home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОБЕЖДАЕТ СИЛЬНЕЙШИЙ

Когда Спек добрался наконец до воды, минуло уже двое суток, как он должен был умереть.

Его растрескавшиеся губы шуршали, словно папиросная бумага, стоило лишь ими пошевелить. Темно-коричневое от загара лицо приобрело красноватый оттенок. Но разум и дух были живы, даже прерия не смогла их сломить.

Без сомнений, Росс и Флорен считали, что он уже мертв. Это забавляло и побуждало странное чувство юмора.

Неожиданно щебетание птиц подсказало, что где-то поблизости есть вода. Словно во сне, пошел он, спотыкаясь, в том направлении, но вскоре остановился и, покачнувшись, медленно повернул голову на затекшей шее.

Крошечное, похожее на лужу, озерцо, в котором оказалось совсем немного воды, занимало лишь маленькую часть громадной впадины, окаймленной справа острыми как нож скалами, не очень давнего геологического выброса.

Спек видел не одну дюжину подобных скал во время своих скитаний, но эти выглядели как-то по другому. Чахлая сероватая растительность прерий здесь была яркого зеленого цвета. Впрочем, если бы не птицы, мог бы этого и не заметить, как и то, что рядом вода.

В затуманенном от жары мозгу мелькнула озорная мысль. Флорен и Росс думают, что, украв золото и взяв оружие, инструменты, флягу, пищу, отобрали у него все, дабы он не мог выжить, ничего не оставили. Как бы не так!

Он знал, что ему предстоит, лучше, чем кто-либо иной. Когда они ушли, он не сразу двинулся с места, а остался спокойно лежать в тени от выступа скалы, где раньше был его тайник с добытым золотом, но потом он сделал все, чтобы освободиться от веревок. В путь отправился, когда солнце стало садиться, — зашагал вперед по бескрайней земле, покрытой вечерними тенями.

У него осталось только два предмета, которые Флорен и Росс, по-видимому, посчитали просто-напросто хламом в разграбленном лагере — старательский лоток для промывки золота и квадратный кусок парусины от палатки.

До того как окончательно стемнело и стало невозможно идти, Спек проделал восемь миль. Остановившись, прежде всего вырыл в песке углубление, положил в него лоток, накрыл его парусиной и придавил сверху несколькими крупными камнями. Лишь приготовив такую ловушку для росы, лег спать.

Наградой за все эти старания была ложка воды, которую он с наслаждением проглотил. А прежде чем солнце поднялось над вершинами, оставил за собой еще три мили. Потом остановился у двух валунов, сделал между ними укрытие от палящих лучей из высохшего кедра, заполз в этот островок прохлады и улегся там.

К вечеру второго дня ему попался кактус-бочка. Спек срезал верхушку, выжал немного влаги из бледно-зеленоватой массы. Во вторую и третью ночь опять сооружал ловушки для росы, каждый раз добывая немного воды. Когда же услышал пение птиц, то сразу даже не понял, что это означает. Быстро повернувшись, споткнулся об острые камни. Внизу, среди ивовых кустов, блеснуло озерцо шириной не более четырех футов. Но в нем лежал… подохший койот.

Качаясь как пьяный, он стоял и смотрел невидящими глазами на этого койота и ядовитую воду. Знал: дальше не сможет идти — сначала должен напиться. Но и понимал: если подхватит дизентерию, в его ослабленном состоянии она наверняка его убьет. Однако не собирался сдаваться. Спек прекрасно усвоил законы дикой страны, помнил все ее уроки. И не зря же, в конце концов, собрав всю свою волю, шел через прерии целых сорок миль.

Он вытащил останки койота на сушу, собрал сухие ветки, разжег костер. Когда набралось немного углей, целый слой их толщиной в пару дюймов высыпал на воду в лотке, установил его на огне, потом подбросил еще веток и стал ждать.

На пустыню опустилась черная ночь. Пламя костра отражалось на скалах и ветвях ивы, дым и искры, поднимаясь вверх, исчезали в темноте.

Когда вода закипела, Спек плоской палочкой снял толстый слой накипи и грязи, добавил угля. Еще раз снял накипь и только тогда отставил лоток в сторону — остывать.

Казалось, ему помогал уже один вид воды. Голова просветлела, и он мог спокойно обдумать возникшую ситуацию. Он преодолел половину пути. А шел к тому месту, которое хорошо знал, где можно вдоволь напиться и где живет человек, который одолжит ему коня. Коня и револьвер.

