home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 32

Прямо из больницы Бобби и Джулия на служебной "Тойоте" отправились на запад, в расположенное на равнине местечко Гарден-Гроув. Конечной целью их поездки был дом 884 на Серапе-уэй – адрес, обозначенный в водительских правах на имя Джорджа Фарриса, которые обнаружил у себя Фрэнк.

Джулия поглядывала то в забрызганные дождем боковые окна, то через лобовое стекло, по которому мягко пошлепывали "дворники". Она высматривала номера домов.

По сторонам тянулись два ряда фонарей и одноэтажные коттеджи, построенные лет тридцать назад. В смысле архитектуры дома не отличались разнообразием: нехитрые типовые сооружения, похожие на коробки. Зато отделаны они были на разные лады. У одного дома штукатурка разрисована под кирпичную кладку, другой обит кедровыми панелями, третий облицован диким камнем, четвертый – древесной корой, пятый – вулканической породой.

Калифорния – это не только фешенебельные районы вроде Беверли-Хиллз, Бель-Эр или Ньюпорт-Бич, не только особняки и виллы на побережье, которые то и дело показывают по телевизору. Это еще и такие вот дешевые домики, и благодаря их дешевизне калифорнийская мечта стала явью для бесчисленных потоков переселенцев, которые десятилетиями прибывали сюда из самых отдаленных уголков мира, сколь отдаленных – нетрудно догадаться по наклейкам на бамперах автомобилей, стоящих по сторонам Серапе-уэй: надписи на них были на корейском и вьетнамском языках.

– Следующий дом, – предупредила Джулия. – С моей стороны.

Кое-кто считает, что такие кварталы портят городской пейзаж, но Бобби видел в них прежде всего торжество демократии. Он и сам вырос на улице вроде Серапе, только не в Гарден-Гроув, а в Анахейме, и улица эта вовсе не казалась ему некрасивой. Ему запомнились долгие летние вечера, когда он играл на улице с другими ребятишками, оранжевые и багровые отблески заката, вечернее небо, на котором, словно рисунки тушью, застыли перистые силуэты пальмовых листьев. Порой в воздухе разливалось благоухание жасмина, с запада доносился крик одинокой чайки. А уж если у тебя есть велосипед, сколько всего можно посмотреть, сколько приключений тебя ожидает! Разъезжаешь по незнакомым улицам, где стоят обычные оштукатуренные дома, и будто открываешь для себя новый, удивительный мир.

Во дворе дома 884 высились две эритрины. В угрюмых сумерках на кустах отливали белизной бутоны азалий.

Подкрашенные желтоватым светом фонарей струи дождя напоминали жидкое золото. Бобби быстро шагал вслед за Джулией по дорожке, ведущей к дому. Он дрожал от холода, мокрое лицо и руки мерзли, словно идет не дождь, а мокрый снег. Не спасала даже утепленная нейлоновая куртка с капюшоном.

Джулия позвонила. На крыльце зажегся свет. Кто-то разглядывал их в глазок двери. Бобби откинул капюшон и приветливо улыбнулся.

Дверь приоткрылась. Не снимая дверной цепочки, из щели выглянул невысокий худощавый человек азиатского вида. Ему было лет сорок, черные волосы на висках слегка серебрились.

– Вам кого?

Джулия показала удостоверение и объяснила, что они разыскивают человека по имени Джордж Фаррис.

– Полиция? – Хозяин дома нахмурился. – У нас все в порядке, полицию не звали.

– Да нет же, мы ведем расследование частным образом, – сказал Бобби.

Хозяин прищурился. Казалось, еще немного – и он захлопнет дверь у них перед носом, но вдруг он просиял и улыбнулся.

