home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Конечно, бессовестный жулик Павел Капитанов и не думал возвращать книгу!

Анна Григорьевна и Анна Константиновна смотрели на меня виновато, словно они сами зажилили несчастный “Фрегат”. Наконец Анна Григорьевна предложила:

– Знаешь что, Женечка? Может быть, есть смысл тебе самой наведаться к этому мальчику? К сожалению, у нас нет возможности ходить по адресам, а ты можешь представиться, как член библиотечного актива…

– Да! Я схожу! И он у меня попляшет…

Я зашла домой, надела джинсы и майку с якорем (в таком костюме я чувствую себя уверенней, чем в любой другой одежде), сунула в карман монетку с “Перси Дугласом” – как талисман, для храбрости. И двинулась разоблачать похитителя и спасать книгу.

Павел Капитанов жил не так уж далеко от меня – в пяти троллейбусных остановках, на улице Лермонтова. Улица была заросшей старыми тополями, а нужный мне дом оказался похожим на наш – такой же старый, кирпичный, трехэтажный. Это почему-то слегка успокоило меня. Я подумала, что, может быть, незнакомый Пашка не злоумышленник, а просто растяпа и лентяй. Ну, я ему скажу…

Жил он – опять же, как и мы – на третьем этаже. На лестнице пахло мокрой известкой и керосином. Я позвонила в обшарпанную дверь с номером 11 над глазком. “Наверняка никого нет дома…” Но дверь открылась почти стразу. Без всяких вопросов “кто там?” и “что надо?”

Я увидела белобрысого мальчишку моих лет (только пониже, конечно). В таких же, как у меня джинсах, в полосатой майке. В больших квадратных очках. Очки ничуть не делали мальчишку похожим на прилежного ученика, каких называют “ботаниками”. У него были крепкие скулы, вздернутый нос, потрескавшиеся губы, выгоревшие клочковатые брови. Будь он помладше, я решила бы, что совсем, как Гаврик из книжки “Белеет парус одинокий” (если, конечно, бывают “гаврики” в очках). Сквозь очки смотрели светло-серые глаза. Почти спокойные, только с капелькой тревожного интереса. Сейчас скажет: “Чё надо?” – подумала я.

– Я слушаю, – сказал очкастый “гаврик”.

– Павел Капитанов – это ты?

– Это я…

– Тогда… может быть, разрешишь войти?

Он мизинцем двинул повыше очки.

– Сейчас подумаю… – (Вот нахал!) – Ладно, проходи. Беспорядок у меня, генеральная уборка… – И посторонился.

Я оказалась в комнатке с одним окошком. Действительно, кавардак. На полу валялись коробки, книги, мотки шпагата, плоскогубцы. Стулья были сдвинуты. На один из них Капитанов сел верхом, положил на спинку подбородок и стал вопросительно смотреть на меня.

Я почувствовала себя дура дурой. И разозлилась:

– Сразу к делу. Книга “Фрегат “Виола” у тебя?

Он помолчал секунды три и сказал:

– Садись.

Я села на край тахты со смятым пледом. В самом деле – он сидит, а я стоять должна?

– Ну так что с книгой?

Он опять тронул очки. Стал смотреть мимо меня.

– Я сразу понял, что ты из библиотечных помощниц…

– Правильно понял. А книга?

– Потерял.

“Так я и знала!”

– Как это потерял?

– Не все ли равно?.. Забыл на пляже, на Мельничном пруду. Вернулся, а ее уже нет…

Мы встретились глазами, но тут же он опять стал смотреть мимо. А я… не знала, что сказать. Глянула по сторонам. На стене висела физическая карта мира – большая, в четыре листа. Прямо на карту, в районе Атлантики была прибита некрашеная полка, но ней стояла пластмассовая модель четырехмачтового “Крузенштерна” – такие продаются в разобранном виде, надо собирать самому (мне пластмассовые модели не нравились, хотелось деревянную, как настоящий корабль). Рядом с картой висел чертеж метровой ширины – тоже парусник, только старинный. Кажется, галеон. Павел Капитанов (про себя я звала его уже просто Пашкой) повозился на стуле.

– Я сперва хотел деньги отдать, да по правилам надо в пятикратном размере, не наскрести. Тогда я решил, что отдам книги взамен. “Гарри Поттера”, три тома. Мне их подарили зимой…

– Не жалко? – сказала я.

Он пожал плечами. Плечи, надо сказать, были крепкие, как у рыбацкого юнги. Кажется, таких мальчишек у рыбаков-поморов назвали зуйками. “Зуёк”…

– Не знаю. Не очень жалко…

– А ты читал?

