home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ленч с мистером Прайсом

Внутри «Амбар у Пепи» – нечто особенное. Старинный интерьер сочетается с совершенно новой отделкой. Полы выложены белыми мраморными плитами. На стенах мозаика с изображением схватки между римскими божествами и силами природы. Дубовые поддерживающие опоры. На верхнем уровне расположена приемная. Три ступеньки вниз – и попадаешь на основной этаж, где находится ресторан. Еще ниже пристроена оранжерея. За ней вокруг фонтана разбит сад. В каждом углу зала высажены громадные растения высотой почти с двухэтажный дом. В дополнение ко всей этой роскоши по лужайке лениво бродят павлины и белые голуби. Очевидно, особняк построен на небольшом холме, потому что передняя располагается выше, чем основной этаж. Внутри тоже есть фонтан, прямо у задней стены. Вода медленно и тихо струится по уступам, что усиливает атмосферу спокойствия. На дне замерла рыбка. Это дорогущий зеркальный карп. Он нежится в прозрачной воде, словно знает, что ему никогда не угодить на сковородку.

Еще полчаса назад мы сидели в машине в занюханном Хакни. Теперь же вот-вот сядем за стол в заведении, которое просто сияет богатством. Там тридцать столиков, и ни одного свободного. Чтобы найти себе место, нужно быть бойскаутом. Официанты как будто только что сошли с обложек глянцевых журналов. Высокие, красивые, с точеными лицами и фигурами. В белоснежных фартуках длиной до лодыжек, они бесшумно передвигаются по мраморному покрытию. И море цветов. Они повсюду. Мастерски составленные букеты стоят в хрустальных вазах, стоимость которых составляет не меньше двух, а то и трех сотен за штуку. Уж я-то знаю. Вентиляторы на потолке спокойно вращаются на средней скорости. Здесь нет суеты. Все чинно и выдержанно.

У гардероба миловидная девушка забирает наши куртки и телефоны. Все посетители одеты неформально. Так выглядят богачи на отдыхе. Причем это получается у них как-то само по себе. Обязательно «Ральф», вельветовые брюки и парусиновые туфли «Тимберленд» на толстой подошве, «Барберри» и «Малберри». И мужчины, и женщины примерно в одинаковой одежде, разве что у дамочек на шеях повязаны шелковые платки от Гуччи, Гермеса или Шанель. Все пропитано атмосферой спокойствия и непринужденности. Морти сообщает дворецкому, что нас ожидает мистер Прайс, и тот через главный зал отводит нас в небольшую оранжерею, посреди которой на шесть или семь персон накрыт большой стол. Сквозь стекло светит весеннее солнце. На улице цветут вишневые деревья.

Джимми Прайс сидит спиной к дальней стене и следит за всеми, кто входит, выходит или проходит мимо него. У него выходной, он расслаблен и раскован. В руке стакан водки с тоником. На столе – кожаный портсигар. В другой руке Джимми толстенная тлеющая сигара. Несомненно, кубинская, «Монтекристо». На нем вязаный пестрый свитер из кашемира, который стоит три, может, четыре сотни фунтов. Рыжие с проседью волосы зачесаны назад, чтобы прикрыть лысину, но солнце, освещающее затылок Прайса, предательски сверкает на гладкой поверхности черепа. С момента нашей последней встречи он заметно постарел. Около часа назад Джимми побрился, и лицо до сих пор красное от раздражения. Щеки пылают, а под носом несколько мелких порезов. Парень вылил на себя слишком много дорогого лосьона после бритья, и теперь этот густой сладкий запах смешался с дымом сигар. Это наводит меня на мысль, что Джимми огреб кучу деньжат. Наваливал лопатами, а вывозил тачками. Не мешало бы позаимствовать хоть чуточку манер и стиля. Только, к сожалению, ему этого не дано.

