home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЦАРИЦА ФРИГГ

Варяжские гнезда

От этих празднеств Водан вернулся в свои палаты торжествующий, но величайшее неудовольствие сменило его радость, когда его встретил один Авгил с несколькими приближенными.

– Царь! – объявил ему Авгил. – Царица не может к тебе выйти. У нее старые раны, полученные на войне, от северной, все еще холодной и ненастной весны разболелись. Она совершенно нездорова и просит тебя скорее кончить пиршество, на котором она присутствовать не в состоянии, и по окончании поспешить к ней.

– Сегодня такой великий день, – сказал Водан, – что и на смертном одре она могла бы себя приказать принести. Но да простит ее небо. Приду к ней тотчас по окончании столования.

Пир продолжался долго. Отсутствие жены испортило Водану все настроение. Он едва сдерживался, чтоб не показать присутствующим своего дурного расположения духа. Уже наступила ночь, когда он отпустил гостей и прошел в покои царицы. Фригг еще не ложилась. Она сидела в глубоком кресле, полураздетая. Дважды раненная ее правая рука лежала на перевязи.

– Я тебя не встретила, – сказала она, – потому что больна. Удар ножа Балты и отравленная стрела Мимира дают себя чувствовать. Сегодня от раннего весеннего холода сильно страдаю. Пора было бы цветам цвести, а здесь еще морозы. Но ты мне скажи, что было там? Я порадуюсь с тобой.

– У потомков ты будешь богиней, а я буду богом! – провозгласил восторженный царь.

– Этому не верить я первым делом научу детей наших! – воскликнула Фригг.

– Ты против меня пойдешь?

– Против тебя и против всех мудрецов и волхвов твоих, которые тебя провозглашают творцом нового верования.

– Никогда я не думал, что дорогая моя Фригг, которой я жизнь отдал, за которую кровь проливал, не пойдет со мной рядом! – воскликнул удивленный Водан.

– И я этого не ждала, – сказала Фригг, обнимая его левой рукой. – Я не ждала, что ты, не только мудрый царь кочующего народа, не только богатырь, но еще ученик великого и вещего Драгомира, поучавшийся мудрости волхвов сарматских, персидских, иудейских, вавилонских и египетских, учредишь новое идолопоклонство, когда Эллада и Рим старым возмущаются и в богов прадедов своих более не верят.

– То Эллада и Рим, а то готы и квены! – возразил Водан. – Квены в меня и в тебя много веков еще верить будут. И из слияния квенов с готами может образоваться великий народ. И на нашем озере могут вырасти Афины!

– И в этих Афинах отдаленного будущего будут проклинать память выдававшего себя за бога.

– Странная ты женщина! – воскликнул муж. – Не радует тебя моя слава, и для мрачной картины отдаленного будущего ты обращаешься даже к преданиям седой старины.

– Я женщина не странная, – сказала Фригг, – а любящая. Любила я тебя простым воином, любила вождем возвысивших тебя народов и буду тебя любить вечно, живая и мертвая, живого и мертвого. Конечно, сердце мое переполняется горечью, когда я представляю себе, как из тебя сделают посмешище, какое иные греки делают из своего Зевса. Я более тебя ревностно охраняю твою честь. Меня сказки о богах и витязях не увлекают, когда они явно лживы. От тебя слышала я высшее учение! – продолжала Фригг. – Ты ученик вещего Драгомира. Ты имел видения, и тебя посещали пророческие сны. Ты этим дикарям заведомо лжешь. Ты учредил совет лгунов, дротов, ты открыл училище лгуний и поставил во главе его обманщицу Валу, которая неспособна двух слов правды сказать.

– Ты меня к ней ревнуешь? – уязвленно спросил царь.

– Она молода и красива, знает все твои песни и изречения и слагает в стихах и свои! – отвечала спокойно, но не без отголоска почувствованного оскорбления царица. – Но я не ревную. Я своего места жены никому не уступлю. Это правда. Но я так же знаю, что его никто у меня и отнять не может. Вещие девы только твое оружие, чтобы людей морочить. То же и дроты. Если ли между ними хоть один правдивый, добродетельный человек? Отчего нет среди них Зур-Иргака?

– Он даже на празднества не явился, отговариваясь болезнью, так же как и ты, – отвечал Водан.

– Почему? – горячо спросила Фригг. – Потому только, что мы двое тебя искренне любим и ценим твои высокие дарования. По той же дороге, по которой ты отныне пошел, какой ответ дашь ты будущим поколениям? Ведь ты царь и законодатель! Ты меня научил почитанию Всемирного Отца. Ты мне внушил смотреть на народных богов как на послушных вестников и исполнителей Его воли. Теперь же ты их возводишь на ту же высоту, на которую ставят своих богов греки и римляне.

– Все это может быть, но о делах надо судить по их плодам, а плоды мои – сила и слава и основание царства, которое может сделаться могущественным.

– Но сила и слава и могущество уменьшились ли бы, – спросила Фригг, – если бы ты оставался верным учению, которое тебе было преподано в юных твоих годах?

– Его народы Малой Азии, Греции и Рима не в силах понять! – отвечал Водан. – Где же просвещать им квенов.

– Я женщина, – сказала Фригг. – Я умею любить мужа, ласкать детей, держать порядок в доме. Умею, когда надо, сесть и на коня и без страха сражаться с врагами. Но я часто вспоминаю твою беседу со старцами на горе близ Днепра, как ты мне ее передавал.

– Те люди совершенно не от мира сего! – сказал царь. – Они царства не создадут никогда.

– Но им ты впервые рассказал свою басню о Бальдре! Не тогда же ты ее измыслил? Мне хочется твою песню о Бальдре дополнить тем, что тайный голос мне говорит:

На юге слух идет о Бальдре ином;

Сын Девы, от Альфатера он прислан был

В сей мир для объяснения полных тайны рун

Его воинским кликом меж людей был мир,

Любовь была его светящимся мечом,

На шлеме же своем, серебряном носил

Он непорочность, будто голубицу.

Он Смиренно поучал и умер и простил.

– Не тому учила бы я, на месте вещательниц, – произнесла Фригг.

– Поэтому судьба людей и не должна быть в твоих руках![42] – с улыбкой сказал Водан. – Иначе все поселились бы в лесу Драгомира или на горе Днепровских старцев. Один Мимир не пожелал бы тебе подчиниться и принялся бы разбойничать безнаказанно на суше и на море. Народы же от этого весьма не много выиграли. Молись же сама как веруешь, но нас, идущих к цели, не осуждай.


КНЯЗЬ ИЗЭ ГЮЛЬФЕ | Варяжские гнезда | ПРОЩАНИЕ ДВУХ ВОЛХВОВ