home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПРОЩАНИЕ ДВУХ ВОЛХВОВ

Варяжские гнезда

Зур-Иргак несколько дней не показывался на глаза к царю. Наконец он явился. Объяснение с ним вышло гораздо более тяжелое, чем с Фригг.

– Царь, – сказал Зур-Иргак. – Я тебя оставляю. Ты меня отпусти, а со мной и людей, желающих разделить мою судьбу.

– Свой город основывать будете? – спросил царь.

– Деснобор со своими хотят идти на Выспы или на Волин. Мы пойдем с ними, но может быть вернемся в родные степи по рекам Висле да Днепру.

– Значит, в союзе со мной не останетесь? – спросил царь.

– Не останемся! – отвечал Зур-Иргак. – Мы все не желаем присоединиться к отступничеству твоему от того, чему тебя учили люди мудрые и благочестивые, и не желаем преклоняться перед твоим истуканом готского Тора.

– Послушай, Зур-Иргак, – сказал Водан, обнимая волхва. – Ты человек мудрый, Я на тебя надеялся. Я хотел тебя сделать первым после себя лицом в стране. Ты против меня возбуждаешь людей, ты даже восстановил царицу.

– Она женским сердцем многое понимает лучше, чем ты своим высоким умом, – отвечал Зур-Иргак. – Разговор я с ней имел и этого не скрываю. Так же люди, идущие со мной, от меня познали истину, хоть и не всю, но веруют, что идолопоклонство есть мерзость, а лжеучение твое нечестиво. За правду, царь, на меня не сердись.

– А Деснобор по-прежнему поклоняется золоченому мечу? – насмешливо спросил Водан.

– Мечу он не поклонялся, – отвечал Зур-Иргак, – а молится Тому, кто управляет и мечами, и руками, держащими эти мечи. Я молюсь, обращаясь к небу, к восходящему и заходящему солнцу, но ты знаешь, что ни солнцу, ни синему своду небесному я не молюсь. Ты уже завел истукана, жрецов, прорицательниц, словом все, чем тяготятся Греция и Рим. И это совершил не я, степной дикарь, а ты, мудрый Водан. На войне ты храбр, на суде справедлив. Бог тебе все дал. И что же? Ты учреждаешь идолопоклонство в своей стране. Сознайся сам, что это недостойно тебя, ученика вещего Драгомира. Давно я знаю твою мысль, что добро на земле умерло, а царит одно зло.

– Ты не прав! – воскликнул Водан. – Враги богов – великаны, злобный Локи и чудовища его дети. Мое идолопоклонство не возвеличивает ни злобы, как чудское, ни разврата, как греко-римское, – сказал царь.

– Ты сеешь все-таки ложные верования, – воскликнул Зур-Иргак. – Опомнись, царь. Как далеки твои измышления от того, чему нас учили.

– Нас учили сделаться мудрыми волхвами. Народ этому не научишь! – отвечал Водан.

– Ты, великий царь, теперь делай, что тебе подскажет твоя совесть, – сказал печально Зур-Иргак. – Я же пойду по велениям своей совести. Прощай, царь, мы с тобой больше в этой жизни не увидимся. Суди нас обоих Единый Всемогущий.

Водан отпустил его, не скрывая своего неудовольствия.

Зур-Иргак со своими единомышленниками и Деснобор с сарматами, не желавшими поклоняться готскому Тору, сели на выспянский корабль, отправляющийся в Винету. Водан из своих царских палат видел их отбытие. Фригг была подле него.

– Вот еще люди тебя покидают за твое упрямство, – сказала она. – У царя Савромата уживаются люди всяких верований.

– И я никого не преследую! – заявил Водан. – Но в Сигтуне я желаю, чтобы воссияла звезда моей веры. Попросили бы они у меня, я бы им за городом отвел рощу, а если бы захотели, то могли бы и храм построить, хотя они предпочитают поклоняться небу под сводом небесным. Упрям не я, а Зур-Иргак. Он и мимо храма Тора, кажется, ходить не хотел.

Недовольный, царь ушел в свою спальню и лег, раздумывая о том, что краеугольный камень его здания, введение веры, обещавшей ему славу и силу над народами, отвергался именно людьми, которых он считал наиболее близкими к себе, и на которых надеялся, как на ближайших своих помощников.

Над ложем царя сели прилетевшие со двора оба ворона Драгомира. Давно не приходилось им летать в дальние страны. Светлое облако наполнило весь покой. Когда оно рассеялось, среди него стояли обнявшись, Богучар с Драгомиром. Вороны отлетели прочь от царя и сели на пол у ног того и другого призраков. Богучар заговорил первый:

– Я подсказал душе жены твоей слова о Бальдре с юга, который поучал и умер и простил. Он и воскрес, и торжествует, и завоюет скоро весь мир. О нем тебе говорили и Днепровские старцы. Она сердцем своим ищет истину, и ты не даешь ей возможности придти к ней. Ты сеешь ложь и взамен старой создаешь еще новую.