Рядом с Джеймсом сидит Джин Макгуайр, «начальник штаба». С ним я уже хорошо знаком. На Макгуайре невообразимый синий костюм в мелкую полоску, что определенно выделяет его на фоне свободно одетых посетителей. Джин в костюме всегда выглядит как-то скованно, однако носит его, как другие спецодежду. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, галстук съехал куда-то вбок. Он смуглый брюнет с ирландскими корнями и безумными кустистыми бровями. Перед Джином лежат две пачки «Ротманса», одну из которых он безжалостно мнет рукой. Другой рукой медленно и ритмично крутит засаленную золотую зажигалку «Данхилл». Напротив, на столе стоит короткий с толстыми стенками стакан с виски, который он уже наполовину осушил. Поить Джина виски – все равно, что кормить вишнями слона. Глаза его светятся сумасшедшим огоньком. Он, как и Морт, может быть отличным собеседником, но на службе превращается в полного психопата. Джин невысок, но крепкого телосложения, и у него самые огромные ручищи, которые мне только доводилось видеть в жизни. Ими он мог бы любого разорвать на части.

– Нас пересадили сюда из-за дыма. Им, видите ли, не нравится. – Джимми встает и приветствует нас. Мы обмениваемся рукопожатиями. У него пухлые и слегка влажные ладони. Джин, продолжая крутить в руке золотую зажигалку, лукаво мне подмигивает. Мы присаживаемся за стол и начинаем легкую светскую беседу, типа: «Как доехали?», «Пригодилась инструкция?», «Отличное местечко, не правда ли?»

– Вам надо побывать здесь вечерком в субботу, – говорит Джимми. – В это время вы не найдете ни одного человека в фермерской одежде. Все проходит на королевском уровне. Там вам и смокинги, и вечерние платья. А летом здесь работает ансамбль – группа скрипачей. Они исполняют классическую музыку прямо на траве. Говорю вам, это, мать его, просто потрясающее зрелище.

– Неплохо звучит, – замечаю я.

– А знаете, кого я здесь видел на прошлой неделе? Ну, угадайте, – обращается он к нам с Морти.

– Не знаю, – отвечает Морти.

– Ну хотя бы попытайтесь. Мы пожимаем плечами.

– Да ну вас. Так и быть, скажу. Рода Стюарта. Представляете? Здесь был Род, мать его, Стюарт, собственной персоной. Мне стоило только протянуть руку, и я мог бы коснуться его. – Джимми крепко хватает меня за руку. – Вот как близко он сидел.

– Он был один? – спрашивает Морти. Кажется, он немного впечатлен.

– Да его сопровождала целая футбольная команда.

– Вы взяли у него автограф?

– Не валяй дурака, Морт. Надо быть полным идиотом, чтобы гоняться за автографами в таком заведении. Здесь такое не принято.

– Зря. Это ведь очень серьезно, – говорит Морт. – Если бы мне пришлось столкнуться со Стиви Уандером или Барри Уайтом, я непременно подошел бы, поздоровался и попросил автограф.

– Только не здесь и не со мной. Моя малышка была в диком восторге, когда увидела Рода. На следующий день я съездил и купил ей все его записи.

Улыбаясь каким-то собственным мыслям, Джин подзывает официанта. Тот меняет пепельницу каждый раз, когда наш приятель добивает очередной «ротманс».

– Повторить.

– «Шивас ригал», сэр? Большой стакан? Джин кивает.

– Ах да, – вспоминает Джимми, – дай-ка нам меню. Еду здесь готовят с любовью, правда, сынок?

Официант не отвечает, но видно, что он немного смущен.

– Нет, я серьезно. Такой жратвы, как здесь, вам не доводилось пробовать ни разу в жизни. Здесь повара самого высокого класса. Скажи, сынок, я ведь прав?

– Конечно, сэр, – отвечает парень и удаляется за меню.

– Я что-то не голоден, – бормочет Джин. – Закажу я, наверное, бифштекс и пару булочек.

– Я тебя умоляю, Джин. Ты все время заказываешь этот дурацкий бифштекс. Не хочешь для разнообразия отведать чего-нибудь другого? Вот погляди, – официант как раз принес меню, – у них есть утка, кролик, отменная телятина, курица с травами и специями, попробуешь которую и сожрешь собственный язык. Теперь рыба. Хочешь – лосось, хочешь – морской язык, форель.