– А-а, сыщики! Как по телевизору. Он снял цепочку и впустил Бобби и Джулию в дом. И не просто впустил, а встретил как почетных гостей. Ровно через три минуты они уже знали, что хозяина зовут Туонг Тран Фан (он теперь называет себя на западный манер: сперва имя, потом фамилия). Что он вместе со своей женой Чин через два года после падения Сайгона бежал из Вьетнама на лодке, что здесь они сначала работали в прачечных и химчистках, а теперь и сами открыли две химчистки. Туонг настоял, чтобы гости сняли куртки, и, как ни твердил Бобби, что они зашли всего на минутку. Чин – хрупкая женщина с тонким лицом, одетая в мешковатые черные шаровары и желтую шелковую блузку, – сказала, что сейчас подаст угощение.

Бобби знал, что первое поколение вьетнамцев, живущих в Штатах, посматривает на полицию с опаской, они не зовут полицейских даже тогда, когда становятся жертвами преступления. У них еще свежа память о купленой-перекупленой полиции Южного Вьетнама и беспощадных северо-вьетнамских правителях, захвативших Юг после ухода американцев. Даже прожив в Штатах пятнадцать лет, многие вьетнамцы все равно относятся к властям недоверчиво.

Однако к частным детективам супруги Фан сразу же прониклись доверием. Наверно, насмотревшись по телевизору на приключения отважных сыщиков, они считали детективов этакими защитниками обездоленных, рыцарями с револьверами вместо копья. Поборников справедливости в лице Бобби и Джулии торжественно усадили на новый диван – самое удобное место в гостиной.

Фаны позвали в гостиную своих очаровательных детишек и представили гостям: тринадцатилетний Рокки, десятилетний Сильвестр, двенадцатилетний Сисси и шестилетняя Мэрил. Дети, как видно, родились уже в Америке, но держались гораздо учтивее и воспитаннее своих американских сверстников. Поздоровавшись с гостями, они вернулись на кухню готовить уроки.

Несмотря на вежливые отказы Бобби и Джулии, Фаны быстро накрыли на стол и угостили их кофе со сгущенным молоком и изысканными вьетнамскими пирожными. Налили по чашке кофе и себе.

Туонг и Чин сели в потертые кресла, по-видимому, не такие удобные, как диван. Комната была обставлена простенькой современной мебелью неброских цветов. В углу помещался небольшой буддистский алтарь; на красной жертвенной дощечке лежали свежие фрукты, керамические подставки ощетинились курительными палочками, от одной голубоватой вьющейся лентой поднимался благоуханный дымок. Больше ничего в гостиной не напоминало о Востоке – разве что столики, сверкающие черным лаком.

Джулия взяла с подноса пирожное и сообщила:

– Мы ищем человека, который когда-то, вероятно, жил в этом доме. Его зовут Джордж Фаррис.

– Да, он тут жил, – подтвердил Туонг. Миссис Фан кивнула.

Бобби удивился. Он не сомневался, что изготовитель фальшивых документов на имя Джорджа Фарриса взял первый попавшийся адрес, что Фрэнк никогда здесь не жил. А Фрэнк был совершенно уверен, что его настоящая фамилия Поллард, а не Фаррис.

– Так вы купили этот дом у Джорджа Фарриса? – спросила Джулия.

– Нет, – ответил Туонг. – Он тогда уже умер.

– Умер? – переспросил Бобби.

– Уже пять или шесть лет как умер. Ужасный рак. Выходит, Фрэнк Поллард действительно не Фаррис и никогда по этому адресу не жил. Удостоверение – липа от начала до конца.

– Мы купили этот дом несколько месяцев назад у вдова, – объяснил Туонг. Он говорил по-английски довольно гладко, если не считать некоторых грамматических погрешностей. – Нет, не у вдова – у ее наследник.

– Миссис Фаррис тоже умерла? – спросила Джулия. Фаны многозначительно переглянулись.

– Печальная история, – заметил Туонг. – Откуда только такой человек берется?

– Какой человек, мистер Фан?

– Который убил миссис Фаррис, ее брата и двух дочек.

Бобби почувствовал в желудке нехорошее шевеление. Он как-то сразу привязался к Фрэнку и поверил в его невиновность, но теперь в его уверенности появилась червоточина. Случайно ли у Фрэнка оказалось удостоверение человека, вся семья которого была убита? Не причастен ли Фрэнк к этому убийству? Бобби машинально жевал пирожное с кремом. Вкусное-то оно вкусное, но ему сейчас кусок в горло не идет.