Драгомир продолжал:

– А Зур-Иргак, еще не вполне просвещенный всей истиной, добро сделал, восстав против твоих измышлений. Заслуга эта ему зачтется свыше. В своей жизни он еще многое увидит и узнает, но и после него род его много лет будет славен, хотя не все потомки его будут обладать его знанием и стремлением к истине.

Водан увидал большой город, окруженный каменными стенами, улицы его прямые, дома каменные, на площадях храмы на высоких стройных столбах, и изваяния на мраморных подножиях. На крышах многих храмов возвышались золоченые кресты. Город по постройке в общем все-таки напоминает и Танаис, и Пантикапею.

– Греческий город? – воскликнул Водан.

– Нет! Римский! Не так далеко от него и Рим.

Город окружает несметное число воинов. По одеждам и облику Водан узнает их. Вот сарматы в роговых доспехах, вот готы с сетками на головах, вот саксы в волчьих шкурах, вот и облеченные в кожи и меха степные дикари, безобразные, неуклюжие, но сражающиеся на своих конях, как будто приросли к ним. Среди них и Зур-Иргак, только он бороду сбрил и носит длинные усы. Он скидает свой крылатый шишак, голова его брита, кроме чуба, идущего вдоль всего черепа. На нем серебряные доспехи на груди, а рукава и часть ниже пояса из стальной кольчуги. Он надевает шелом и подъезжает к приземистому, сухожилому, но крепко сложенному мужу в золоченых доспехах, с медвежьим мехом на плечах.

– Зур-Иргак! – воскликнул Водан.

– Это не он, но потомок его! – слышит он ответ. – Не вопрошай о тайнах, тебе еще непонятных.

Город загорается. Римские войска разбиты и бегут. Падают под напором разноплеменных витязей город за городом. Рим уже близко. Вдали Водан уже видит его сквозь туманы с его семью холмами и многочисленными храмами, дворцами.

– Рим погибает! – восклицает он. – И меня при этом нет. Коня мне! Меч! Завоевать Рим не то, что подчинить себе квенов! Да у вождя их мой меч, мой Гунгнир стальной[43]. Я его вижу и узнаю! У него мое сокровище! Дикарь! Отдай мне его назад!

Но является старец в белом римском одеянии. На плечах у него золотом шитый узкий плащ. На голове золотая шапка, украшенная крестом из драгоценных каменьев. В руках у него крест, с изображением Распятого. Он его держит высоко над собой. Все останавливают коней и слушают речи старца. Человек с обликом Зур-Иргака и старый сарматский воевода и все вожди, по примеру их главного начальника, скрещивают руки на груди и преклоняют голову перед крестом, который держит в руке старец. Он благословляет их этим крестом и они поворачивают назад. Все войско их следует за ними. Жители осажденного города ликуют. По улицам идет множество народа с крестами и хоругвями. По радости их видно, что спасен их город и спасен Рим[44].

Голоса старцев раздались снова:

– Вождь и царь этого народа воитель страшный. Рим его боится. Народы его обожают. Но он сам не освободит от недостойного притеснения Рима все угнетенные племена, на их горе смерть поразит его раньше. Но по его стопам пойдут другие вожди, которые это великое дело совершат. Имя его Бич Божий, и вечно освобожденные от римского ига народы будут чтить его память. Но Риму еще не время погибнуть, и Бич Божий перед Словом и Крестом Божиим отступает.

– И мой меч так же? Он никогда не отступал!

– И твой меч так же? На этот раз он отступает! Сила Креста выше силы твоего меча! Это и ныне понимает Зур-Иргак. Это сейчас перед тобой понял и отдаленный потомок его, советник великого и бесстрашного степного царя, самого Бича Божия. Поклонники сил природы к подножию креста придут раньше идолопоклонников. Теперь смотри еще! Город над рекой! Дома высокие и узкие каменные, крыши крутые, черепичные. Улицы узкие и кривые. Дома почти все в три, четыре и до пяти ярусов, с высокими, узкими окнами из разноцветного стекла. Царь в золотом венке, в пурпуровой одежде, обложенной белым горностаем, с нашитыми на нем черными хвостами, преклоняет колена перед крестом, поставленным на жертвенник в наибольшем из храмов. У него лицо похоже на Зур-Иргака, хотя он статен и довольно красив. Неужели из правнуков его будут цари? Он дает мудрые законы. Народ его перед ним преклоняется. Но вот он надевает доспехи, с ног до головы облекается в железо и садится на такого же, кругом закованного коня. Его окружают такие же стальные всадники. Они сражаются с разными народами и побеждают. И всюду их сопровождает так же облеченный в доспехи человек с крестом в руке и с изображением креста на груди и на шапке, утешающей раненых и благословляющий умирающих. И царь с ним часто беседовал как с другом[45].

– Но это все будет по воскресении Бальдра! – воскликнул Водан.

– Он уже давно воскрес! – послышались голоса, и белый туман опять застлал опочивальню. Когда он рассеялся, Водан был один.


ЦАРИЦА ФРИГГ | Варяжские гнезда | КВЕНЫ И ИОТЫ