home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

– Ну, в общем-то, вот и конец, – сказал Игорь. – Дальше ничего особенного. Сирротина (ох, Серафима) Маркеловна возложила на Прошку корону. Зрители поаплодировали. Дракозы тоже похлопали – своими перепончатыми крыльями. А говорящий дракозленок Гриша прокричал ура и прочитал стихи… Словко, какие?

– Ну, опять… Ладно, такие вот…

О, королева Прозерпина!

Мы рады просто нестерпимо,

Что ты вступила на престол

И будешь царствовать лет сто!

– Эти стихи останутся навечно в летописях Дракуэли, – пообещал Игорь. – А больше рассказывать почти нечего… Ну, потом прямо на травке устроили праздничный обед. Все пили дракозье молоко. Дядюшка Брю, правда, вытащил из кармана походную фляжку, но успел сделать лишь один глоток, тетушка Серафима отобрала ее и погрозила пальцем…

Теперь, конечно, никто из правителей других планет не пытался предъявлять права на планету Дракуэль. Ого, попробовали бы! Во-первых, была законная королева, а во-вторых, была премьер-министр Серафима Маркеловна Эскалоп, которая стоила целой армии…

И все пошло как прежде. Королевских забот у Прошки было не много, поэтому она, как и раньше, жила на Дзымбе и удирала из дворца, чтобы поиграть с ребятами в парке или навестить приятелей на соседних планетах. Ее папа с помощниками никак не мог закончить опыты с нитями пространства-времени, поэтому приходилось путешествовать по старинке, на космическом челноке. Но и это было неплохо… Огорчался только Нотка (да и то про себя). Он ведь надеялся, что с помощью чудесных узелков на нитях времени сможет догнать в дальних пространствах своего Друга и хотя бы не надолго увидеться с ним. А пока дело откладывалось… Кстати, можно было догнать Друга и на Ковчеге, пока он был у ребят. Однако Нотка сперва стеснялся просить друзей об этом, а потом не стало Ковчега. На челноке же в дальние дали не выберешься… И все же Нотка не терял надежды…

Да, вот еще что! Котенок Мявкус и дракозленок Гриша стали большими друзьями и постоянно просились в гости друг к другу. Приходилось возить…

Уф… Как говорят в английском парламенте, я кончил, леди и джентльмены… – Игорь откинулся в траву.

"Леди и джентльмены" благодарно и уважительно молчали. Они понимали, что отныне сказка про Дракуэль станет частью отрядной жизни. Понимали даже те, кто слушал сказку не с начала, а лишь сегодня: флаг-капитан Рома Вострецов и прижавшийся к его боку Орешек, и вернувшийся издалека Жек Тюменцев, и не поехавший в Скальную Гряду Владик Казанцев… Знали это и взрослые командиры – Каховский, Корнеич, Кинтель, Салазкин. Как им было не знать! Они давно научились чуять настроения своего "народа"…

Когда помолчали достаточно долго, Рыжик прошептал:

– Только про Искора непонятно. Что с ним сделалось дальше? – Он обращался к Словко, но шепот был громкий, и услышали все.

– Это пока никому не понятно, – слегка виновато объяснил Игорь. – Потому что время еще не пришло…

Помолчали опять. И Словко ощутил, что у него родилась идея, просится наружу:

– Люди, у меня предложение! Отныне пусть Сосновый мыс называется мысом Дракуэль!.. Для других, он конечно, останется Сосновым, а мы на нашей карте напишем новое название! А? Называем же мы Шаманом остров, который для всех "Каменный"! Вот и тут…

– Идея – блеск! – тут же откликнулся Игорь и сел. – Кто "за"?

Все, конечно, были "за"! Крикнули "ура!", вскинули руки. Только Мастер и Маргарита с Лешкой Яновым завалились на спину и вместо рук подняли правые ноги, но это все равно считалось.

А потом все стояли на берегу и смотрели, как из-за черного зубчатого леса выползает горбушка рыжей Луны. Она выползала долго, становилась все больше, даже страшновато сделалось: какая громадная! И когда она выбралась в серовато-синее небо наполовину, показалось, будто светящаяся круглая гора выросла над колючими еловыми макушками…

А потом над лесом повис полный красноватый диск. Да нет, не диск, а шар очень близкой планеты! На нем отчетливо были различимы темные пятна равнин и светлые цепи хребтов.