– Я хочу бифштекс.

– Смотри, печень под дьявольским соусом.

– Просто бифштекс.

– Ягненок.

– Если ты не возражаешь, Джеймс, я все же остановлюсь на бифштексе.

– Проклятие! Какой смысл приезжать в лучший кабак в стране, если не сказать, в целом мире, если ничего не собираешься жрать, кроме своего гребаного бифштекса?

– Я его хочу, Джим.

– С таким же успехом можно пойти в простую закусочную.

– Послушай, Джим, я не хотел сюда ехать. По мне, лучше бы мы встретились с парнями в пивнушке. В любой, которая тебе бы приглянулась. Ты сам захотел приехать именно сюда.

Джин высказывает свои возражения с мягким акцентом, характерным для графства Донегол, что в Ирландии.

– Ладно, ладно. Не продолжай. С меня хватит, Джин. Джимми произносит это таким тоном, словно Джин – психопат, с пеной у рта пытающийся доказать ему, что черное – это белое.

Парень в белом фартуке принимает заказ. Мы с Мортом заказываем одно и то же: паштет из утки и отварную семгу с молодым картофелем, кресс-салатом и латуком. Джимми же устраивает целое представление, демонстрируя свои ограниченные снобистские знания относительно блюд и вин. Джин просит бифштекс.

– Хорошо, сэр.

– Он у вас большой?

– Восемь унций, сэр.

– Тогда принесите два.

– Да, сэр. Как вам его приготовить?

– С кровью, на каждый положите поджаренное яйцо.

– Насколько поджарить яйца, сэр?

– Не сильно.

Официант записывает все в блокнот. Джимми мотает головой.

– Что за чушь, – вздыхая, говорит он и смотрит на нас с Морти. – Ни вкуса, ни стиля.

По-моему, как раз наоборот. Джин показал высокий стиль. Он сказал, чего хочет и как ему это приготовить. В пятизвездочном заведении это как раз то, что нужно.

Приносят первые блюда. Мы опять болтаем о всякой ерунде. Джимми рассказывает небылицы про старые добрые и не очень времена.

– Вот раньше была уголовная полиция! С ними можно было пропустить по стаканчику, потравить анекдоты и посмеяться. Возможно, вы даже учились с ними в одной школе, только их карьера сложилась несколько иначе. Они могли бы оказаться на вашем месте с таким же успехом, как и наоборот. По сравнению с тем, что творится теперь, прошлое кажется какой-то детской игрой в казаки-разбойники.

Джин быстро расправляется с бифштексом и омлетом, а также с уложенными в плетеную корзинку булочками. Кажется, чем больше он поглощает, тем сильнее разжигается его аппетит. Джимми не врал: еда действительно исключительная. Мы доедаем и хвалим Джима за хороший вкус в выборе ресторана. На это, думаю, он и рассчитывал. Жизнь приятна на вкус.

Джимми подзывает гарсона и заказывает кофе, бренди и, показывая на стакан Джина, еще двойной «Шивас». На наш столик прямо-таки налетела группа официантов. Они быстро убрали всю посуду и даже смели со скатерти мусор.

Так что теперь мы сытые и довольные сидим за чистым и аккуратно сервированным столом. Наш паренек возвращается с полным подносом, выставляет напитки, опять уходит к дальней стене и стоит там в ожидании дальнейших указаний. Джимми не заставляет его долго ждать.

– Сынок, нам тут нужно немного посекретничать. Мы крикнем, если что понадобится.