– Читал. Сперва интересно, а потом думаешь: зачем? Если бы я был волшебником, как эти, в книжке, то не стал бы тратить силы на всякую ерунду…

– Не на ерунду, а на борьбу со злом.

– Там зло какое-то придуманное…

Мы опять встретились глазами.

– Ты врешь, – сказала я. – Ты не терял книгу. Просто решил оставить себе.

Зуёк Пашка мигнул. Повозил кедами по половицам.

– Ну и что… Я же честно хочу заменить. Будет даже лучше. На “Поттера” вон какой спрос, а этот “Фрегат” в библиотеке пылился просто так, никому, кроме меня, не нужный. Напечатан пять лет назад, а все еще новенький… Знаешь что?!

– Что?

– Можно, я отдам “Гарри Поттера” тебе? А ты отнесешь в библиотеку. Скажешь, ну… что болею…

– А сам боишься?

Он опять повозился на стуле. Отвернулся к окну.

– Не боюсь, а… Если бы по правде потерял, то не боялся бы. А врать не охота…

– Вербуешь в сообщники?

Пашка Капитанов тяжело глянул сквозь очки.

– Мне показалось, ты с пониманием… Ладно, сам отнесу. Ты только не выдавай… Ну, она же правда никому не нужна!

– Мне нужна! Я за ней все лето ходила в библиотеку! Как на дежурство!

Он смотрел с откровенным удивлением. Даже рот округлил (и я видела крепкие желтоватые зубы).

– Пашка, мы оба врали, – словно сдаваясь на милость победителя, сказала я (и сама не заметила, как вслух назвала его Пашкой; и он не обратил внимания). – Ты врал про книгу, а я про то, что библиотечная активистка. Просто мне нужен этот “Фрегат”. Не меньше, чем тебе…

Он сперва насупился. Поморгал. Потом заулыбался.

– Так бы и сказала. Ты это… если хочешь, возьми и читай, сколько надо. А “Поттера” мы отдадим.

Он уже говорил “мы”. Будто и правда сообщники. Но я-то помнила честные глаза Анны Григорьевны и Анны Константиновны.

– Знаешь, это будет все же свинство. Вдруг книга понадобится кому-то еще?

“Сейчас скажет: до чего сознательная, аж тошно!”

Пашка сказал:

– Что же делать?

– Слушай, а тебе эта книга обязательно в твердой корке нужна? Как фабричная?

– Вовсе нет! Мне – лишь бы читать…

– Тогда ведь можно сделать ксерокопию! Неужели не подумал?

– Еще как подумал! Одна страница – не меньше двух рублей. А их там четыреста сорок. Я, по-твоему, кто? Владелец газовых промыслов?

– Дай книгу мне. На несколько дней. У мамы на работе есть ксерокс. Я попрошу, чтобы сделали копии тебе и мне. А книгу отнесу в библиотеку сама, если ты… если тебе не хочется.

Последних слов он будто не слышал. А про копию спросил с сомнением:

– Бесплатно сделают?

– А что такого? У них там техника могучая.

Пашка слез со стула, разгреб на подоконнике груду газет и общих тетрадей, вытащил из нее плоскую тяжелую книгу с синей коркой. На корке – белый фрегат под туго надутыми парусами. “Брамсельный ветер”, – подумала я.

– Сейчас пакет найду… – Пашка достал из-под тахты полиэтиленовый пакет с маркой магазина “Гейзер”, сунул книгу. – Вот, держи… А скоро будет готово?

– Ну… через несколько дней. Как сделают, сразу принесу, не бойся.

– А что, похоже, будто я боюсь? – усмехнулся он.

– Нет, но… Давай я оставлю тебе свой адрес. И телефон.

– Зачем? Я не думаю, что ты исчезнешь с книгой… Ты лучше скажи… это… как тебя зовут-то?

– Ой. Женя… Мезенцева. Или Женька… – (“Если ты – Пашка”, – мысленно добавила я.)

Он кивнул.

– Морская фамилия. Был такой знаменитый капитан Мезенцев.

Я про капитана Мезенцева не слыхала (если не считать папы, но он же не моряк). И сказала в ответ:

– А у тебя тем более морская, дальше некуда.

Пашка кивнул снова: мол, само собой. И спросил:

– Ты сейчас прямо туда пойдешь, где ксерокс?

– Конечно! Чего время терять!

– Это где?

– На улице Восьмого марта, у Центрального рынка.

– Надо на трамвае. Деньги-то есть?

– У меня проездной.