Заставив себя не думать о мучившей его жажде, Спек откинулся назад и прислонился спиной к скале. Губы у него пересохли, язык во рту превратился в деревяшку. Он прикрыл воспаленные глаза и прислушался, будто заключенный в камере, как тихонько и редко-редко в озерцо падали капли.

Только через час позволил себе попить в первый раз. Набрал немного воды в рот и держал ее там, чувствуя, как драгоценная жидкость возвращает его к жизни. Затем медленно проглотил. Испекшееся нутро охватила спасительная прохлада. Словно этот маленький глоток проник в каждую клеточку усталого тела.

Он смочил водой губы, лицо, затем разрешил себе второй глоток. Немного погодя отыскал в скале углубление примерно с фут шириной, положил на него лоток, ударами круглого камня придал железу форму ведра. Вернувшись к огню, вскипятил новую порцию питья с углем, вылил ее в то каменное углубление и проделал это несколько раз. Туда тоже бросил угли, лег на землю и почти сразу же уснул, зная, что к восходу солнца вода сделается прозрачной и сладкой.

Спек давно выработал привычку просыпаться по желанию в нужное время. Теперь, несмотря на вымотанность, встал задолго до наступления зари. Открыв глаза, почувствовал, что изрядно продрог от ночной прохлады и поспешно развел костер, чтобы согреться. Затем вволю напился. Спустя немного времени снова попил. И наконец, огляделся вокруг.

У озерца росла мясистая юкка. Он сорвал ее длинные плоды. Один поглотил сырым, остальные поджарил вместе с луковицами лилии. Когда поел, нашел плоский пористый камень из песчаника и стал черпать им оставшуюся в водоеме воду. И хотя ее было мало, потребовался целый час, чтобы полностью его осушить.

Время от времени он делал перерыв, отдыхал. Один раз из оставшегося табака свернул цигарку. Лично ему не требовалось воды больше, чем было теперь в его ведре, но ведь другие люди, которые тут пройдут, не будут знать о койоте, о том, что озерцо отравлено. Спек не был до конца уверен, поможет ли то, что он собирался сделать, но хотел как-то обезвредить водоем для тех, кто, возможно, захочет из него напиться.

Когда вычерпал все, плоским камнем выгреб со дна грязь и расширил отверстие, из которого по капельке поступала вода. Потом сел, доел плоды юкки с луковицами лилии, попил еще.

Озерцо медленно наполнялось — к вечеру воды наберется достаточно, а он с первыми лучами солнца отправится в путь.

Через три дня Спек уже сидел на лошади. Ко взятому в долг седлу был прикреплен винчестер, а к поясу — старенький, но вполне пригодный для дела кольт.

Хозяева ранчо настаивали, чтобы он остался и отдохнул, но Спек не согласился. Флорен и Росс забрали золото, бросили его на верную смерть, однако вовсе не из чувства мести он отправлялся теперь на их поиски. Не потому, что так пострадал из-за этих воров, которых приютил в своем лагере, когда они почти умирали от жажды. Он принял выпавшие на его долю страдания как должное, как принимал многое другое, просто как часть жизни в пустыне. Но вот украденное золото принадлежало только ему и он должен его вернуть!

Спек не выглядел сильным мужчиной, но упорства ему было не занимать. Годы и условия жизни выжали из него всю мягкость, которая могла быть, а взамен дали эластичность сыромятной плети. Не задира, он умело пользовался оружием, как солдат в войне с апачами, как охотник на бизонов. Не раз применял его в стычках с индейцами племен мохаве и пима.

Ему не требовалось никакой подсказки, чтобы разгадать план Флорена и Росса. Первым делом они поедут в Тусон. Это довольно далеко. Но там виски, женщины, для города в этом необжитом крае на редкость хорошая еда.

И вот ясным утром, едва рассвело, Том Спек въехал на своей лошаденке на главную улицу Тусона, где бродили свиньи, ослики, лаяли собаки, крутились голозадые мексиканские мальчишки. Том был худощавым, невысоким — не выше шести футов, чуть старше тридцати лет. Он только что прошел школу прерий, поэтому выглядел невзрачно — в выцветших брюках, куртке из оленьей кожи и потрепанной шляпе с узкими полями.