Парень без слов исчезает. Словно по сигналу Джин выпрямляется и становится очень внимательным. Морти смотрит на Джимми и ждет, что тот начнет разговор. И вот он – мистер Прайс. Теперь он снова босс. Выражение лица резко меняется. Только что он улыбался и дурачился – и в одно мгновение холоден и хмурит брови. Взгляд сосредоточен. Пухлый милый щенок мгновенно превращается в смертоносную кобру. Появляется такое чувство, словно он услышал мои мысли о нем самом, о том, что я считаю его недоумком. Или, может, заглянул мне в башку и прочитал их, как бегущую строку. Внезапно я ощутил себя полным придурком. Как можно было подумать, что тип вроде него достиг таких высот, будучи просто болтуном, и заставил отъявленных негодяев и асов преступного мира ходить перед ним на цыпочках, забивая им головы пустым трепом!

Чувствую себя мелкой-мелкой сошкой. Внутренний голос говорит мне: «Приятель, уж если кто и недоумок, так это ты». Я вдруг осознал, что мистер Прайс играет в свою любимую интеллектуальную игру. Так безжалостный гроссмейстер просчитывает партию на десять ходов вперед. Или древний китайский полководец, посмеиваясь над глупостью и самонадеянностью своих врагов, заводит их в смертельную ловушку. Джимми разминает кисти рук, хрустит пальцами. Интересно, скольких таких, как я, он уже стер с лица земли? Со сколькими забавлялся подобным образом? Забавляется ли он со мной? Я даже слышу, как он думает: «Ты считаешь меня идиотом, правда? Клоуном? Недоумком? Так ведь, сынок?» Любопытно, скольких он отправил на корм свиньям? Скольких сбросил в карьер? Скольких пропустил через бетонодробилку? Закатал в асфальт? Залил цементом и сбросил на дно морское? Я не могу заглянуть ему в глаза. Джимми уставился на мою переносицу. Что-то щелкнуло внутри него, и включилось автоматическое слежение за объектом, как на современных ракетных системах: стоит тебе только попасть в прицел, и живым они тебя не отпустят. Джимми вставил в рот сигару, позволил Джину ее поджечь, запрокинул голову и выпустил вверх густой клуб дыма. У меня по спине пробежал холодок.

– Чего ты хочешь, сынок?

– Простите?

– В жизни? К чему ты стремишься? Хочешь добиться того же, чего и я? Стать авторитетом?

Он разжимает руки, так часто изображают на картинах Иисуса Христа. Мне нечего ответить.

– Чего ты хочешь от жизни? Черт подери, поговори со мной, парень! – Его голос меняется. Интонация становится прицельной, сухой и плоской.

– Не знаю, мистер Прайс. Это очень дорогой вопрос, – уверенно отвечаю я, что меня крайне удивляет.

– Дорогой? Хороший ответ. Знаешь, еще несколько лет назад тебя могли бы принять за гомосексуалиста, оттого что ты употребляешь слово «дорогой». Ты не гомосексуалист?

– Определенно нет.

– Ты занимаешься сексом с мужчиной?

– Нет.

– Я и не думал, что занимаешься. Сейчас уже не так к этому относятся. Времена изменились. Я задам вопрос иначе. Как далеко ты готов зайти? Какие готов принести жертвы?

Прайс, Джин и Морти сидят полукругом и таращатся на меня в ожидании ответа. Причем Морти сейчас на их стороне. Но беда в том, что я ни черта не понимаю, к чему он клонит.

– Может, приведете пример? – наконец изрекаю я.

– Хорошо, очень хорошо. – Он смеется, но смеется коварно, с какими-то дурными намерениями. – Никогда и ни за что не связывай себя обязательствами. И не болтай лишнего, а еще лучше не болтай вообще. Мой тебе совет. Я объясню, почему задал этот вопрос. Я спрашиваю, мне отвечают. Люди много чего рассказывают. Мне это нравится. – Джимми прервался, чтобы глотнуть бренди. – Я храню информацию вот здесь. – Он тычет указательным пальцем себе в лоб. – Знание – сила. Это было сказано еще две тысячи лет назад, но слова до сих пор не утратили смысла. Этим я и торгую. Конечно же, не только этим. Но имущество, богатство, частная собственность – все это всего лишь средства, чтобы вести счет. Понимаешь?

Я киваю, хотя абсолютно не вникаю в смысл происходящего.

