отсутствовали. Воинской повинности и, следовательно, обученных резервов не было. В то же время, польская армия мирного времени составляла 250—300 тысяч человек, после мобилизации Польша могла выставить до 800 тысяч солдат. Добавим к этому 3 танковых и 6 авиационных полков. А главное, поляки считали, что им надо только начать — после первых же выстрелов в дело вступит и Франция. Ещё в 1933 году маршал Юзеф Пилсудский предлагал Франции и другим соседним с Германией государствам совместное нападение на неё. Нападение со всех сторон на разоружённую Германию — дело обещало быть лёгким и быстрым. Однако с этим так ничего и не получилось. С началом тридцатых годов военная репутация Франции стала блекнуть. Германия и СССР, напротив, быстро усиливались. Казалось, положение Польши, попавшей между двух огней, стало безвыходным. Но… Искусство политики в том и состоит, чтобы не только найти выход из безвыходного положения, но и извлечь при этом выгоду. А Польша располагала весьма опытными политиками, привыкшими к риску и деятельности в самых, казалось бы, немыслимых условиях.

Бросим взгляд на польскую внешнюю политику между 1933 и 1939 годами. Доминантой европейской политики этого периода была борьба за создание системы коллективной безопасности, стержнeм которой должен был стать военный союз между Францией и СССР. Предполагалось, что гарантии безопасности будут предоставлены, в первую очередь, Чехословакии и самой Польше. Достаточно взглянуть на карту междувоенной Европы, чтобы понять: эффективность и сама возможность функционирования этой системы безопасности всецело зависела от позиции Польши. Советский Союз не имел общих границ с Германией, равно как и с Чехословакией. И если Польша не соглашалась пропустить советских войск через свою территорию, то СССР был не в состоянии помочь ни Франции, ни Чехословакии, ни самой Польше.

Что должны были бы сделать наши польские правители, если они действительно хотели мира и страшились германской агрессии? — Правильно, они должны были двумя руками ухватиться за советские предложения. Ибо это был их единственный шанс. А что сделали наши польские правители на самом деле? — Они отвергли все предложения советской помощи. Все до единого. Они парализовали систему коллективной безопасности в 1938 году, погубив тем самым Чехословакию (и поучаствовав в её разделе!). В конечном итоге деструктивная позиция Польши привела к военному поражению и оккупации Нидерландов, Бельгии, Франции, Англии и самой Польши.

— Подожди, Юнона! — вмешалась Саманта, — Ты хочешь сказать, что ты, польская принцесса, признаешь факт наличия агрессивных планов у руководства Польши?

— Да, признаю, — покраснев ответила Юнона, — Собственно говоря, в Польше их особенно и не скрывали. Мы даже праздник себе придумали — День колоний, хотя колониями не обладали. И флот мечтали построить из эскадры дредноутов. Конечно, со стороны может показаться, что в предвоенной Польше к власти пришли какие-то полоумные, одержимые манией самоуничтожения. И в самом деле, как иначе объяснить подобный политический курс? Или сумасшествие, или… что-то другое… Но что?

Все очень просто — во главе Польши в это время стояли люди, не только видевшие и пережившие Первую мировую войну и возрождение Польши как государства, но и сами принявшие в этом активное и успешное участие. Следовательно, это были люди, уверенные в собственных силах, с самосознанием победителей, накопившие богатейший опыт, которым они и руководствовались. А чем им ещё было руководствоваться? Опыта Второй мировой войны ещё ведь не существовало! Этим и объясняются выработанные ими план и сделанные при этом ошибки.

Перейдём сразу к делу без околичностей. Польский план был оригинален, отчаянно рискован, парадоксален. Он опирался на вековой опыт польского национального движения и обещал максимум выигрыша при минимуме жертв.

