home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

За Ромку волновались все больше. Было уже около десяти, солнце спряталось за крыши, Корнеич засветил на кухне матовый плафон. Татьяна то и дело вставала на пороге, спрашивала: если концерт начинается в полседьмого, то во сколько же окончание? Вроде бы пора…

– Я звонила, но он конечно же на время концерта отключил мобильник. Заранее предупредил…

Корнеич успокаивал. Говорил, что концерты таких "продвинутых знаменитостей" начинаются с опозданием на час, а то и на два. А потом еще поклонники и фанаты устраивают "всякие танцы-вопли…"

– Вот этого я и боюсь… – вздыхала Татьяна.

– Ты так не тряслась за него, даже когда была со мной в Германии и Польше, а этот обормот жил с дедом-бабой…

– Когда не так близко, страхи не каждую минуту… Да и помладше тогда был, дури меньше…

– Дури всегда было много, – проворчал папа Вострецов.

Ромка позвонил в половине одиннадцатого. Татьяна метнулась к телефону в комнате, но Корнеич перехватил переносную трубку.

– Да?

– Па-а, "Мэйдей", – сообщил привыкший к отрядному лаконизму Роман. – Я в отделении номер четыре, угол Хохрякова и Достоевского. В большой компании…

– За что?

– А ни за что! Концерт был на открытой площадке, рядом ни одного туалета, а народ надулся пива. Двинулись толпой к ближнему забору. Я просто так, пива не пил. А там уже эти . Фургоны наготове. Хвать-хвать. И почему-то сразу дубинками кого попало. Теперь составляют протоколы о нарушении общественного порядка, для штрафов…

– Ты в норме?

– Я в норме, только малость попало по плечу. Я тут съежился в укромном уголке, потому и говорю, а у многих отняли мобильники…

– Не выступай там, жди. Еду…

В двух словах Корнеич объяснил что к чему. Татьяна с круглыми глазами возникла на пороге.

– Я так и знала… С самого начала… Что теперь будет?

– Ничего не будет, – пообещал Корнеич. – Дай с вешалки куртку, там удостоверения… Ребята, вы меня дождитесь…

– Мы с тобой! – вскинулся каперанг Соломин.

– Зачем? Я же на мотоцикле… Дождитесь нас, ладно? Бутылку всю не кончайте, оставьте мне…

Он заторопился, натягивая штурманку на ходу. Кинтель кинулся следом – помочь вывести из гаража мотоцикл. За окном взревел мотор. Слегка запыхавшийся Кинтель вернулся на кухню.

– Таня, да ты не вздрагивай, теперь все будет в ажуре…

– Боюсь, Осенняя Сказка устроит там Варфоломеевскую ночь, – озабоченно сказал Каховский. – Надо глянуть, не видно ли зарева…

– Не-е… – успокоил и его, и остальных Кинтель. – С властями Корнеич всегда оч-чень вежлив. Помню, как познакомились. Я был тогда в седьмом, а Салазкин в пятом. Меня приволокли в учительскую: ты, мол, стащил у профессора Денисова старинную книгу. Салазкин тут же просигналил Корнеичу. Правда, сигнал тогда звучал безобиднее: "Добрый день"… Ну, Корнеич примчался через пять минут. Как он там разговаривал! Дамы-педагогши аж захлебывались от эмоций, а он – будто английский лорд…

Опять затрещал телефон. Татьяна снова метнулась в комнату, Кинтель схватил со стола радиотрубку.

– Ма-а! – раздался жизнерадостный Ромкин возглас. – Папа еще не уехал? Я топаю домой!

– Уехал уже! А ты… ты где?

– На полдороге к дому. Там всех начали отпускать. Среди пойманных оказался сын депутата гордумы, он сумел звякнуть папочке…

– Подожди, вот наш "папочка" вернется, он тебе звякнет… Зря только сорвал его с места!

– Ничего не зря. Депутат копать это дело не будет, а папа наведет шороху…

– Марш домой! И не смей больше влипать ни в какие истории!

Ромка явился через десять минут. Радостно-сердитая Татьяна впихнула его в кухню.

– Вот он, любитель современной музыки, полюбуйтесь…

– Здрасте, – скованно сказал "любитель" и поморщился.

Все на него полюбовались. Каховский, который не видел Ромку несколько лет, ностальгически вздохнул:

– Ну, точно Данила в подростковую пору. Тот же осенний листопад на физиономии, те же кудри…

– Так бы и вцепилась в эти кудри… – Ромкина мама слегка стукнула свое чадо по плечу. Ромка поморщился опять:

– Не надо… Посмотри, заметный синяк? – Он оттянул до самого плеча ворот черно-зеленой футболки.

– Господи… Это что еще?

– Я же говорил… Они, прежде, чем хватать, сразу начинают работать своими "пэ-эр семьдесят три"…

– Чем? – напряженно переспросил Каховский.

– Палка резиновая образца семьдесят третьего года…

– Во времена перестройки назвалась "демократизатор", – уточнил Каперанг. – Однажды они с такими штуками сунулись к нашим матросам. Что было…

– А там ничего не было, – с сожалением сообщил Ромка. – Не матросы ведь, а народ так… вроде меня… Похватали, кто поближе – и в машины…

– Нечего дуть пиво и поливать заборы, – для порядка сказала Татьяна.

