home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Возни оказалось много. Бобби и Джулия ввели полицейских в курс дела, помогли убрать изувеченные машины, переговорили с тремя только что появившимися служащими охраны и вернулись домой, когда уже светало. Их подвезли на полицейской машине. Только дома Бобби вздохнул с облегчением.

Этот дом – просторный типовой коттедж в псевдоиспанском стиле – они купили два года назад. Они выбрали его в основном потому, что он показался им удачным капиталовложением. Дом был совсем новенький, сам район, где он стоял, стал застраиваться лишь недавно. Это угадывалось даже ночью – по окружающей растительности. Кусты только начинали разрастаться, а деревья едва дотягивались до карнизов.

Бобби отпер дверь и пропустил Джулию. Гул шагов по паркету в прихожей глухо отозвался в гостиной, подчеркивая ее пустоту. Обстановкой дома Дакоты, в сущности, не занимались – сразу видно, что они не намерены оставаться тут на всю жизнь. В гостиной, столовой и двух спальнях вовсе не было мебели, ковер и занавески самые дешевые. На прочие мелочи быта Дакоты тратиться не стали. Какой смысл выбрасывать деньги на обустройство, если Бобби и Джулия считают этот дом лишь временным пристанищем на пути к Мечте?

Мечта. Именно так – с большой буквы. Ради Мечты супруги шли на любые жертвы, экономили на одежде, отказывали себе в удовольствии лишний раз пойти в отпуск или купить шикарную машину. Не щадя сил, они упорно превращали сыскное агентство "Дакота и Дакота" в солидное предприятие, которое потом можно выгодно продать. Немалая часть дохода шла на расширение агентства. Чем только не поступишься ради Мечты.

Во всем доме обставлены были только кухня, общая комната и закуток между ними, где супруги обычно завтракали. Да еще большая спальня на втором этаже. Только эти комнаты они и обжили.

В кухне на покрытом коричневой плиткой полу стояли бежевые стойки, как в баре, и шкафы из темного дуба. Но, хотя Дакоты и здесь сэкономили на обстановке, в кухне было уютно. Чувствовалось, что кухня живет обыденной кухонной жизнью: тут лежит сетка с полудюжиной луковиц, там стоят бутылочки со специями и разложены кухонные принадлежности, с потолка свисают медные котелки, на подоконнике поспевают три зеленых помидора.

Джулия обессиленно прислонилась к стойке, словно ноги ее не держали;

– Выпить хочешь? – предложил Бобби.

– С утра пораньше?

– Я не про то. Молоко, сок?

– Нет, спасибо.

– Проголодалась? Джулия покачала головой.

– Мне бы только доползти до постели. Вымоталась как не знаю что.

Бобби обнял ее, крепко прижался щекой к ее щеке и спрятал лицо в ее волосах. Джулия обвила его руками.

Так они и стояли, не произнося ни слова. Ласковое тепло, которым они согревали друг друга, изгоняло последние остатки страха. Страх и любовь неотделимы, Открыв душу для любви, становишься уязвим, уязвимому же всегда страшно. Любовь к Джулии наполнила жизнь Бобби смыслом, и теперь он боялся: если, не дай бог, с Джулией что-то случится, то и сама жизнь окажется бессмысленной и ненужной.

Не разжимая рук, Бобби слегка отодвинулся и внимательно посмотрел в лицо жены. Следов крови не осталось. Ссадина на лбу уже затянулась тонкой желтой корочкой. Однако о ночных злоключениях напоминала не только ссадина. Смуглое лицо Джулии никогда не бледнело, но в минуты тревоги ее кожа цвета корицы со сливками приобретала явственный серый оттенок. Именно этот оттенок, вызывавший в памяти мраморные надгробия, лежал на ее лице сейчас.

– Ну чего ты? Все обошлось, – успокоил он жену.

– У меня этот кошмар и сейчас в глазах стоит. Я еще долго в себя не приду.

– Да после таких приключений об агентстве "Дакота и Дакота" будут ходить легенды!

– Не хочу я быть никакой легендой. Легенды – мертвечина.

– Ну а мы станем живой легендой. От клиентов не будет отбоя. Чем лучше пойдет дело, тем скорее толкнем агентство, а там и Мечта в кармане, – он нежно поцеловал ее в уголки губ. – Ладно. Надо позвонить в лавочку и надиктовать Клинту на автоответчик дальнейшие указания.

– Да, позвони. А то ведь только завалимся спать – начнутся звонки.

Бобби еще раз поцеловал ее и подошел к телефону, висевшему возле холодильника. Набирая номер, он слышал, как Джулия идет по коридору, ведущему в комнату для стирки. Едва за ней закрылась дверь туалета, в трубке послышался голос:

– Вас приветствует агентство "Дакота и Дакота". В настоящее время никого…

Помощник Бобба и Джулии, Клинт Карагиозис, получил имя в честь киноактера Клинта Иствуда: его родители, греки, поселившиеся в Соединенных Штатах, сделались поклонниками Иствуда сразу после его первого появления на телеэкране. Клинт Карагиозис был неоценимым сотрудником: ему можно было доверить любое дело. Бобби по телефону в двух словах описал события в "Декодайне" и рассказал, как действовать дальше.