Если вкратце, то План предусматривал возвращение к ситуации до 1918 года, то есть, ликвидацию Польской Республики с последующим восстанием Феникса из пепла после победы англо-французской коалиции. В его основных чертах именно этот план и был проведён в жизнь — с удовлетворительными результатами. Во всяком случае, после войны Польша получила довольно обширную и в то же время компактную территорию с протяжённой береговой линией и относительно короткими восточной и западной границами, а также со столь этнически однородным населением как никогда за предыдущие 500 лет.

План этот столь своеобразен, что кажется почти намыслимым. Но так ли это на самом деле? Обратимся ещё раз к опыту Первой мировой войны. В ходе военных действий, как мы помним, такое государство как Сербия было, казалось, стёрто с лица земли. Армия и правительство вынуждены были отступить за пределы национальной территории. И что же? Через пару лет Сербия возродилась в виде гораздо более внушительного государственного образования — Югославии. Была ли заплаченная за это цена чрезмерно велика? Таких государств как Польша и Чехословакия и вовсе не существовало — разве что в виде каких-нибудь национальных комитетов и «легионов». Один раз такое уже удалось, причём тем же самым людям! Почему бы было не рискнуть во второй? Думается, замысел, вопреки первому впечатлению, был вполне реалистичен. Более того, обречён, в сущности, с самого начала полностью или частично на успех. Словом, истинный шедевр хитроумия.

— Ну, насколько я помню, такая схема уже применялась на практике, — вспомнила Кэт, — Королевство Сардиния участвовало в Восточной войне против России, и ее войска участвовали в осаде Севастополя.

— Да, именно так, — согласилась Юнона, — Я бы добавила, что подобную схему использовали сионисты, и в результате появилась декларация лорда Бальфура — отправная точка для возрождения государства Израиль. Добавлю, что как оккупированной стране Польше не пришлось бы гнать на фронт поколение за поколением, принося в жертву значительную часть своего мужского населения. Так полагали наши польские политики, исходя из опыта предыдущей войны, когда оккупация была, конечно, неприятным и унизительным, но в целом довольно сносным явлением. То, что на деле получилось несколько иначе, они не могли предвидеть.

Итак, армия после короткого, но героического сопротивления должна была капитулировать. Понятно, что сдаваться без борьбы нельзя было ни в коем случае — по многим причинам. Далее обеспечивать присутствие польского знамени на поле боя — а польскому правительству место за столом мирной конференции — должны были польские части и соединения в составе союзнических армий ("легионы"). Как мы видим, полное соответствие традиционной схеме, оправдавшей себя за предыдущие полтора века.

— Да, если вспомнить капитуляцию Греат Бритаина, то во многом похоже. И «героическое» сопротивление армии, и правительство в изгнании, — вставила Саманта, — Возникает вопрос, а не является ли данная схема бритаинской разработкой? Может что-то похожее было и до времен Наполеона?

— Интересный вопрос! — вскинула брови Юнона, — Попробую покопаться в истории и найти истоки образования данной схемы. Что-то мне подсказывает, что подобное должно быть в Ветхом завете. Но вернемся к нашим баранам. Точнее к моей родной Польше. Главным доказательством того, что такой план действительно существовал (помимо того факта, что именно он был реализован), является внешняя политика Польши в последние предвоенные годы. С одной стороны, Польша расчищала путь Германии, блокируя систему коллективной безопасности. С другой стороны, последовательно отказывалась от союза с Германией, несмотря на неоднократные предложения со стороны последней. Более того, в последние месяцы перед войной Польша как нарочно (может быть, действительно нарочно?) усиливает преследования немецкого меньшинства, вплоть до физического насилия, отвечает решительным «нет» на все мирные предложения из Берлина. А ведь Германия хотела не так уж много — разрешения на строительство автобана в Восточную Пруссию через Польский коридор, признания прав Райха на Данциг, причём Данциг должен был экономически оставаться в сфере влияния Польши. Взамен полякам было обещано признание Германией послевоенных границ. Т. е., поляки могли узаконить все свои аннексии за счёт Германии, уступив той вольный город Данциг, который Польше так и так не принадлежал! Иначе говоря, Польше было предложено сохранить своё, отдав чужое. Разве это плохая сделка? Но Польше не нужно было мирное урегулирование. Польше нужна была война. Большая война. Война, в которой Германия и СССР будут побеждены западными союзниками, ибо именно за счёт Германии и СССР планировала Польша реализацию своих великодержавных замыслов.