– Я беседовал о тебе с Джином, и с Морти, и с другими людьми. Так вот все они говорят, что ты толковый, чистоплотный и добросовестный работник. Тебя нет ни в одной полицейской картотеке. Ты умеешь зарабатывать деньги, не болтлив. Это немаловажно. Сейчас развелось столько трепачей, которые болтают о бизнесе направо и налево. Мне сказали, что ты занимаешься своим делом, как я люблю говорить, тайком. Черт подери, обожаю это слово. Тайком. Ты не транжиришь свои кровные, не шляешься по ночным клубам, не просаживаешь денежки на нанюхавшихся девок. Это неплохая характеристика. – Он останавливается, чтобы отдышаться. Отпивает из стакана и затягивается сигарой. После чего продолжает: – Слишком много вокруг предателей. Болтнешь лишнего, и тебя надолго упрячут за решетку, потому что эти уроды не умеют держать язык за зубами. Ты задумывался о будущем? Может, наметил план? А, сынок?

Вот дерьмо. Он прямо-таки застал меня врасплох. Такого поворота я никак не ожидал. Джимми задал прямой вопрос, стало быть, ему нужен прямой ответ.

– Тебе сколько лет, парень?

– Двадцать девять.

– Ты сколотил неплохое состояние, не так ли?

– Все верно.

– Ты куда-то вложил свои деньги? Разумно ими распорядился?

– Думаю, да.

– Красота. Это говорит о том, что ты позаботился о будущем. Нам всем следует так поступать. У меня много знакомых, которые, как и ты, подзаработав деньжат, хотели уйти из бизнеса. Они собирались работать, пока им не исполнится, скажем, тридцать, после чего планировали отойти от дел. Проще говоря, хотели завязать. Так они и поступали. Накопив капитал, парни открывали собственное легальное дело и становились честными предпринимателями. Однако не у всех получилось порвать с прошлым. Некоторые не могли совладать со старыми привычками и возвращались, чтобы получить очередную дозу адреналина. Некоторым же просто не разрешили наплевать на все и выйти из игры.

– Почему?

– Потому что они зарабатывали слишком много денег для других людей.

Последние слова повисли в воздухе. Джимми выдерживает паузу. Смахивает со скатерти пепел и пожимает плечами.

– Что касается меня, – он старается снова раскурить потухшую сигару, – я не стану никого удерживать против воли, даже злейшего врага.

Рад это слышать. Джимми известен мой план. Не понимаю, как он о нем узнал, но все же узнал. Возможно, что-то в моем поведении или в словах натолкнуло его на эту мысль. А может, не последнюю роль здесь сыграло его животное чутье.

– Да, мы должны думать о будущем, иначе оно нас раздавит. Мы и не заметим, как повторим судьбу динозавров. Все, что я рассказал тебе о старых добрых временах, это чушь, ерунда. Вижу, ты согласен.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Джимми жестом останавливает меня.

– Нет-нет, сынок. Никаких проблем. Все меняется. Лондон, да и мир в целом уже не те, что были еще неделю, да что неделю – еще день назад. И если мы не будем идти в ногу со временем, то отстанем, и нас растопчут как бесполезные пережитки прошлого. Соображаешь? – Да.

– Нам нужны молодые, гибкие ребята вроде тебя. Тогда останутся шансы удержаться на плаву. Вот послушай. Как-то раз мой приятель приводит ко мне в дом одного русского, чтобы кое-что обсудить.

Мы киваем.

– Этот русский ни слова не говорит по-английски, так что приходится объясняться на пальцах. Его переводчик, тоже русский, называет его не иначе, как Каннибал. Он до того ужасен, что от одного только взгляда на него бросает в дрожь. Лучше его не расстраивать, иначе тебе не жить. Другого варианта нет.

Джимми потирает ладони так, словно хочет подытожить сказанное. Джин и Морти кивают.

– Тогда я начинаю понимать, что его так прозвали за то, что он – безжалостный негодяй, настоящий зверь. Однако выясняется, что его называют Каннибалом, потому что он поедает человеческую плоть. Я не верю своим ушам. Переводчик объясняет, что в советских тюрьмах нечего жрать. Заключенные буквально умирают от голода. Поэтому они и поедают умерших.

