home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Сирротина Маркеловна и дядюшка Брю в это время вспоминали детство. Всякие игры, школьные проказы и другие интересные дела. А потом и юность. И любимые песни…

– У меня и сейчас навертываются слезы, когда вспоминаю тот замечательный романс, – призналась Сирротина. – Белой какации гроздья пушистые…

– Что ты, голубушка! – заспорил Брю. – Надо петь не так. "Белой макации …" Ведь имеются в виду пышные соцветия, которые нависают над прудом и макаются в воду…

– Ты, Брю, всегда был путаником, – возразила Сирротина. – И спорщиком. Причем бестолковым…

– А ты, радость моя, тоже не отличалась ангельским характером, – не остался в долгу Сирротинин одноклассник. – Бывало упрешься, будто коза своими рогами в новые ворота…

– Дракоза, – поправила Сирротина Маркеловна.

– Тем более, – сказал дядюшка Брю. И вдруг охнул. – Ну вот… мне вредно спорить. Опять кольнуло печень… Не забывай, сколько мне лет…

Сирротина всполошилась:

– Дай какую-нибудь посудину, я налью молока! Сразу все пройдет!

Дядюшка Брю, охая, взял с полки плоскую глиняную миску. Сирротина Маркеловна приняла ее в ладони, пригляделась…

– Великий Примус! Здесь же надпись, вот, по краю! Старинная! "Дни человеческие быстротечны. Мудрость и Время бесконечны…" Брю, где ты взял эту чашу?

– Да не помню уже. Кажется, откопал в парке. Набирал землю для рассады, а в ней эта посудина…

– Это же чаша из того самого древнего храма! Как она попала на Дзымбу?

– Значит, не годится для лечения? – огорчился дядюшка Брю?

– Очень даже годится. На, пей… Ну как, полегчало? То-то же… А еще эта "посудина", как ты выразился, годится для очень важного дела. Да-да! Если в нее налить волшебное дракозье молоко, его поверхность сделается, как зеркало. И в нем можно будет увидеть Главную истину, которая открывает смысл жизни!

– А зачем? – неосторожно спросил дядюшка Брю.

– Ты всегда был тупицей! Недаром в третьем классе тебя чуть не оставили на второй год!

– Это потому, что я болел…

– Не столько болел, сколько притворялся… Ну-ка дай… – Сирротина Маркеловна поставила чашу посреди стола и осторожно вылила в нее из фляги оставшееся молоко. – Тихо, не дыши… Давай смотреть…

Дядюшка Брю понял, что сейчас будет что-то важное. Вместе с Сирротиной склонился над молоком (бряк – они стукнулись головами).

Молоко и правда превратилось в зеркало. Или, вернее, в круглый экран. В нем стали видны темные листья и кусочек желтой луны. Потом посветлело. И старые школьные друзья различили двух ребятишек под вековым дзымбовским дубом. Брат и сестра сидели, обняв друг друга за плечи, и тихо разговаривали. Да, представьте себе, слышен был их полушепот.

– Хорошо, что дядюшка Брю поправился, – проговорила Крошка.

– Еще бы… Это удивительно, как хорошо, – согласился Кролик. – От сердца отлегло.

– Теперь всё на свете замечательно, да Лик?

– Конечно, Шка… Было бы еще лучше, если бы у нас была мама. Но что поделаешь… Зато у меня есть любимая сестренка.

– А у меня любимый братик, – шепнула Крошка и обняла брата покрепче.

– И хорошо, что всегда светит фонарик… – сказал он.

– Какие чудесные, – шепнула Сирротина Маркеловна.

– Да… но где же смысл жизни? – неуверенно спросил дядюшка Брю.

Сирротина Маркеловна сделала глубокий вдох.

– Кто знает, может быть, в этом он и есть… Чтобы любить друг друга и радоваться, когда хорошо всем вокруг… И когда что-то светит…

– Гм… оказывается, ты все же поумнела за прошедшие годы…

– А вот как дам сейчас по копчику, будешь знать, – пообещала дама-философ голосом десятилетней Сиры.

Видимо, Кро-Кро сидели недалеко от дома, потому что вдруг распахнулась дверь и близнецы возникли на пороге.

– Ой… здрасте, тетя Сирротина… – засмущались они.