Известно, что нащупывая почву для соглашения фон Риббентроп встречался 6 и 16 января 1939 года с нашим польским премьером Беком. Разговор зашёл ни более ни менее как о Советской Украине. Германская сторона дала понять, что имеет виды на Украину. Но если польское правительство имеет схожие планы, то в интересах взаимопонимания немцы уступят Польше дорогу. И Бек подтвердил, что Польша сохраняет свои притязания на Украину… По логике вещей, если хочешь завладеть Украиной, то заключай союз с Германией и иди завоёвывать эту самую Украину. Так, видимо, и была понята ситуация немцами. Но не тут-то было. От союза поляки всё-равно отказались. Так где же логика? Территориальные претензии к Советскому Союзу имеются, а от единственного (на первый взгляд) способа их удовлетворить отказываются! Какой из этого следует вывод? Как собирался Бек завладеть Украиной?

Есть такая внешнеполитическая максима: дружи не с соседом, дружи через соседа. Или, в другой редакции: враг моего врага — мой друг. "Через соседа" для Германии означало Советский Союз, равно как и наоборот. Провоцируя и ту и другую страну, Польша буквально толкала их к сближению. Пресловутый пакт Молотова-Риббентропа был подписан в Москве, но составлен в Варшаве! В Европе была только одна страна, способная организовать столь противоестественное соглашение — моя родная Польша. Только моей Польше был нужен и выгоден «союз» между СССР и Германией и война западного альянса против этого «союза». И только моя Польша могла всё это устроить, хотя бы и принеся саму себя в жертву. Во временную, впрочем, жертву, которая затем должна была сторицей окупиться.

Особого внимания заслуживает инцидент в Гляйвице. Чья это была в конце концов провокация? В самом деле немецкая? Какие есть тому доказательства? Сомнительная, мягко говоря, история. Вопрос требует дополнительного исследования.

— Хм, то есть ты считаешь, что Марта права? — удивилась Саманта.

— Похоже на то, — согласилась Юнона, — Скорее всего радиостанция была захвачена нашими польскими солдатами, а затем в бой вступили переодетые в польскую форму германские уголовники, или же это произошло одновременно. А может и вообще, это были только поляки. Я этого тоже не исключаю, ведь на кону была грандиозная халява — за чужой счет увеличить размеры государства!

Конечно, соотношение сил при этом у нас в Польше оценили совершенно неверно. Как мы знаем, уже в сентябре 1939 года План дал первый сбой. Англия и Франция не стали объявлять войну СССР. Однако польское лобби в Лондоне не теряло надежд. Случай представился полгода спустя, когда, в связи с советско-финским конфликтом, англо-французы стали готовить удар по Баку. То есть, они готовились бомбить потенциального союзника, чтобы помочь своему врагу! Всё это настолько абсурдно и настолько противоречит жизненным интересам Англии и Франции, что тут и без очков можно без труда разглядеть длинные уши нашей польской интриги.

Развитие событий пошло не вполне по Плану. Иной раз агрессор предстаёт перед лицом мировой общественности в качестве невинной жертвы. Увы! Конечно, во мне вопит моя польская кровь и польский гонор, но я считаю, что лучше признать свои заблуждения, чем жить в идиотском мире иллюзий. Мне гораздо приятней быть нормальным человеком, чем рупором идей польской политики.

— То есть, ты сумела вырвать из себя кусок дури, который заставлял тебя смотреть на мир сквозь кривые стекла? — восхитилась Саманта.