Какое там "больше в полтора раза"! Луна казалась крупнее обычной в десять раз! От нее веяло космосом, тайнами, теплом разогретых скал.

– Я вижу кратеры, – сказал Ваня Лавочкин. И никто не заспорил с ним. Возможно, и в самом деле видит, у художников особое зрение…

– Рома, а она не свалится на нас? – тихонько, но слышно для каждого, спросил Орешек.

– Может, и свалится, – "утешил" Ромка. – Ну и что? Мы ее встретим на подлете, отпихнем руками и ногами обратно на орбиту. Нас вон сколько… А на всей Земле еще больше…

Черная точка в медленном полете прошла поперек лунного шара. Видимо, ночная птица. Но Жек шепнул Словко и Рыжику:

– Это космический челнок в пути на Дракуэль…

Рыжик поправил на себе барабан (с которым не расставался), сделал шаг вперед и заиграл. Это был не марш, не торжественный сигнал, а разговор барабанщика с удивительной Луной, со сказочной ночью, с друзьями. Вообще с жизнью… Никто, кроме Рыжика, не знал слов, которые выговаривали палочки. И все же его негромкая токката была понятна всем. Рыжик играл долго, ласковый ритм барабана вплетался в ткань лунной сказки, сделался частью удивительной ночи на мысе Дракуэль…

Наконец вернулись к костру. Луна была видна и отсюда. Она заметно приподнялась над горизонтам, стала чуть поменьше, но все равно оставалась большущей. На нее продолжали посматривать…

Никому не хотелось укладываться в спальниках под навесами. Одни притащили спальники сюда, на костровую площадку, другие сидели просто так, прислонившись плечами друг к другу. Орешек уснул, положив голову Ромке на колени. Полинка задремала под боком у Ксени.

Словко спросил:

– Сергей Владимирович, а это вот… такая луна… она тоже предсказана календарями? – Он слышал про хитрости календарей от Салазкина.

– Разумеется! – оживился Каховский. – Ими предсказано много всего. Кстати, немало хорошего… Даня, вы не прихватили гитару?

– Забыли, – с досадой отозвался Корнеич. – Ладно, прихватим в Скальную Гряду. Ты ведь заглянешь туда?

– Обязательно, – сказал Каховский.

– Корнеич, а ты разве поедешь? – удивился Кинтель. – Говорил, что отпуск кончается…

– Это была версия для Аиды. А вообще-то неделя еще есть. Тем более, что музейный совет сумел отстоять перед "Комкулем" и епархией наш особняк на Княжеской. Одной проблемой меньше…– И Корнеич беззаботно лег навзничь.

К нему, волоча барабан, подполз на четвереньках Рыжик.

– Корнеич, можно я пойду на берег, побарабаню еще? Я тихонько…

– Иди, конечно, Рыжик. Только не исчезай из вида.

– Нет, я недалеко, вон там…

Он ушел шагов за тридцать, к отливающей перламутром воде. От луны раскаталась по озеру широкая медная дорожка, и Рыжик оказался как раз на фоне этого рассыпчатого света. Наклонил к плечу голову, развел остро торчащие локти и заиграл. Опять это был разговор барабанщика с обнимающей душу сказочной ночью…

Каховский придвинулся к лежащему Корнеичу. Сказал и ему, и всем, кто был рядом:

– Я вспомнил книжку про Винни-Пуха, любимая была в детстве. Ее финал… В точности не помню, но смысл такой: "Сколько бы лет ни прошло, что бы там ни случилось в жизни, а в этом лесу маленький мальчик всегда будет играть со своим плюшевым медведем…" И сейчас подумалось в тональности этой сказки: "Пусть проходит время и трясут планету всякие события, а на мысе Дракуэль мальчик Рыжик лунными летними ночами всегда будет играть на своем барабане…"

И Даниил Корнеевич Вострецов сказал:

– Да будет так.


предыдущая глава | Рыжее знамя упрямства | * * *