Та расцвела им навстречу:

– Здравствуйте, мои милые! – Он протянула руки. – Идите ко мне…

И они подошли, и она, присев, обняла их, и Кро-Кро прижались к ней… ну, если не как к маме, то будто к доброй, совсем родной бабушке…

Сирротина Маркеловна оглянулась на бывшего одноклассника.

– Слушай, Брикус. Почему бы нам не устроить общий дом? В молодые годы не получилось, ну так давай хотя бы сейчас. На Дракуэли будет король, он позаботится о дракозах… А здесь… детям ведь тоже нужна женская забота…

– Дык а я что… – прокряхтел дядюшка. – Давай… С тобой все равно не поспоришь, а то ведь опять начнешь поддавать мне под зад своими твердыми коленками, помню до сих пор…

Ребята сидели и ждали Нотку с его свирелью. Тот все не возвращался. А время было позднее. У Прошки на груди пищал, захлебываясь, переговорный кулон: сигналили из дворца.

– Ну, чего надо! – огрызалась принцесса Прозерпина-Пропорция.

– Ваше высочество! – слезливо вещала из королевской резиденции старшая фрейлина. – Где вы гуляете? Его величество изволят очень волноваться!

– И пусть волнуется, – отвечала Прошка. – После его хулиганской выходки на Дракуэли я с ним не разговариваю.

– Но ваше…

– Отстаньте я сказала!

К сожалению, переговорные устройства на Дзымбе, в отличие от земных мобильников, не отключались, приходилось терпеть. Кстати, они были там большой редкостью – только у высших чиновников и придворных…

А Нотка все не появлялся. Вот еще забота! Конечно, не было на Дзымбе ни разбойников, ни хищников, но мало ли что может случиться в темноте… Решили иди навстречу. И так дошли до самого Ковчега.

Крышка на Ковчеге была ужасно тяжелая. Чтобы не надрываться каждый раз, ее оставляли открытой. А сейчас… сейчас она оказалась захлопнута!

Сразу все поняли: что-то не так. Поднатужились, откинули крышку набок. И сразу же из темного люка вырвался к ним Нотка. Он всхлипывал.

– Ребята…

Конечно, все наперебой: что случилось? Он всхлипнул громче, показал на ладони медный ключ и мятую бумажку. На бумажке – нацарапанный карандашом чертежик: какой-то ручей, мостик, стрелка.

– Скорее! Там моя мама… Это у Желтой речки…

Титим, Гига, Прошка, Лёпа кинулись вместе с Ноткой сквозь темноту. Фонарик Титима рассекал ее сердитым лучом.

Нотка на бегу рассказал вот что… (Здесь, конечно, изложение более подробное, чем там, у колеса с фонариками.) Когда Нотка в темноте спустился в открытый люк, и от удара его ног об пол зажглись плафоны, крышка наверху громко ухнула. Нотка увидел, что за ним спускается Искор. Видимо, он дожидался снаружи, у входа, и теперь двинулся следом. Он спрыгнул со скобы и улыбнулся:

– Добрый вечер… – Улыбка была такая, что Нотка сразу понял: вечер никакой не добрый.

– Зачем вы закрыли крышку? – (Нотка один из всех ребят почему-то говорил Искору "вы".)

Искор улыбнулся опять:

– Чтобы никто не помешал нашей беседе. Я предчувствовал, что придешь именно ты, за своей свирелью. У меня есть дар предвидения. Хе-хе…

Это "хе-хе" было незнакомым и страшноватым. Нотка ослабел.

Искор заставил Нотку сесть на пластмассовый диванчик, сел напротив и откровенно поведал о своих планах.

Оказывается, он вовсе не хотел стать королем "этой паршивой, никому не нужной Раздракуэли . Тьфу!" Он решил стать владыкой всей звездной системы Примуса. Да! Никак не меньше! Пришел к этой мысли, как только узнал про Ковчег.

А узнал он про Ковчег, вовсе не вчера, а гораздо раньше. Напрасно глупые детки думали, что он такой наивный. Искор давно проследил, куда бегает Шарик, вздумавший повидаться с ребятами… (Шарик вышел откуда-то, сел напротив Нотки и помахал хвостом; он, глупый ничего не понимал, думал, что здесь все друзья). Ну вот, Искор, когда не было ребят, излазил весь Ковчег и нашел много такого, чего ребята обнаружить не сумели. Обнаружил и громадные склады с консервированными продуктами, и…

Он увидел, что Ковчег – боевой корабль. Это и понятно! Отправляясь в неведомый межзвездный полет, люди, конечно же, запаслись всякими боеприпасами. Мало ли какие опасности и враги могли ждать путешественников на пути!.. Среди боеприпасов были такие бомбы и торпеды, что хватило бы одной на целую планету. Нажмешь кнопку – и вместо небесного тела одна пыль… ("Хе-хе", – опять сказал Искор, а Нотка заледенел.)