Вскоре, спешившись, зашел в салун «Шу-Флай» — длинное, окрашенное в желтый цвет строение из саманного кирпича, с утрамбованным земляным полом. Сосновые столы здесь покрывались дешевыми скатертями. Но для Тома Спека, который за столом-то сидел четыре раза за два года, «Шу-Флай» был вершиной культуры и гастрономического вкуса. Тут не подавали меню и люди не привередничали — ели то, что подавали. На этот раз из-за нескольких нападений апачей на караваны с продуктами из Эрмосильо, еда была скромной — вяленое мясо, томаты, тушеный чернослив и кофе. Все, кроме кофе и чернослива, оказалось обильно сдобренным красным перцем. Но можно было полакомиться медом, поставляемым с ранчо «Тиахуана», расположенного недалеко от границы.

Том Спек целиком отдался еде, однако не переставал слушать, о чем говорилось вокруг. «Шу-Флай», как всегда в это время, был переполнен, и разговоров велось немало. У парня, убирающего со столов, он спросил, не объявлялись ли здесь золотоискатели, которым сильно пофартило. Парень не знал, но сидящий рядом мужчина поднял голову и положил вилку.

— Да, в «Конгресс-холле» какой-то пижон платил за выпивку песком. Хвалился, что добыл целую кучу в Джиле.

— Здоровенный такой? Блондин? — поинтересовался другой мужчина, сидящий у стойки бара. — Видел его. Сильно смахивает на конокрада из Санта-Фе. За ним охотились.

Том Спек поддел вилкой кусок вяленого мяса и задумчиво разжевал его. Собрал остатки с тарелки горбушкой хлеба. Проглотил кофе, положил доллар на стол, поднялся. Описание точно совпадало с Флореном.

Солнце ослепило его на выходе, пришлось подождать, пока глаза привыкнут к яркому свету, затем направился к «Конгрессу».

Немного замедлив шаг, проверил, легко ли выхватить кольт, только тогда открыл дверь.

Несмотря на ранний час, салун был забит людьми. За одним из столов, похоже, играли всю ночь напролет. Несколько мужчин стояли у бара. Один из них — настоящий гигант, в высокой шляпе и черной куртке. Спек знал, что его зовут Маркусом Даффилдом, одно время он был начальником городской полиции, теперь служил почтовым инспектором, но по-прежнему оставался главным авторитетом в делах, связанных с оружием.

Спек осмотрелся. Не было никаких признаков присутствия Росса, но большую светлую голову Флорена он заметил сразу же. Тот сидел за игрой в покер и, судя по виду, крупно выигрывал.

Спек подошел к бару, встал рядом с Даффилдом, заказал выпивку, кивком головы указал на соседа.

— И одну для Маркуса.

Даффилд выразительно посмотрел на него.

— Собираюсь немного пострелять, — тихо пояснил Спек. — Хочу предупредить, что к вам это не относится. — Показал на Флорена. — Вон тот тип и его дружок пришли ко мне в лагерь, оба полуживые. Я дал им жратвы и воды. А на другой день они набросились на меня, связали, украли все мое добро, включая три мешочка с золотом.

— Видел золото, — сказал Даффилд. — Да он и не похож на старателя. — Маркус оглянулся через плечо. — Подожди немного, пусть закончат игру. У него на руках четыре одинаковые карты.

Спек приподнял стакан, Даффилд ответил тем же. Они выпили, Том отошел к концу стойки и остановился там в ожидании. По его внешнему виду нельзя было сказать, чтобы он нервничал.

Флорен, благодаря четырем дамам на руках, взял банк и принялся собирать со стола деньги, но, подняв глаза, увидел Спека. Начал было подниматься с места, однако передумал. Взгляд его остановился, лицо стало болезненно желтым.

Один из карточных партнеров заметил эту перемену во Флорене, глянул на Спека и осторожно отодвинулся от стола. Остальные тут же последовали его примеру.

— Все это ты выиграл на мои деньги, Флорен, — спокойно произнес Спек. — Поэтому оставь их там, где лежат.

Флорен быстро осмотрелся. Его большие руки упирались на подлокотники кресла, всего в нескольких дюймах от револьвера. Один из игроков попытался было вмешаться, но прямой взгляд черных глаз Даффилда пригвоздил его к месту.

— Это его дело, — бросил Даффилд. — А тот тип — вор.

Флорен облизнул губы кончиком языка.

— Послушай, — забормотал он, — мы…

— Не собираюсь убивать ни тебя, ни Росса, — так же спокойно объяснил Спек. — Вы украли все мое добро, оставили меня подыхать, но все, что я хочу, — это вернуть мои деньги и вещи. Не дергайся и выворачивай карманы.

Флорен посмотрел на деньги, потом на Спека. Лицо его исказилось, в глазах вспыхнул гнев. Он начал подниматься.