– Пойдем, я покажу тебе короткую дорогу к остановке…

Мы зашагали через дворы с детскими горками и сохнущим бельем, через сквер с фонтанчиком, потом вдоль железных гаражей… Пашка был мне ростом до уха, но я ничуть не чувствовала себя более высокой. Раньше, если шла куда-нибудь рядом с мальчишками-одноклассниками, мне все казалось, будто я как воспитательница продленки с младшими учениками, а сейчас рост не играл никакой роли. Потому что с Пашкой мы – я понимала это – в чем-то одинаковые. А в чем-то он обстоятельней и рассудительней, чем я.

– Ты давно интересуешься корабельными делами?

– Всю жизнь, – сказал он как о самом обычном деле. – В два года нашел кусок пенопласта, воткнул карандаш, прицепил к нему клок газеты и сказал “карапь”. Сам не помню, но родители говорят, что было так. Ну и с тех пор…

– А у меня это как когда. Волнами находит…

– Нет, на меня, как нашло один раз, так и осталось…

– В моряки собираешься?

– Наверно, в судостроительный. В штурмана с очками не возьмут. Да строить, по мне, это даже интереснее, чем курсы-галсы прокладывать… Особенно парусники.

– Слушай, ты ведь, наверно, все типы парусников знаешь?

– Все никто не знает, – солидно возразил Пашка. – Сколько их было за историю человечества… Но в основных, вроде бы, разбираюсь.

– Тогда скажи: что такое трехмачтовый галиот?

– Это как у капитана Грея, что ли? – сразу понял Пашка. Все же хорошо иметь дело с тем, кто такой же “чокнутый”, как и ты.

– Ну да!

– Почти везде написано, что таких никогда не было. Вроде бы Грин придумал этот тип так просто, от фонаря. Но в одном журнале, в старой “Науке и жизни”, я прочитал, что трехмачтовые галиоты все же были, только это очень редкий тип. Они походили на голландские флейты, но латинский парус у них был не только на бизани, но и на гроте. А над ним – прямой, грот-марсель.

“Но ведь это в точности, как на том Илюшкином костюме! – вспомнила я. – Не зря мне, значит, казалось, что это парусник Грея!” Почему-то я очень обрадовалась, хотя, казалось бы, не все ли равно теперь? Илье в этой ребячьей одежонке больше не гулять, да и мне она безнадежно мала…

А Пашка тем временем рассуждал:

– Теперь галиоты никто уже не строит. Поэтому, когда снимали “Алые паруса”, греевский “Секрет” изображала баркентина “Альфа”. Неизвестно, куда потом девали весь этот шелковый парусный комплект. А баркентину, говорят, разломали, растащили на дрова, когда состарилась. Жаль, верно?

Я кивнула. И подумала опять, что именно баркентины нет в моей монетной коллекции. И нащупала в кармане монетку с “Перси Дугласом”. Показать Пашке? Или…

– Вот что! Раз тебе не нужен мой адрес, давай я оставлю залог.

Он чуть очки с носа не уронил.

– Какой залог? Зачем? Думаешь, я тебе не верю, что ли?

– Тьфу ты, бестолковый, – не выдержала я. – Это… ну, будто игра такая… – Мне прямо из всех сил сейчас хотелось, что бы завязался у нас какой-то “парусно-таинственный” узелок. Раз уж мы “сообщники”… – Или даже не игра, а примета. Чтобы все получилось хорошо…

Он… или понял что-то, или просто решил не спорить. Сказал по-хорошему так:

– Раз примета, давай. А какой залог?

– Вот! – Я вложила монетку в его ладонь. Пашка поднес ее ближе к очкам.

– Ух ты…

– Это фрегат “Перси Дуглас” с острова Джерси.

– Я разобрал. В очках-то я вижу хорошо…

– Но имей в виду, это не насовсем. Когда отдам копию книги, ты вернешь монету.

– Как пароль в кино про пиратов, – наконец засмеялся он. Принял игру.

– Да!.. Слушай, Пашка, а ты не знаешь, что такое “бэйливик”. Смотри, тут написано… Я ни в одном словаре не нашла.

– Знаю. Это у англичан “округ”. У нас области и районы, а у них графства и округи. Джерси – округ в Нормандском герцогстве.

Как все просто оказалось!

– Надо же! Какой-то округ, а свои деньги выпускает!.. У меня еще несколько монеток оттуда есть, с другими судами. Если хочешь, потом покажу.

Пашка поправил очки и сказал тоном, почему-то похожим на Лоськин:

– Да, я хочу.


предыдущая глава | Семь фунтов брамсельного ветра | cледующая глава