– Я взлечу на Ковчеге на орбиту, которая шире всех планетных, – заявил Искор. И оттуда отправлю послания правителям Дзымбы, Белилинды и Дым-Шиша, что отныне они мои подданные и рабы. И должны выполнять все мои приказы и пожелания. А если что не так, то… Для начала я покажу, что бывает с непослушными планетами на примере Дракуэли. Ба-бах – и дырка в пространстве (хе-хе…)

– Но ведь там же дракозы… с детенышами… – обмер Нотка. – Живые…

– Подумаешь, дракозы! Ошибка природы, мутанты… А если такой пример не поможет, следующей целью станет Дым-Шиш. Щелк – и шиш, и дым по отдельности…

– Но зачем вам это? – прошептал Нотка.

– Умный вопрос, – покивал Искор. – Объясняю. Мне очень нравится власть. Чем она будет больше, тем сильнее станет греть душу. Я это понял еще мальчишкой, когда стоял на песчаном откосе и смотрел на просторы планеты. На миг мне показалось, что это все моё… А потом те паршивые сопляки скинули меня, да еще дразнили и пинали… Я все это помню. Теперь никто не посмеет даже косо взглянуть на меня. Все станут клясться в любви, хотя в душе, наверно, будут ненавидеть. Пусть ненавидят! Когда ненавидят, но боятся и кланяются, это еще приятнее…

– Ничего у вас не выйдет. Вам Бог не позволит, – сказал Нотка.

– Никакого Бога нет, – возразил Искор. – Иначе бы он не разрешил твориться множеству несправедливостей. И меня обижать другим мальчишкам не дал бы. А я, когда возьму власть во вселенной, стану именно Богом. И, кстати, тогда всё и везде станет справедливо. Потому что я такой…

– Не будет справедливо. Потому что вы начинаете с обмана, – возразил Нотка. – Хотите украсть Ковчег.

– Подумаешь! Это крошечный обман по сравнению с пользой всей звездной системы. Ради всемирной справедливости можно допустить одну маленькую несправедливость.

– Может быть, вы заболели? – очень осторожно сказал Нотка. Искор не обиделся.

– Очень может быть. Но это приятная болезнь, от нее не умирают, наоборот. Называется она "мания величия". Понимаешь, ве-ли-чи-я! Это приятнее всех талантов и богатств!

Нотка наконец догадался спросить:

– Ну, а я-то вам зачем? У вас эта… мания… а мне домой пора…

– Понимаю. Сейчас пойдешь, – опять покивал Искор. – Но сначала помоги мне в одном деле…

– В каком? – прошептал Нотка, заранее зная, что ни в чем не будет помогать сумасшедшему захватчику.

– В очень простом. Ма-аленьком… Я тут все изучил досконально, не понял только одного: как попадают к пульту управления. Какие кнопки ни нажимаю, проклятая дверь – как мертвая. А ты ведь наверняка знаешь шифр. Кнопочный ключ. А?.. – Искор наклонился и проткнул Нотку льдисто-голубыми глазами.

Нотка глубоко вздохнул. Вспомнил, как светит фонарик и сказал, прощаясь с жизнью:

– Можете меня замучить насмерть, я все равно не скажу ни одной буковки.

И снова Искор закивал:

– Ты, хотя и не самый храбрый из всей компании, но, конечно, пыток не испугаешься. Вы ведь все такие… которые видят там что-то… которое светится… И не буду я тебя мучить, что я зверь какой-то или палач? Я тебе предложу сделать выбор…

Нотка смотрел мокрыми глазами: какой такой выбор? Искор объяснил:

– Я ведь знал, что буду иметь дело именно с тобой. Ты самый такой… с тонко чувствующей душой (хе-хе). И подготовился заранее. Знаешь как?

Нотка перепуганно молчал. Конечно, он не знал.

