home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Десерт

Прогуливаюсь по Стрэнду. Две большие стопки водки с тоником делают свое дело. Я переживаю состояние затишья после бури. Мне даже думается, что на минуту можно позволить себе допустить мысль о том, что я быстрым темпом приближаюсь к огромному богатству. Таблетки отправятся в Токио, а ваш покорный слуга – в противоположном направлении. Можно посетить сауну и сеанс тайского массажа. Какая-то тайская девушка потопает по моей спине. Никаких излишеств – просто попотею и разомнусь, выгоню прочь проклятые токсины. Похоже, Эдди не увидел никакой связи между тем, что Джимми вчера ночью снесли полбашки, и тем, что в четверг днем он передал мне компрометирующую Прайса пленку. Видимо, он счел это простым совпадением. Эдди всего-навсего хотел закончить начатое дело, и плевать ему на Джимбо. Вечером поговорю об этом с Морти и Джином.

Субботний вечер. Ну и неделька выдалась! Хочется вернуться домой и завалиться спать. Интересно, а Тэмми заинтересует мое предложение? Возможно, я смогу компенсировать ей недавнее разочарование. Набираю ее номер на мобильнике. Три гудка, и кто-то отвечает.

– Алло. Все в порядке. Я взял, Тэм.

Тупица Сидни. Должно быть, она принимает ванну или что-то в этом роде. Вот досада! Я не произношу ни слова.

– Алло. Кто это? Говорить будем? – агрессивно допытывается он. – Кто это, черт возьми? Отвечай, козел.

Наверное, с моего конца до него доносится гул движущегося транспорта.

– Послушай, урод, никогда больше не смей звонить на этот номер. Ты меня слышал?

Все. Отключился. К счастью, у меня настроен антиопределитель, так что ее телефон не отобразил мой номер. Сид повел себя как ревнивый поклонник, хотя сама Тэмми говорила, что они просто тусуются вместе, и никакой он ей не парень. Наверное, у парня иное мнение на сей счет.

Звонит телефон. Я проверяю номер входящего вызова. Это мобильник Морти. Он редко носит его с собой. Отвечаю.

– Где тебя черти носили? – встревожено начинает он.

– Здравствуйте, мистер Мортимер.

– Ты сейчас где?

– На Стрэнде. А что?

– Джин хочет тебя видеть. Ты что-то натворил? Чем-то расстроил его?

– Нет, – отвечаю я. Ничего, о чем бы он знал.

– Тем не менее он хочет с тобой встретиться. И немедленно.

– Да? – Даже любопытно.

– Приезжай в «Лавленд».

– Это номер Барри Уайта, Морт?

– Не можешь ты оставаться серьезным. У тебя двадцать минут.

Конец связи. Очевидно, у них с Джином был тяжелый день. Носились, наверное, по городу в поисках отгадки трагической гибели дорогого Джимми. Еще минуту назад я был на седьмом небе: наклевывается покупатель на эти «волшебные пилюли», и Тэмми, возможно, согласится вернуться, чтобы раз и навсегда довести до конца нашу любовную связь. А минуту спустя – бац! – нагоняй от Сидни – бац! – нагоняй от Морти – и мое мировоззрение перевернуто с ног на голову. Я останавливаю такси и плюхаюсь на заднее сиденье.

– Куда едем? – бормочет таксист.

Велю ему ехать на угол улицы, на которой стоит «Лавленд», но, передумав в последний момент, прошу его сделать крюк до моей машины, припаркованной на углу моего же дома. Так я наверняка опоздаю, но что-то в голосе Морти подсказывает мне, что это может оказаться недурной мыслью. Такси останавливается. Я выхожу, отворяю дверцу своей тачки, открываю «бардачок» и вынимаю его содержимое – кассеты с записями и прочие носители музыкальной информации – на переднее пассажирское сиденье. Где-то на дне находится то, что мне нужно, – запись ди-джея Эдди Райдера, любезно предоставленная мне в пользование в тот знаменательный четверг. Я возвращаюсь обратно в такси и направляюсь в «Лавленд».

Один приятель как-то рассказал мне, что однажды он со своей подружкой собирался в отпуск и оставил восемьдесят «штук» бережно упакованных в пачки наличных в выдвижном ящике старого комода на чердаке, которым они вообще-то пользуются крайне редко. И вот, когда они уже садились в такси, чтобы проследовать в аэропорт, по какой-то неизвестной ему самому причине он вдруг решил вернуться, подняться по лестнице на чердак и выкрутить там из патрона лампочку. Он выбросил ее в мусорное ведро на кухне. Когда же они вернулись то ли с Ибицы, то ли с Таиланда – точно не помню, – парень обнаружил, что в доме поорудовала группировка местных «трудных» подростков. Пропали все ценные вещи. Они перетрясли весь дом, комнату за комнатой, за исключением одного маленького, по виду заброшенного чердака. Его грабители пропустили, потому что там не горела лампочка. Я спросил приятеля, почему в этот раз он решил выкрутить лампочку. Ведь он ездит отдыхать четыре раза в год. Почему именно в этот раз?

