home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Салазкин и Кинтель, не заходя в штаб отряда, пересели в "копейку" и уехали. Салазкин спешил в университет, Кинтеля заботили какие-то "личные проблемы".

В кают-компании встретила Корнеича и ребят Аида. Как всегда, рыхлая и лохматая, но с твердо поджатыми губами.

– Даниил Корнеевич, нам надо поговорить.

Корнеич рубанул сразу:

– Если о яхтах, то нет смысла. Наши суда – это собственность флотилии "Эспада". Именно флотилии, а не клуба, как упорно именуют ее в вашем объединении "Солнечный круг". И объединение их не получит.

– Я это уже поняла. Я о другом… Сюда приходил сотрудник милиции, старший лейтенант Юращенко. В офисе "Энергорегиона" кто-то побил стекла на первом и втором этажах. Сегодня, прямо днем.

– Я не бил. Я действую другими методами.

– Я понимаю. Но милиция подозревает наших ребят. В связи с нынешними событиями…

– А-га… В чем еще она их подозревает?

– Не знаю. Пока речь идет об этом…

– У них только подозрения или есть доказательства?

– Прямых доказательств нет. Но… на чем-то же они основываются!

– Они основываются на возможности свести счеты со мной. За мою статью "Писсуары и погоны". О недавних событиях на концерте "Сигизмунда Кары".

– Но при чем здесь дети?!

– Я и говорю, что ни при чем. По крайней мере, наши. Они же не шизофреники, чтобы пускаться на такую авантюру и подводить отряд. Стекла побили наверняка беспризорники, чьим приятелем еще недавно был Тёма Ромейкин… И, кстати, правильно сделали.

– И это вы не стесняетесь говорить при детях!

– Вы же не стесняетесь заставлять барабанщиков выступать на открытии конференции. Той, где будут сидеть глава "Энергорегиона", убившего мальчика, начальник городской милиции, с чьи подчиненные устраивают облавы на подростков, областной министр образования, благословивший новые поборы в школах. И многие другие сановные персонажи с лицами благодетелей и спонсоров…

– Там будут и хирург Протасов, который пытался спасти мальчика! И ваш любимый директор завода Ткачук, который открывает училище для бывших детдомовцев…

– Во-первых, Ткачук ы командировке, в Японии. Во-вторых, из-за училища на него дважды заводили уголовное дело… А Протасов и другие порядочные люди скажут, конечно, чиновничьей братии все, что думают. Но зачем там наши ребята?

– Затем же, зачем сегодня… там, в Октябрьском, – отчеканила Аида. – Для ритуала

– В Октябрьском не было ритуала, – тихо проговорил Корнеич. – Там было прощание с убитым сверстником… И не касались бы вы этой темы… п-психолог…

Аида встала прямо, как на трибуне.

– Даниил Корнеевич. Вам не кажется, что в педагогическом коллективе кл… флотилии "Эспада" происходит раскол?

– Мне это не кажется. Мне это видится с хрустальной ясностью. Но этот вопрос я предпочел бы обсудить с Феликсом Борисовичем Толкуновым. Его, однако, опять здесь нет, хотя он числится официальным руководителем "Эспады". Какой-то "поручик Киже"…

– Он не числится! – тонким голосом сообщила Аида. – Он выкладывает на "Эспаду" все силы, отрывая себя от университетских дел и докторской диссертации! А сейчас он занят тем, что выходит на…

– Хватит! – глухо взревел Корнеич. – Если я еще раз услышу эту идиотскую формулировку "выходит на…", я предложу вам выйти по такому адресу, что идти будете до конца света…

– И это вы позволяете себе говорить при детях!

Приехавшие из Октябрьского "дети" расселись по углам кают-компании и слушали спор с вежливо-безразличными лицами. Корнеич хмыкнул:

– Но я же не назвал конкретного адреса… Дети, брысь по домам. Завтра к девяти – на причалы, продолжаем гонки.

– Барабаны взять домой, а завтра привезти на базу? – официально осведомился Игорь Нессонов. Он давал понять, что как бы не слышал спора взрослых педагогов.

– Оставьте здесь, Кинтель потом привезет на машине…

Когда вышли на крыльцо, Рыжик смущенно глянул на Словко, на Равиля и Кирилла.

– Я обещал показать ребятам колесо… Всем барабанщикам… Если хотите, пойдемте тоже…

Оказалось, что хотят все. Видимо, уже каждый слышал про колесо Рыжика. Никто сейчас не спросил: зачем идти, что там смотреть? Пошли, будто ждало всех серьезное дело.

Двинулись пешком, той дорогой, что Словко шел в сентябре, когда впервые увидел Рыжика.