– Это случилось в конце июль, – добавила Чин. – Помните, стояла жара. Адом мы купили в октябре. Она подула на кофе. Бобби заподозрил, что ошибки в речи она допускает умышленно, чтобы не казаться грамотнее своего супруга, – пример ненавязчивой, истинно восточной деликатности.

– Убийцу не поймали, – сказал Туонг Фан.

– Вы хотя бы знаете, как он выглядел? – спросила Джулия.

– Да нет.

Бобби через силу покосился на Джулию. Она, похоже, была потрясена не меньше его, но даже взглядом не напомнила мужу о своих былых подозрениях.

– Как их убили? – продолжала допытываться она. – Застрелили? Задушили?

– Ножом, кажется. Пойдемте, я покажу, где их нашли.

В доме было три спальни и две ванные комнаты. Одну ремонтировали. Кафельная плитка со стен и на полу была отбита. Вместо старых шкафчиков устанавливали новые, из мореного дуба.

Джулия и Туонг вошли в ванную, Бобби и миссис Фан остановились в дверях.

Из вентиляционного отверстия под потолком доносился шум дождя.

– Тут на полу лежала младшая дочь Фаррис, – рассказал Туонг. – Ей было тринадцать. Страшно смотреть. Много крови. В щели между плитками залилась, не смоешь. Пришлось отдирать кафель.

Затем он повел гостей в спальню девочек. Несмотря на тесноту – здесь стояли две кровати, две тумбочки, два письменных стола, – Сисси и Мэр ил ухитрились натащить в маленькую комнату горы книг.

– К миссис Фаррис приехал погостить брат, – сказал Туонг Фан. – Целая неделя жил. Тут его убили. В постели. Стены, ковер были в крови.

– Мы смотрели дом еще до того, как торговец недвижимостью велел покрасить стены и убрать ковер, – добавила Чин Фан. – Это была самая страшная комната. Меня потом долго во сне мучили кошмары.

Хозяева и гости перешли в скудно обставленную спальню супругов. Двухспальная кровать, две тумбочки, два ночника с прихотливо украшенными абажурами. Ни гардероба, ни комода Бобби не увидел. Одежду, которая не помещалась в стенном шкафу, Фаны хранили в картонных ящиках с прозрачными пластмассовыми крышками, стоящих вдоль стен. По всему видно было, что рачительностью супруги Фан не уступают Бобби и Джулии. Может, и у них есть своя Мечта, ради которой они и вкалывают и не позволяют себе лишних трат?

– В этой комнате нашли миссис Фаррис, – продолжал Туонг. – Тоже в постели. С ней сделали одна страшная вещь. Ее искусали. В газетах про это ни слова.

– Искусали? – ужаснулась Джулия. – Кто?

– Наверно, убийца. Лицо, горло… Другие места.

– Но раз об этом не писали в газетах, – вмешался Бобби, – то как вы-то узнали?

– Соседка рассказала. Она и сейчас тут живет. Это она убитых нашла. Говорит, старшая дочь и миссис Фаррис покусанные.

– Она не выдумщица, – предупредила миссис Фан.

– А где нашли старшую дочь? – спросила Джулия.

– Пойдемте за мной. – Туонг провел их обратно в гостиную, а оттуда через столовую – в кухню.

За кухонным столом детишки прилежно готовили домашнее задание. Радио и телевизор были выключены, ничто не отвлекало их от работы. Заниматься им, как видно, нравилось. Даже Мэрил – судя по всему, первоклашка, – которой на дом еще ничего не задавали, читала детскую книжку.

Бобби обратил внимание на две разноцветные таблицы на стене. На одной отмечалось, какие оценки дети получали в школе за ответы на уроках и за контрольные работы с самого начала учебного года. В другой перечислялось, какую работу по дому должен выполнять каждый из детей.