— Да, — покраснела Юнона, — Это было трудно, и я рада, что вы отнеслись к моему столь запоздалому прозрению без подначек и иронии. Знаете, в этом плане меня больше всего бесят всякие политики-уроды из других стран, которые размахивают польской картой, как своей собственной! Как будто это они пережили ужас бомбардировок в Варшаве, как будто это их загоняли в концетрационные лагеря. Я понимаю, что мои соотечественники еще имеют какое-то моральное право лгать о том, что мы поляки невинные жертвы — это в конце концов польская ложь, и нам полякам эту сотворенную нами же ложь и ее последствия и расхлебывать, но другие, которые наживают на этом политический капитал! Впрочем, чему я удивляюсь? Это ведь очень удобно! Отвечать ведь за все придется не им, а нам!

— Увы, Юнона, — грустно заметила Кэт, — Тут ты права на все сто. Грязные политики всегда сумеют выйти сухими из воды, а отвечать за их ошибки будут те, кто никакого отношения к их грязным играм не имел.

— Да, — кивнула Юнона, — Натали Одинцоффа права — если человек говорит четко и ясно — значит он честен, и с ним можно иметь дело, если человек начинает наводить тень на плетень — то от таких нужно держаться подальше, ибо те, кто говорит очень непонятно — несут зло окружающим. Увы, я хоть и прозрела, но слишком поздно. Наверняка я сумела бы избежать очень многих ошибок в своей жизни.

— Только без самоистязаний! — заявила Кэт, — Пользы от них никакой! Давайте лучше займемся чем-нибудь полезным!

— Да, — Саманта кинула взгляд, на ухоженные ногти Юноны, — почему бы нам не привести свои ногти в порядок?

— Хорошая мысль! — согласилась Кэт.

— Готова помочь, — улыбнулась белокурая полька, отогнав от себя интеллигентские рефлексии и сопли, — А то действительно, меня начинает в самомазохизм затягивать! Только давайте вначале уделим внимание не только ногтям, но и друг другу, — Юнона вопросительно посмотрела на подруг.

— А почему бы и нет? — ответила Саманта, обняв за талии Кэт и Юнону. Девушки ответили на ее предложения молчаливыми действиями. Кэт внезапно опрокинула Саманту на кровать, и раздвинув ноги подруги впилась жарким поцелуем интимный треугольник каштановых волос между ее стройных ног. Юнона, аккуратно развернула тело Кэт на кровати, и впилась своими губами в интимные губы Кэт, подставив свой, аккуратно подстриженный треугольник волос, Саманте. Девушки полулежа на боку, ласкали друг друга, и их стройные тела образовывали при взгляде сверху равносторонний треугольник. Не забывали они и про свободные руки, которые бесстыдно шарили по их разгоряченным телам, вызывая все более сильные волны наслаждения и страсти. Слова им были не нужны, ибо все, что хотели сказать, они уже высказали. Сейчас их волновало одно — поймать волну наслаждения и не сорваться с нее, и создать такую же волну для подруги. О приближении к кульминационному моменту в каюте можно было судить по звукам, которые в ней раздавались — вначале это было учащенное дыхание, затем в него вплелись тихие стоны, стоны становились все сильнее и сильнее, и превратились в крики, а затем все звуки внезапно оборвались, и только три стройных обольстительных женских тела несколько десятков секунд подрагивали сотрясаемые судорогами взорвавшейся страсти. Снова они лежали, обнявшись, в ожидании, когда разум и способность здраво рассуждать вернутся, чтобы наконец заняться своей внешностью, однако планы девушек сделать маникюр, были неожиданно сорваны. Натали Одинцоффа объявила экстренный сбор командного состава — Моника Левинович обезвредила на берегу странно одетого вражеского шпиона, и которого с минуты на минуту должны были доставить на борт "Валгаллы".


Глава 2 Сварог. | Бульдоги под ковром-2 или Сварог - нечаянный герой | Глава 4 Игроки Белые. Силы Добра.