home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

После долгого ("до полного посинения"!) купания, согревания на горячих от солнца валунах, обеда и мытья посуды устроили официальное открытие лагеря, подняли флаг. Привычный оранжевый флаг с корабликом и косо летящей чайкой "умыкнула" коварная Аида. Поэтому прицепили к фалу, перекинутому через сук на тонкой сосне, "флаг отхода" – синий с белым прямоугольником. Тот, который служил обычно сигналом для начала гонок. Тоже уважаемый и заслуженный флаг, годится. Ваня Лавочкин ("Мультик", художник!) красным пастельным карандашом вывел на белой материи букву Е – "Espada". Надели форменные рубашки, береты и галстуки, встали шеренгой. Полинка пошла к мачте: по традиции поднимать и опускать флаг поручалось младшему члену флотилии (только не кандидату, конечно).

И все было как всегда: "Флотилия, внимание! На флаг…" Только дружного марша восьми барабанщиков не было (что поделаешь!). Но один барабан все же был. Его прихватил из дома Корнеич – так сказать, личное имущество семейства Вострецовых. Полтора десятка лет назад барабан этот – высокий, с голубым якорем на черном боку, был подарен новорожденному Ромке Вострецову. А пока Ромка был малышом и до "отрядно-призывного" возраста не дотянул, на этом барабане очень любил играть Костик Малютин. Сядет рядом на полу и выстукивает что-то одному ему понятное… Это было в те времена, когда отряд назывался "Тремолино", собирался на квартире у Корнеича и сохранил в себе всего лишь столько ребят, сколько сейчас собралось на мысу…

Теперь барабан взял Игорь. И, пусть не такой громкий, как обычно, а все-таки "флаговый марш" зазвучал. И привычно вскинулись над беретами ладони. И Ромка взял левой рукой запястье растерявшегося Орешка и поднял его руку над растрепанной Васяткиной головой: привыкай, личинка…

Потом продолжали возиться с устройством лагеря, а через два часа начался турнир "имени самого знаменитого среди великих стрелков всех времен и народов благородного разбойника Робин Гуда". Кинтель ухитрился смастерить из длинных черемуховых веток два вполне пригодных для состязаний лука. Со стрелами было просто: с недалеко болотца принесли охапку сухого тростника, на концы стеблей намотали муфточки из тонкой алюминиевой проволоки. Оперения делать не стали, сойдет и так (да и где их возьмешь, перья-то; не чаек же ловить!) Легонькие стрелы летали далеко, хотя порой и рыскали в воздухе.

Мультик намалевал на картонках мишени – страшные пиратские рожи с красными носами. Попадание в нос – десять очков, попадание просто в рожу – пять, а если в рожу не попал, но картон все же зацепил – два очка.

Первой (и кто мог ожидать!) оказалась Полинка Верховская. На втором месте – Лешка Янов, на третьем Равиль. Орешек и здесь проявил способности: неожиданно занял четвертое место. Все за него радовались! В "Эспаде" по давним правилам на всех соревнованиях присуждали не три, а четыре призовых места, и Орешек получил диплом – яркий, отпечатанный на цветном принтере, с гербом "Эспады". И приз – маленький значок с эмблемой зодиака "Стрелец". Значок прицепил к лямке под пряжкой, а диплом долго носил перед собой, как зеркало, и боялся на него дышать.

Рыжику не повезло: оказался на восьмом месте. И, похоже, что заметно огорчился. Словко утешил:

– Не унывай. Я на девятом, и то не горюю…

– Я тоже, – соврал Рыжик.

В общем-то никто не принимал эти состязания всерьез. Потому что многое здесь зависело не от меткости, а от случайностей. Стрелы без перьев часто летели непредсказуемо и вместо мишеней клевали сосны. Зато все веселились от души.

Кинтеля, который, конечно, в турнире не участвовал, наградили за "гениальную организацию соревнований" и подарили им же сделанный лук.

– Повешу на стену. Рядом с трубой, – пообещал Кинтель.

Про трубу Кинтеля знали все. В начале девяностых он был горнистом "Эспады" – чуть ли не единственным в истории отряда. Он умел играть лишь один сигнал – похожий на вступление к "Итальянскому каприччио" Чайковского, но играл его хорошо и был весьма уважаем за это. Но потом Кинтель вырос, а на горн упал со стремянки семилетний Ромка. Он сплющился (горн а не Ромка, ему-то хоть бы хны). Играть на таком инструменте было уже невозможно. Кинтель кое-как выправил трубу и "на вечное хранение" повесил ее в своей комнате, в квартире деда Толича и тети Вари. Рядом со снимком, где он, тринадцатилетний, вместе с другом Салазкиным – оба в парадной форме, Кинтель с трубой, а Салазкин с бронзовым мальчиком на ладони…

Кстати, сегодня Словко не раз донимал Кинтеля вопросом: где Салазкин, почему не приехал. Кинтель отвечал неопределенно, почти загадочно: "Все в свое время…" Причем "время" звучало значительно, почти что с большой буквы.

Наконец загадка разрешилась. Среди сосен появились Салазкин и Сергей Владимирович Каховский. Как потом выяснилось, их подбросил в эти места на своей машине знакомый Сергея Владимировича – в километре от мыса проходила проселочная дорога. Они были с рюкзаком и длинным клеенчатым чехлом. "Новичков" встретили приветственным воплем. Оба, как положено, салютнули флагу, но Каховский тут же сказал:

– Флаг прекрасный, но… как-то не в своей роли. У меня есть кое-что более со-от-вет-ству-ю-щее… Смотрите, народ… – Он извлек из рюкзака метровый кусок блестящего оранжевого штапеля.