Да, недаром университеты по всей стране пребывают в растерянности от того, что самыми способными абитуриентами сплошь и рядом оказываются азиаты. Негры и латиносы возмущаются, что им от азиатов совсем житья не стало, да и белые, которым из-за азиатов не удается попасть в университет, честят их на откровенно расистский лад. Поговаривают чуть ли не об азиатском заговоре. И вот в доме Фанов Бобби своими глазами видит, в чем залог их успеха. Секрет прост: они усерднее добиваются этого успеха. Они лучше прочих усвоили идеалы, на которых зиждется американское общество, – трудолюбие, честность, самоотверженность, целеустремленность, свобода в выборе своего пути. Как ни парадоксально, своим преуспеванием они отчасти обязаны нерадивости многих коренных американцев, которым трудно с ними тягаться из-за пренебрежения этими самыми идеалами.

Из кухни хозяева и гости прошли в общую комнату, тоже не блиставшую обстановкой.

– Старшую дочку Фаррис нашли тут, у дивана, – сказал Туонг. – Семнадцать лет.

– Такая была красивая, – вздохнула Чин.

– Ее тоже кусали. Как мать. Так говорит соседка.

– А другие жертвы? – не отставала Джулия. – Младшая дочь, брат миссис Фаррис – на них тоже обнаружили укусы?

– Не знаю, – сказал Туонг.

– Их тела соседка не видела, – пояснила Чин. Все замолчали, разглядывая место, где нашли убитую девушку. Словно решили, что столь кошмарное преступление не может пройти без следа, и ждали, что этот след вот-вот проступит на новом ковре. В тишине было слышно, как по крыше монотонно барабанит дождь.

– Жутковато небось жить в таком доме? – спросил Бобби. – Не потому, что здесь произошло убийство, а из-за самого убийцы: его ведь до сих пор не поймали. Не боитесь, что как-нибудь ночью он опять нагрянет?

Чин кивнула.

– Опасность всюду. Вся жизнь – опасность, – отозвался Туонг. – Кто хочет без риска, такой лучше не родиться. – Лицо его озарилось мимолетной улыбкой. – Бежать из Вьетнама на маленькой лодочке было опаснее.

Бобби бросил взгляд в кухню. Детишки как ни в чем не бывало делали уроки. Они г-же не задумывались о том, что убийца может вернуться на место преступления.

– А еще, – сообщила Чин, – мы зарабатываем тем, что ремонтируем дома, а потом продаем. Это четвертый. Поживем здесь еще год, отремонтируем каждую комнату и тоже продадим.

– В этот дом после Фаррисов никто въезжать не хотел из-за убийства, – добавил Туонг. – Но мы подумали: тут опасно, зато можно заработать.

– Когда мы закончим ремонт, здесь не только стены и пол будут другие. Дом станет чистым, духовно чистым, понимаете? Мы вернем ему непорочность. Изгоним скверну, которую занес сюда убийца. И в каждой комнате останется дуновение нашего духа.

Туонг закивал:

– Доброе дело сделаем.

Достав из кармана найденные Фрэнком фальшивые водительские права, Бобби взял их так, чтобы пальцы закрывали имя и адрес владельца, и показал фотографию Фанам:

– Вы знаете этого человека?

– Нет, – ответил Туонг. Чин тоже покачала головой.

Бобби снова спрятал права в карман.

– А как выглядел Джордж Фаррис? – поинтересовалась Джулия.

– Не знаю, – ответил Туонг. – Я же говорю: он умер от рака давно до того, как убили семью.

– Может, среди вещей Фаррисов вам попадалась его фотография?

– Нет, к сожалению.

– Вы, значит, купили дом у агента по продаже недвижимости, – напомнил Бобби. – Он вам сообщил, кому достался дом после гибели Фаррисов?

– Да. По наследству все имущество отошло второму брату миссис Фаррис.

– Вы случайно не знаете, где он живет, как его зовут? Кажется, нам придется с ним побеседовать.


Глава 31 | Гиблое место | Глава 33