– Я и не дул! И не поливал! Я за компанию… А другим как быть? Там один биотуалетик на тыщу народа, к тому же за десять рэ… Что делать-то? Завязывать что ли… эту штуку рифовым узлом?

– Хулиган, – горько подвела итог Татьяна. – Постыдился бы гостей…

Каховский солидно утвердил на носу очки, они сверкали.

– Гости, вникнувши в ситуацию, склоняются на сторону потерпевшего.

Татьяна прикусила губу:

– Потому что… одна пиратская команда, только разных лет вербовки…

– Кто бы говорил, – весело хмыкнул Кинтель.

– Стой на месте, злодей, – велела Татьяна сыну. – Сейчас мазь принесу. – Сходила в комнату и принесла. Натирая Ромкино плечо, глянула за окно. – Теперь вот за второго переживай…

Избавляя Татьяну от переживаний, снаружи торжествующе взревел мотор вишневого "Мустанга". Кинтель кинулся на двор – помогать.

Вернулись через три минуты.

– Ну? – нетерпеливо сказал Каперанг.

– А чего "ну"? Как обычно. Зашел, ребят уже немного, большинство разбежалось, рады, что отделались. Лейтенантик бумаги в стопку складывает. Развернул я у него перед носом корочки со словом "Пресса".

"Желательно, – говорю, – знать имена участников акции".

Он охотно так:

"Пожалуйста, вот протоколы задержанных".

Я говорю:

"Этих – потом. Интересны те, кто геройски задерживал…"

Тот сразу завопил в дверь:

"Товарищ майор!"

Появился товарищ майор. Я, конечно, вежливо повторил просьбу. Он сразу:

"А вам зачем?"

Я говорю:

"Странный вопрос".

Он пригляделся.

"А-а, это вы… Ну и чего вы хотите?"

Я ему:

"Третий раз объясняю, майор Сидельников. Имена тех, кто активно боролся с молодежью…"

"Активно нарушающей порядок!"

"Да-да, именно. И призванной к порядку путем энергичных действий…"

Он сморщился, будто глотнул вместо водки "Аква минерале".

"Зачем, – говорит, – вам это все надо, товарищ Вострецов?"

Я ему:

"Кто ?"

"Ах, простите! Господин Вострецов! Повторяю: зачем вам это надо? Все эти обострения… Снова статью будете писать?"

"Конечно".

"Пишите, пишите. Только зачем ?"

"Снова странный вопрос. Деньги дадут в газете. Каждый зарабатывает как умеет. Кто-то ловит пацанов на улице и трясет с них штрафы. Кто-то пишет про это статьи и получает гонорары. Второй способ кажется мне благороднее. Впрочем, дело вкуса… И кстати, – говорю, – если с кого-то успели взять денежки без квитанций, советую вернуть. Для чистоты служебной совести…"

"А вы нас не пугайте", – заявляет он. И смотрит на лейтенанта.

"Да упаси Господи, – говорю. – Чем это, майор Сидельников, можно вас испугать?.. Честь имею кланяться. Только вот что. Если сейчас к моему мотоциклу окажется приторочен ручной пулемет или баул с марихуаной, этот номер не пройдет. Ситуация отслеживается…"

"Идите и пишите, – гордо разрешает он. – Покаещеможете …"

Ну, я и пошел. "Скучно жить на этом свете господа", – говорил Николай Васильевич…

– Будешь писать? – спросил Каховский.

– Наверно… Толку, конечно, мало, но и проходить мимо… Я, кстати, недавно уже касался этой туалетной темы…

– Это когда про памятники? – уточнил Кинтель.

– Ну да. Сергей не знает… Перед юбилеем Победы на окраине, на площади Фронтовых бригад, воздвигли очередной монумент. Посрубали во всей округе вековые тополя, снесли домики пенсионеров и установили десятиметровую бронзовую тетю. Нечто среднее между скульптурами Вучетича и скифскими каменными бабами (твоя тема, Серега). Правой рукой держит тетя перед собой, за середину клинка, пятиметровый меч, левой прижимает к подолу рахитичного бесполого ребятенка. Меч похож на великанскую гладильную доску, ребятенок на Горлума из книжки Толкиена… Я и написал, что памятников в городе и без того пруд пруди, в том числе и победителям. И что нынешние памятники – это уже не в честь погибших и победивших, а в честь нынешних чиновников, дабы обессмертить именно их: "Этот монумент установлен при мэре таком-то, при губернаторе таком-то…" И приписал еще, что, если уж некуда деньги девать, построили бы в разных кварталах несколько бесплатных общественных туалетов. А то можно полгорода пройти, и некуда ткнуться, если приспичит. Одна дорога – за угол. Как в воду смотрел…

– Какие были вопли, – с удовольствием вспомнил Кинтель.

– Вопли обычные. "Газету закроем, автору это так не пройдет!"

– "Патриотические силы" пытались даже в суд подать, – напомнил Ромка.

– Ты по-прежнему весело живешь, Данечка, – озабоченно сказал Каховский.

– И рад бы "попечальнее", да… Слушайте, там еще осталось? Ну, плесните наконец. Думаю, теперь уже можно… И Татьяне глоток, чтобы избавилась от стресса… Давайте, ребята. За наши паруса…


предыдущая глава | Рыжее знамя упрямства | cледующая глава