Народ издал сдержанно-восторженное "у-у…"

Каховский с удовольствием объяснил:

– Вы скажете "у" пять раз подряд, когда узнаете, что это за вещь. Историческая. Тридцать два года назад молодой Олег Московкин выпросил эту материю у своей старшей сестры. Хотел сделать флаг для летних походов… Сестра ткань отдала, хотя и удивлялась: почему флаг будет не красный, а рыжий? Вам, мол попадет от комсомольского начальства. А Олег объяснял: рыжий – как рассвет, как костер… И как некоторые упрямые барабанщики…

Мастер и Маргарита горделиво погладил свои кудри.

– …Ну, как известно, Олегу Петровичу пришлось уехать еще весной, а материя все годы так и лежала среди его старых бумаг и вещей, в кладовке у сестры. А недавно он обнаружил его и отдал мне. Для вас… Будто чуял, что прежний флаг похитят… Пригодится?

Штапель тут же растянули на носовой палубе "Норда". У Мультика нашлась баночка белой нитрокраски. Он умело вывел в углу будущего флага силуэт кораблика с упругими парусами – с двух сторон (краска сохла моментально). Потом оглянулся через плечо:

– А что рисовать посредине?

Мачтового флага хватало обычно на два года. Потом шили новый, а прежний – выцветший и потрепанный ветрами – оставляли в знаменной комнате или отдавали на память кому-нибудь из ветеранов. И по традиции на каждом флаге был, кроме кораблика в углу, еще какой-нибудь рисунок (всякий раз – новый): то скрещенные шпаги, то мальчишка верхом на дельфине, то краб с растопыренными клешнями, то летящая чайка… А что сейчас?

Полинка Верховская почесала за ухом (как котенок лапкой) и вдруг азартным шепотом предложила:

– А давайте колесо, как у Рыжика!

– Ура… – тем же шепотом сказали сразу несколько барабанщиков. После чего стало ясно, что других предложений не последует. Только Словко добавил (его будто толкнул кто-то):

– А сверху парус. Кливер…

Никто из ребят, кроме Словко, не знал о загадочном значке Александра Медведева. Но никто все равно не заспорил. Возможно, здесь над всеми быстрой тенью от облачка пролетела какая-то догадка. Или каждый вспомнил серебристые паруса Тёминого кораблика?..

– Давайте… – выдохнула Ксеня.

Ваня Лавочкин уверенно вывел на штапеле обод и восемь скрещенных спиц (не так, как у большого колеса, а как на Рыжкином талисмане). А над ободом – узкий, похожий на изогнутое лезвие, кливер. Оглянулся снова:

– Так?

Слаженный хор ответил, что "так". Рисунок тут же высох, и Мультик повторил его на другой стороне, по проступившему сквозь ткань силуэту.

Ксеня сбегала к "складу" с общим имуществом, принесла парусною иглу, нитки и моток белого шнура.

– Края подрубим потом, на машинке. А сейчас пока сделаем кренгельсы.

Отрезок фалового троса она крупными стежками приметала к переднему краю флага. На его концах сшила крепкие петли-кренгельсы.

– Будем поднимать?

– Флотилия, на линейку! – тут же скомандовал Инаков, он был нынче вахтенным командиром.

Сначала с почетом спустили "флаг отхода" (он сделал свое дело, спасибо ему). Прикрепили к фалу новый, оранжевый.

– Полинка, к флагу!.. Флотилия, внимание! На флаг! Флаг пошел!..

И снова – марш гордого одинокого барабана. И… будто бы даже крошки защекотали горло. По крайней мере, у Словко (да, наверно, не у него одного). Потому что это был не обычный подъем флага. Это было возрождение . Доказательство того, что мы – отряд . Пускай маленький, но настоящий. Несгибаемый и упрямый. Настоящая «Эспада»…

И само собой застучало в голове у Словко:

Как бы ни гнуло нас – прямо стой.

Отряд – он там, где есть знамя.

Рыжее знамя упрямства

В ясном небе над нами!

"Ведь обещал же не рифмовать", – одернул он себя. Но не очень сурово, потому что сейчас угловатые строчки оказались, как говорится, "в жилу".

И все теперь было как надо. Правильно. Твердо. И ничего не потеряно. И много хорошего будет впереди…

Лишь одно беспокоило Словко. Рыжик был огорчен. Это видели не все, но Словко видел. И понимал. Рыжик, наверно, считал, что барабанить при подъеме нового флага поручат ему, как лучшему "солисту". Игорь, конечно, не стал бы возражать, но, видимо, просто не подумал об этом. А Рыжику что, не напрашиваться же…

Как-то надо было утешить его… Но эти мысли перебили звонкие удары о котелок. Он служил здесь корабельным колоколом (не тащить же было с собой настоящую рынду). За сигналом последовало громкое сообщение Кинтеля:

– Флибустьеры и мушкетеры! Готовимся к турниру имени знаменитого месье д'Артаньяна и его трех не менее знаменитых коллег!..

Оказалось, что Каховский привез не только флаг, но еще и две рапиры, две маски и перчатки. Объяснил, что это сокровище с "древнейших времен" хранилось в его "родовом гнезде". В квартире, где он в школьную пору жил с отцом и его женой ("все равно что мамой") тетей Галей…

– Все собирался передать отряду, ну и вот, наконец…

От громового победного клича оранжевый флаг на мачте-сосне забился сильнее, чем от ветра…


предыдущая глава | Рыжее знамя упрямства | cледующая глава