— Да будь я дважды проклят! — И схватился за револьвер.

Никто не заметил, как в дверь вошел Росс. Он мгновенно оценил ситуацию, выхватил револьвер и выстрелил. Спек только успел взвести курок, как его что-то ударило в спину. Он споткнулся и рухнул ничком.

Флорен стоял с револьвером в руке и смотрел вниз, на Спека. Росс держал под прицелом всех в комнате. Флорен начал поднимать дуло револьвера, направляя его на лежащего перед ним человека.

— Не делай этого, — остановил его Даффилд. — Или тебе придется убить всех в этой комнате.

Флорен взглянул на него и заколебался.

— Не будь дураком! — крикнул Росс. — Забирай деньги и уходим!

Прошло две недели, прежде чем Спек встал с кровати, благодаря заботе Семига, венского врача, служившего в армии. И только через месяц смог ездить верхом.

Даффилд наблюдал, как он садился на лошадь.

— В следующий раз, — посоветовал, — не разговаривай. Стреляй!

Том Спек отыскал следы Флорена и Росса в Хассаямпе и ехал за ними до Кэмп-Дейт-Крик. Капитан Дуайер из пятого кавалерийского полка выслушал его и кивнул:

— Да, они были здесь. Я приказал им убираться. Стало известно, что Росс продавал апачам спиртное у Кэмп-Гранта. Нам такие люди не нужны.

Сменив свою усталую лошаденку на мустанга, Спек отправился дальше.

У Дриппинг-Спрингс слез с коня. К нему навстречу с улыбкой вышел из хижины чероки Таунсенд. Они как-то вместе путешествовали по штату Нью-Мексико. Выслушав вопрос Тома, Таунсенд кивнул.

— Проезжали две недели назад. Большой парень — на гнедой лошади с белыми чулочками на трех ногах. Другой — на серой с белой отметиной на правом плече. Направились в Прескотт. — И предупредил: — Остерегайся апачей, они тут повсюду. Я похоронил двадцать семь человек прямо здесь.

Спек поехал дальше. Он берег коня, но иногда переходил на рысь. И повсюду видел множество следов от прохода индейцев.

Оказалось, в Прескотте эти двое пробыли больше недели. Уехали из города в западном направлении. Повсюду Тома предупреждали об индейцах. Вышли апачи, а вместе с ними уалапам и мохаве. Прошли слухи об угрозе, нависшей над Дейт-Криком, туда поехал генерал Крук.

Ни Флорен, ни Росс не имели большого опыта жизни на Западе. Он увидел это сразу, когда они появились у него в лагере. Говорили, что приехали из Болд-Ноба, штата Миссури. Крутые парни, ничего не скажешь, очень опасные, но не приспособленные к жизни в прериях.

На второй день пути от Прескотта Спек нашел двух истощенных пони. Скорее всего, их бросили индейцы, а сами ушли на свежих, более сильных лошадях. Том поймал обоих пони, повел их с собой, у него зародилась интересная идея.

На третий день он увидел Флоренса и Росса впереди и умышленно поднял вокруг себя побольше пыли. А ночью со всеми своими лошадьми объехал вокруг их лагеря, сделал четыре разных следа, которые должны были отсечь им завтрашний путь.

Затем, двигаясь бесшумно, как кошка, подкрался к ним поближе. На стоянке горел маленький костер. Флорен спал, Росс сидел рядом. Прождав с чисто индейским терпением больше часа, Спек, изловчившись, подцепил дулом винтовки лямку фляги и осторожно подтянул ее к себе. Мог вытащить и вторую флягу, но не стал. Тихонько отошел, нарочно поддев ногой мелкий гравий. Оглянувшись, увидел, что Росс вскочил на ноги и отпрыгнул от огня.

Это было началом его плана. Утром он наблюдал, как они доехали до следов, которые ночью оставили неподкованные пони. Для любого такой знак означал присутствие индейцев. Индейцы ездят на подкованных лошадях, украденных у белых поселенцев, но белые почти никогда не ездят на неподкованных. Следы вели на юг и на запад. Желая избегнуть опасных встреч, Флорен и Росс направились на север. Спек был удовлетворен, потому что знал, какая местность лежит перед ними.

В последующие четыре ночи он добился больших успехов, тревожа бандитов таинственными шумами. И опять рассчитанно оставлял следы пони, заставляя воров отклоняться к северу. Те так и поступали, стараясь избавиться от невидимых индейцев.