Повесив трубку, он пошел в общую комнату, включил проигрыватель и поставил компакт-диск Бенни Гудмена. Грянул "Стомп Кинга Портера". При первых же звуках мертвая комната ожила.

В кухне Бобби достал из холодильника банку эггнога «Напиток из вина, рома или коньяка со взбитыми желтками, сахаром и сливками.» и два стакана. Эту банку он купил еще две недели назад к Новому году – они тогда встречали его вдвоем, по-семейному. Но банка с тех пор так и стояла в холодильнике неоткрытая. Бобби налил оба стакана до половины.

Он слышал, как Джулию в туалете тошнит. Хотя она уже часов десять ничего не ела, сейчас ее прямо выворачивало наизнанку. Долго же она крепилась: Бобби всю ночь боялся, что на нее вот-вот накатит приступ рвоты.

Из бара в обшей комнате он достал бутылку белого рома, щедро разбавил эггног и осторожно размешал ложечкой. За этим занятием его застала Джулия. Лицо у нее было совсем серое.

– Нет-нет, не нужно. Я пить не буду, – запротестовала она.

– Я лучше знаю, что тебе нужно." Я экстрасенс.

Угадал же я, что тебя после наших ночных приключений блевать потянет. Вот теперь и слушайся меня. Бобби подошел к мойке и сполоснул ложку.

– Нет, правда, Бобби, я не могу, – упиралась Джулия. Даже музыка Гудмена не помогла ей встряхнуться.

– Желудок успокоится. К тому же если ты сейчас не выпьешь, то потом не уснешь, – он взял Джулию за руку и повел ее в общую комнату. – Так и будешь ворочаться и терзаться из-за меня, из-за Томаса, – Томасом звали брата Джулии, – из-за всех на свете.

Они опустились на диван. Люстру Бобби не зажег.

В комнату падал только свет из кухни.

Джулия подобрала под себя ноги и, повернувшись к Бобби, попивала эггног. Глаза ее сияли мягким отраженным светом.

Комнату заливали звуки одной из самых пленительных песен Гудмена – "Твое нежное письмо". Пела Луиза Тобин.

Бобби и Джулия слушали. Наконец Джулия прервала молчание:

– Бобби, ты не думай, я сильная.

– Я знаю.

– Это только кажется, будто я надорвалась.

– Я так и понял.

– Меня мутит не из-за стрельбы, не из-за того типа, которого я сшибла "Тойотой". Даже не от мысли, что я чуть тебя не лишилась…

– Знаю, знаю. Все из-за того, как ты обошлась с Расмуссеном.

– Этот крысенок, конечно, мразь первостатейная, но даже с ним нельзя так поступать. Я совершила гнусность.

– А что тебе оставалось? Нам позарез надо было выяснить, на кого он работает. Иначе мы не раскрыли бы дело.

Джулия сделала еще глоток и уставилась в стакан, словно надеялась обнаружить в белой жидкости ответ на мучивший ее вопрос.

Вслед за Луизой Тобин вступил Зигги Элман: сладострастное соло трубы. Потом – кларнет Гудмена. Нежные звуки превратили безликое стандартное жилище в самый романтический уголок на земле.

– Сегодняшняя выходка с Расмуссеном.., это только ради Мечты, – продолжала Джулия. – Ведь "Декодайну" же важно узнать, кто подослал Расмуссена. И все-таки одно дело – пристрелить противника в честном бою, и совсем другое – вот так, подло, припереть к стенке.

Бобби положил руку ей на колено. Колени у нее загляденье. Бобби не переставал удивляться, откуда в этой изящной, хрупкой женщине такая сила, воля, выносливость.

– Оставь, – убеждал Бобби. – Если бы ты не взяла Расмуссена за жабры, то пришлось бы мне.

– Нет, Бобби, ты бы так не поступил. Ты вспыльчивый, хитрый, решительный, но есть черта, которую ты никогда не позволишь себе переступить. А то, что я сегодня совершила, – это уже за чертой. И не надо меня утешать пустой болтовней.

– Ты права, – признался Бобби. – У меня бы рука не поднялась. Но я тебя не осуждаю. "Декодайн" – золотое дно. Завали мы это дело, у нас из-под носа ушел бы солидный куш.

– Неужели ради Мечты мы способны на все?

– Конечно, нет. Мы же ни за что не станем пытать детишек раскаленными ножами, или сталкивать с лестницы ни в чем не повинных бабулек, или насмерть забивать новорожденных щенят стальными прутьями. По крайней мере без достаточных на то оснований.

Джулия рассмеялась, но как-то невесело.

– Послушай, – сказал Бобби, – ты ведь на самом деле добрая душа. И то, что ты крепко прижала Расмуссена, – это вовсе не от жестокости.

– Твоими бы устами да мед пить.

– Ну, мед не мед, а выпить еще вот этой штуки тебе бы не помешало.

– Да ты знаешь, сколько в ней калорий? Я же буду толстая, как носорожиха.

– А что? Носороги такие симпатяги. – Бобби взял у нее стакан и вышел на кухню наполнить его. – Я носорожиков люблю.

– Что, и в постель бы с носорожихой лег?

– Непременно. Любимого тела должно быть много.

– Она тебя раздавит.

– Ну уж нет. В постели с носорожихой мое место сверху.


Глава 11 | Гиблое место | Глава 13