– Готов поспорить, они не всегда дожидаются чьей-то смерти, – замечает Джин.

– Об этом я как-то не думал. В общем, этот ублюдок вошел во вкус и пристрастился к людоедству. Даже после освобождения он время от времени балует себя блюдами из человеческого мяса. И этот психопат сидит в моем доме и улыбается.

Прайс пожимает плечами.

– А вы не спросили, как он его готовит? – вдруг интересуется наш гурман Морти.

– Готовит? Что? – недоумевает Джеймс.

– Ну, мясо. Он его жарит на сковороде или, может, на огне? Или же запекает в духовке?

– Твою мать, Морти, ты совсем спятил. Чего ты хочешь? Чтобы я попросил у него поваренную книгу? Джин, ты слышал? Разумеется, я не спросил, как этот дикарь готовит себе еду. Я вышвырнул их за дверь. Так вот послушайте, к чему я все это говорю: мы должны объединить силы, иначе нас ждут большие неприятности.

Мы все понимающе закивали головой.

– Для многих улицы Лондона все еще вымощены золотом. Ради золота они готовы прикончить кого угодно. Человеческая жизнь у них не в цене. Некоторые такие уроды вышли из зоны военных действий. Славяне, например. Они перережут тебе горло всего за несколько фунтов. И им наплевать. Что с них взять? Голодный народ. Им уже мало «кока-колы» и записей Би-Джи. Им подавай бабки, и чем больше, тем лучше. А кого ради этого замочить, не имеет никакого значения. Тебе известно значение слова «взаимовыручка»? – Вопрос обращен ко мне.

– Это значит поддерживать друг друга, так?

– В точку. Только подумай, значение заключено в самом слове. Смотри: взаимная выручка, то есть выручать друг друга во всяких опасных ситуациях, вытаскивать из переделок. Это и есть взаимовыручка. Так что люди вроде нас должны поддерживать друг друга, держаться вместе.

Я киваю. Дядюшка Джеймс, надо отдать должное, мастерски запудрил мне мозги. Я уже готов платить за честь являться членом команды. Но он продолжает.

– За это нужно платить, и цена – преданность. С этого момента люди делятся на друзей и врагов. Преданность – вот наша сила. Понимаешь меня, сынок?

– Конечно, мистер Прайс.

– Джимми. Для тебя просто Джимми.

– Ладно, Джимми.

– Так-то лучше. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Что-то подсказывает мне, что ты лучше всех подойдешь для этого поручения. Ты превосходно знаешь местность. Морти говорит, ты объехал весь мир, был и в Штатах, и в Австралии, и на Ближнем Востоке. К тому же ты отлично ориентируешься в Лондоне. Это правда?

– Что есть, то есть. Но я ведь не таксист.

– Знаю. Я не это имею в виду. Ты лучше всех моих знакомых умеешь общаться с представителями разных социальных кругов. Знаешь ходы и выходы. Свободно перемешаешься от Ноб-Хилла до Хангри-Хилла. Одинаково свободно контактируешь и с высшими, и с низшими слоями общества, не привлекая к себе слишком много внимания. У тебя есть опыт, смекалка и здравый смысл. Я прав?

– Наверное, да. Но с кем вы меня сравниваете, Джимми?

– Сынок, мне нужна твоя помощь, черт подери! Мистер Прайс выкладывает на стол конверт формата А4.

И я знаю, что в нем совсем не поздравительные открытки.

– Я хочу, чтобы ты выполнил для меня это поручение. Добровольно. В качестве личной услуги. Если откажешься, я подыщу кого-нибудь другого. Просто скажи. Я не обижусь.

– Продолжайте, мистер Прайс, то есть Джимми. Я в игре.

– Тогда лучше я начну сначала.


Новички, образцы для подражания и герои | Слоеный торт | Крутая проблема крутого приятеля крутого Джима