Они нервничали, думая, что их преследуют индейцы. У них оставалась лишь одна фляга на двоих. Спали беспокойно, если им вообще удавалось уснуть. Спек вел с ними расчетливую войну нервов. Два раза подбирался совсем близко и, лежа за скалой, слышал, как парни зло переругивались между собой.

Как-то утром он зажег неподалеку от них огонь, использовав для этого одеяло, чтобы было похоже на индейский сигнал. Потом, отъехав на несколько миль к югу, сделал второй такой же. С наступлением сумерек устроил еще две дымовые завесы ближе к лагерю.

Теперь они находились на порядочном расстоянии от Эренберга к северу, направляясь к Хардвиллу.

За минувшие дни Флорен заметно похудел, лицо стало изможденным, глаза ввалились. Росс был посильнее, более умелый и хитрый.

В ту ночь Спек выждал, когда они разведут небольшой огонь, чтобы сварить кофе. Как только Росс приблизился к котелку, быстро выстрелил три раза.

Первая пуля попала в костер, вышибла из него сноп искр, вторая — пробила котелок, вызвав клуб пара и дыма от попавшей на угли воды, третья вошла в бревно, на котором сидел Флорен.

Затем воцарилась тишина. Стрельба застала обоих, когда под руками у них не было винтовок. Спек немного отодвинулся в сторону и наблюдал. Он настрадался от этих людей. Теперь хотел получить обратно свое золото, по возможности никого не убивая, несмотря на то, что они не задумываясь пристрелили бы его. Тогда только присутствие Даффилда да других мужчин в салуне и спасло его от смерти. Томом руководила вовсе не жалость, а полное безразличие к судьбе этих двоих. Он получит обратно свое золото! Заберет и то, что Флорен выиграл на его деньги, пусть это будет платой за столь долгое путешествие.

Наступил хмурый день с низкими облаками, предвещающими дождь. Спек видел, как медленно двигались те двое, знал, что они провели беспокойную ночь, не ложась под одеяла. Еще дважды он обстреливал их из-за кустов, не стараясь попасть в кого-нибудь. Кроме того, они чуть не подрались из-за фляги с водой. И тогда ему в голову пришла новая идея.

Он знал, что золото они держат на себе, добраться до него, не убив кого-либо из них, едва ли возможно, зато не так уж трудно сделать кое-что другое.

В следующую ночь увел одну из их лошадей.

После спокойного сна Том Спек поднялся на заре. Собрал четырех лошадей, поставил их под укрытие скалы, а сам придвинулся поближе к лагерю, чтобы видеть все своими глазами. Не торопясь свернул цигарку. Теперь он знал — у него все получилось, представлял, что сейчас произойдет.

Они были до предела напуганы, нервы натянуты от постоянных нападений, бессонных ночей и еще оттого, что не знали, сколько у них врагов. Теперь они должны подраться друг с другом. Ведь на двоих остались одна фляга воды, одна лошадь и тридцать фунтов золота. Каждый думает — успех и благополучный побег возможен только для одного.

Флорен возился у лошади. Мешок с золотом он привязал позади седла. Вид у него был озабоченный. Росс схватился за револьвер, но не учел, что все его движения видны по тени. Флорен мгновенно повернулся и выстрелил.

Росс споткнулся, сделал шаг назад, выкрикнул что-то бессвязное, затем упал на четвереньки, а Флорен быстро впрыгнул в седло и поскакал прочь.

Глубоко затянувшись цигаркой, Спек наблюдал, как он удаляется, двигаясь на северо-восток. Затем улыбнулся, поднялся и пошел к своим лошадям. Взяв их, приблизился к Россу. Тот, хрипло дыша, лежал на земле.

Действуя быстро и уверенно, Спек отнес Росса в тень кедра, разорвал рубаху и осмотрел рану. Пуля попала ему в бок, прошла через мягкие ткани, сбила с ног, вызвав временный паралич, кровотечение было сильным.

Согрев воду, он обмыл рану. Сделал отвар из листьев кустарника, применил его как антисептическое средство. Перевязал рану, грубовато, но надежно. Тут Росс пришел в себя и уставился на него.

— Вы… Это вы?

— Угу.

— Я думал, мы ушли от вас.

— Как видишь, я здесь.

— Почему вы помогаете мне?

Спек опустился на корточки. Потом кивнул на лошадь, которую увел у них.

— Оставляю тебе этого коня и флягу. Уезжай отсюда. Если еще хоть раз увижу тебя, пристрелю.

Затем встал и пошел к своим лошадям. Росс крикнул ему вслед, приподнявшись на локте:

— А револьвер?