Цвел у заборов репейник, горели в зелени желтые головки пижмы, белели ромашки – крупные, будто в лесу. ("Господи, и такие же, как там, у серебристого кораблика… Правильно кто-то выхлестал стекла в офисе, так тем гадам и надо…")

В тесном, укрытом зеленой тенью пространстве между кирпичным брандмауэром и бревенчатой стеной было прохладно и пахло травяными соками. Большущее колесо замерло на оси и похоже, что чего-то ожидало.

– Ух ты… а фонариков я не видел, – вполголоса удивился Словко.

Три жестяных фонарика висели на боковой стороне обода. На тонких стержнях, вбитых в замшелое дерево.

– Сам смастерил? – спросил Кирилл Инаков.

– Сам… – кивнул Рыжик – Потому что с ними лучше… Оно вертится, а они горят…

Фонарики были простенькие, сделанные без особого искусства. В боках высоких консервных банок Рыжик прорезал оконца (видать, немало старался), вставил в них осколки стекол – и обычных, и цветных, – закрепил их жестяными язычками. Дно каждой банки издырявил, как терку, для прохождения воздуха. Сверху приладил проволочные дужки, будто на ведерках. Этими дужками фонарики и были повешены на стержни. Ясно, что, как ни вертись колесо, они будут висеть вертикально.

– А внутри что, свечки? – спросил Равиль.

– Да, бабушкины… Она с ними раньше в подполье лазила, когда еще могла…

Опять же никто не спрашивал, зачем колесо, зачем фонарики. Наверно, по той же причине, по какой никто не спрашивает: зачем луна, зачем деревья… Только огненно-рыжий Мишка Булгаков (то есть Мастер и Маргарита) шепотом предложил:

– А давайте зажжем…

Рыжик опять кивнул. Вынул из стены кирпич, там оказался тайничок. Рыжик достал коробок. Повернул колесо так, что один фонарик оказался совсем низко, у колен. Чиркнул, аккуратно сунул спичку в фонарик, подержал. Вздернул руку, подул на пальцы, улыбнулся:

– Горит…

Словко помог Рыжику повернуть колесо. Тот зажег еще два фонарика. Потом взялся за обод, потянул вниз, и колесо неторопливо, но охотно завертелось. Фонарики чуть закачались…

Все встали перед колесом неровной дугой. Не сговариваясь, взялись за руки. Словно кто-то неслышно подсказывал, что делать, как себя вести…

– Вечером, когда тут совсем темно, они красиво горят… – прошептал Рыжик.

– И сейчас красиво, – строго сказал Равиль Сегаев. В самом деле, огоньки мелькали за стеклами, как разноцветные бабочки. И после короткого молчания командир барабанщиков Игорь Нессонов, будто продолжая давний разговор, спокойно и негромко проговорил:

– Не будем играть на той конференции, да?

– Само собой, – так же обыкновенно отозвалась деловитая Полинка Верховская, самая младшая из всех.

– Кто за? – ровно и скучновато спросил Игорь. И разом вскинули ладони все восемь барабанщиков: Нессоновы, Полинка, Рыжик, Мастер и Маргарита, Сережка Гольденбаум, Лешка Янов и тонкорукий большеглазый Ваня Лавочкин по прозвищу Мультик (за свои удивительные рисунки).

Колесо вертелось. И разойтись просто так было немыслимо. Все чувствовали: надо сделать что то еще – для подтверждения того ощущения братства, которое соединило сейчас восьмерых барабанщиков и трех капитанов "Эспады".

Сережка Гольденбаум догадался первый:

– Игорь, а расскажи, что было дальше на планете Дракуэль!

– Ох… – тихонько простонал Игорь. Может, скорее от неожиданности, чем от нежелания.

Но все уже заговорили, что да, надо обязательно, прямо сейчас продолжить сказку. И каждый понимал про себя, что надо это не только ради интереса, но и как бы назло всем бедам, всем врагам.

Игорь для порядка поупрямился: мол, не все знают, что было в этой истории раньше. Но, оказывается, знали все.

– Давай, не упирайся, – велела брату Ксеня. – А то получишь…

Игорь сказал, что таких сестер надо держать на швартовой оттяжке, на безопасной дистанции. И…

– Ай! А еще, видите ли, "я девочка". Маме скажу, что дерешься…

– Не дерусь, а воспитываю…

У стен, по сторонам от колеса, Рыжик давно еще соорудил две лавочки: узкие доски на чурбаках. На них и расселись – тесно-тесно, потому что еле хватило места. Кирилл устроился отдельно, у столбика с подшипником, чтобы подкручивать колесо. Все молчаливо согласились, что, пока не кончится рассказ, колесо должно вертеться.

Игорь повздыхал и начал:

– Ну, вот. Помните, какая забота появилась у тех ребят? Надо было где-то раздобыть короля для Дракуэли…


Серебристый кораблик | Рыжее знамя упрямства | cледующая глава