– Днем я пошел к вам домой и сказал твоей маме, что с тобой случилось несчастье, – ровным голосом, но с оттенком удовольствия, объяснил Искор. – Будто ты вывихнул ногу и лежишь на берегу Желтой речки и никому не даешь коснуться ноги, пока мама не придет. Конечно, она без лишних слов побежала за мной. А на берегу, у шлюза, есть каменная каморка. Я втолкнул твою маму туда и запер снаружи. Сколько ни кричи, никто не услышит… На рассвете от лучей Примуса срабатывают механизмы, которые открывают шлюз – чтобы вода пошла по канавам и протокам, для орошения лужаек. При этом вода полностью заполняет каморку… Так, что у тебя, музыкант, есть время до рассвета. Чтобы поразмышлять. Но лучше не тянуть. Маме там очень неуютно…

Нотка заплакал (а кто тут не заплакал бы?).

– Сейчас придут ребята, – сказал он сквозь слезы, – тогда вы узнаете…

– Люк заперт изнутри, – объяснил Искор. – А если все-таки сюда будут пробиваться, ну что ж… Я знаю, где боевая рубка, и, к счастью, я сумел ее отпереть. Нажму кнопку, и вместо Дзымбы – огненный шар. Это будет короткий миг, но все равно Миг Моего Величия. Тебе не понять… И тогда уж – ни мамы твоей и вообще никого на свете… Выбирай. Вот ключик от шлюзовой каморки и чертеж, как до нее добраться. Получишь в ответ на пароль.

Нотка всхлипывал. Искор и он – оба смотрели на дверь, за которой был пульт управления. И Шарик смотрел. На двери блестела медью фигурка длинноносого мальчишки. Как подсказка. Но Искор никогда не читал книжку "Приключения Буратино" и понять подсказку не мог.

– Давайте… – плача, сказал Нотка.

– Пожалуйста. Я без обмана… – Искор положил в Ноткину ладонь медный ключик и бумажку. – Говори. И не думай удрать, не получится.

Нотка знал, что не получится. Он стал всхлипывать сильнее и с каждым всхлипом нажимал на двери кнопку: Б…У…Р… Наконец дверь как бы вздохнула и медленно отошла. Искор метнулся в нее. Шарик бросился следом, однако Нотка оттолкнул пса. Надавил дверь плечом, и она снова закрылась.

– Эй! Ты чего? – сказал Искор. Голос из-за двери звучал глухо.

– А ничего, – вздрагивая от слез, – ответил Нотка. – Будете сидеть там, пока не выпустят. Для выхода нужен другой пароль.

Другой пароль был "Тортила", изнутри над дверью блестела фигурка черепахи, но Искору это опять же ничего не говорило.

– Сопляк! – взревел Искор. – Паршивый маменькин сынок! Я сейчас нажму кнопку "взлет" и мы унесемся в космос. И тогда уж точно твоя мать захлебнется в ловушке.

– А вот фиг… – опять всхлипнул Нотка. Он встал на цыпочки, дотянулся до разъема красного кабеля и дернул его на себя. Стало темно.

Этот красный кабель шел от рубки управления, от звездного камня, ко всем системам Ковчега. Конечно, он разветвлялся, но здесь, у рубки, был еще единым. И Нотка разом лишил Ковчег энергии.

Искор что-то орал колотился о дверь, но она была, как в сейфе. И Нотка не стал его слушать. В темноте он добрался до лесенки, ведущей к люку, поднялся по скобам, уперся ладонями в крышку… и понял, что никогда ему в одиночку эту тяжесть не одолеть.

Конечно, он давил на крышку снова и снова – руками, головой, плечами. И плакал опять. Но что он мог сделать?

Он даже подумал: может, сказать Искору пароль "Тортилла"? Пусть Искор выйдет и поможет откинуть крышку? Но тогда… Страшно подумать, что будет тогда … А если Нотка опоздает к шлюзу, что будет с мамой?

Прошло, наверно, несколько минут, а Нотке казалось, что несколько часов. И все же он ждал. Ну не может же быть, чтобы ребята оставили его! А когда совсем уже одолевало отчаяние, сквозь пространство смотрел на Нотку его Друг, которые недавно улетел за пределы Примуса. Будто говорил: "Жди и надейся"…

И Нотка дождался!..


предыдущая глава | Рыжее знамя упрямства | cледующая глава