— Нет.

— Тогда я просто мишень для индейцев.

Спек ухмыльнулся:

— Может, повезет!

Он поехал по следу Флорена, но не очень спешил. Впереди были отвесные скалы Колорадо. Скоро Флорен упрется в каньон. Спек долго жил в пустыне, а она учит терпению. Там, в каньоне, ему просто некуда деться.

В последние дни Том устраивал дымовые завесы, чтобы загонять этих негодяев все дальше и дальше на север. И вот один из них в тупике, из которого можно выбраться только по тому пути, по которому туда попал. Флорен не мог этого знать. Поэтому попусту терял время, ища спасение на севере.

Был тихий жаркий день, когда Спек достиг наконец своей цели. Высокое солнце отражалось от поверхности скал, играло на ветвях кедров, покрывающих склоны холмов. Даже ящерицы попрятались в тень и, широко раскрыв рты, раздувая бока, тяжело дышали горячим воздухом.

Флорен был напуган, у него провалились глаза. Он подъехал к обрыву каньона. Во фляге оставалось несколько капель воды, лошадь измучена. Он вылез из седла, каблуки стукнулись о твердую землю. Заглянул вниз за край каньона. Вода была далеко внизу.

Пойман… Семь раз он пытался отыскать новый путь и каждый раз натыкался на скалу. Семь раз терпел поражение. Теперь знал: нет другого пути, он должен повернуть назад. Посмотрел на лошадь, она, будто ожидая этого, упала сначала на колени, потом легла на бок. Флорен в отчаянии выругался. Ударил лошадь ногой. Но она не поднялась, просто не смогла подняться. Может быть, теперь можно обойтись без него? Забрать золото, найти тропинку вниз по скалам. А потом плот… Флорен подскочил к лошади, отвязал мешок с золотом. Хотел было взять винтовку, но передумал. К чему она теперь?

Взвалив золото на плечо, подошел к краю скального обрыва. В этом месте не было спуска. Повернулся, но тут же остановился как вкопанный. В сотне ярдов от себя он увидел Спека. У золотоискателя на сгибе руки лежал винчестер.

Том ничего не говорил. Просто молча стоял, один.

Флорен облизал пересохшие губы кончиком языка. Мешок с песком был в его правой руке. А винтовка… Он посмотрел на нее. Лежит чересчур далеко.

Спек выстрелил с бедра, мешок дернулся в руке Флорена. Еще один выстрел и одновременно шаг вперед. Выпустив из руки мешок, Флорен выхватил из-за пояса револьвер. Поспешно спустил курок, но промахнулся.

Спек выстрелил вновь, на этот раз зацепив рубашку Флорена. Тот поспешно отступил, выстрелил. Но опять промахнулся. А Спек, подняв винтовку, прицелился и выпустил новую пулю. Осколки скалы впились в щеку Флорена, заставив откинуть голову и попятиться.

Спек молчал. Передернув затвор, просто выжидал. Флорен шагнул вперед, и тут же еще одна пуля подняла фонтанчик песка прямо перед ним. Он сделал шаг назад.

Обрыв… сзади. Уже совсем близко. Оглянулся, но Спек тут же трижды выстрелил. Пули раздробили скалу у Флорена под ногами, осколки рикошетом опалили лицо. До края обрыва осталось не более шести футов.

— Ты не заставишь меня прыгнуть! — зло закричал он, поднял револьвер и выстрелил.

Спек немного подождал, потом медленно шагнул вперед, поднял мешок с золотом. Вновь отошел назад, отпустил мешок и выстрелил. Винчестер имел одиннадцать зарядов, выстрелы он считал. И свои, и его.

Пуля коснулась лица Флорена, на нем выступила кровь. Он испугался по-настоящему. Лицо исказилось, побледнело, глаза широко раскрылись, рот дергался. Спек поднял мешок с золотом и подошел к лошади. Привязал его к седлу, впрыгнул в него сам. Сделав это, отпустил поводья одного из индейских пони.

— Вот, бери! — сказал и не торопясь отъехал.

Флорен с криком бросился за ним. Том Спек не повернул головы, не оглянулся. Он просто ехал, вспоминая Тусон и «Шу-Флай». Вот теперь уж всласть там поест! Может быть, через неделю или около того…

У него прорва времени. Теперь.


СМЕРТЬ ИДЕТ ПО ПЯТАМ | Когда говорит оружие | ОДИНОКАЯ И БЕЗЗАЩИТНАЯ