– Черт его знает, – ответил он мне.

Захожу в «Лавленд» и попадаю в какой-то сумасшедший дом. Морти надрывается и орет на Нобби и двух работающих там пареньков. Продавцов он отчитывает за то, что они ленивые, ревет, что своей ленью поднимут мертвого из могилы, что он ни разу в жизни не видел, чтобы люди так старательно ленились, и что если они хотят получить затрещину, то это не проблема: пускай подходят и получают. Хотят ли они? Парнишки так напуганы, что боятся шелохнуться и отмалчиваются. Нобби же вот-вот разразится слезами. Ему тоже достается от Морти за невостребованные порноиздания, захламляющие помещение магазина. «Тебе следует играть с девчонками в парикмахерскую и накручивать бигуди, Нобби. Выгоняй этих никчемных придурков вон и начинай разбирать завалы. Сложи все ненужное в коробку и выбрось все на хер!!! И плевать мне, что сейчас субботний вечер. Хоть канун Рождества. Меня достало твое девчачье нытье каждый раз, когда я прихожу забрать бабки. Все понял, Нобби?» Вот примерно так.

Морти проходит мимо и кивком призывает меня следовать за ним. Мы молча шагаем к его машине. У моего друга сейчас такое же критическое состояние, как и тогда, когда после инцидента с Фредди Херстом, взмахнув плащом, он упорхнул от меня по ступенькам, ведущим к набережной канала. Мы направляемся на север к Эдгар-роуд. Он пыхтит и тяжело дышит, матерится себе под нос и постоянно качает головой. Если попытаться заговорить с Морти, когда он в таком виде, то он или сожрет тебя живьем, или просто проигнорирует твою реплику. В конце концов он успокаивается и сам начинает разговор.

– Ублюдок, который поставлял нам товары через Джима, не хочет нас знать в ближайшие месяцы. Говорит, что у нас нескромные запросы.

– Кажется, мы нашли покупателя на таблетки. На всю партию целиком. И сможем выручить за них два с половиной миллиона.

По-моему, его не впечатляет моя информация. Он просто пожимает плечами, как будто это совсем не его дело.

– Джин сегодня весь день был на тропе войны, совершал безрассудные поступки и сводил людей с ума.

– И кто, по его мнению, убрал Джима?

– Никто ничего не знает. С восьми утра мы с Джином мотаемся по всему Лондону, и ни одна собака ничего путного не прогавкала. Но Джин твердо намерен дойти до конца. Он отправился повидаться с каким-то мужиком, разговор с которым может состояться только наедине. Велел мне отсидеться в «Лавленде». Теперь же он хочет видеть тебя. Даже не спрашивай почему. Я все равно не знаю. Я уже сказал ему, что ты не очень-то силен в разборках. Но он настаивает на встрече с тобой.

– И где?

– Увидишь, когда доберемся.

Джина мы находим в общей комнате над забегаловкой в Килберне. Он сидит и потягивает виски прямо из бутылки. Пиджак висит на спинке стула. Из динамиков выводит ноты Элвис. Надеюсь, Джин не впал в меланхолию от того, что некто пристрелил его кореша. Комната обставлена в соответствии с пристрастиями богатого ирландского содержателя паба. Тут есть и бежевый кожаный диван, и религиозные атрибуты, а вдоль одной стены расположилась гигантская морозильная камера. Наверное, внизу гамбургеры расходятся «на ура».

– Если вам, парни, что-то понадобится, я!… – кричит хозяин.

Джин резко вскакивает.

– Нет, все и так отлично. Мы в порядке. Я скоро к тебе спущусь.

Макгуайр выставляет парня за его собственную дверь, аккуратно прикрывает ее, затем поворачивается и хватает меня за горло. Он швыряет меня в противоположную стену. Я выставляю руку вперед, пытаясь смягчить удар, но запястье беспомощно сгибается от удара. Раздается опасный треск, и тут же меня пронзает нестерпимая боль. Джин стремительно подбегает ко мне и со всего маху пинает ногой в живот. Перехватывает дыхание. Меня сейчас стошнит.

– Черт, Джин, ты что, совсем охренел? – ошарашенно вскрикивает Морт. – Уймись, мать твою! Слышишь, Джин?

– Заткнись, Морти! – цедит сквозь зубы Макгуайр, весь просто холодная ярость. – Через минуту все тебе объясню.

Джин поднимает меня за ворот, шарахает головой о стену и без усилий волочит к морозильной камере. Хозяин повесил на нее дешевый замок во избежание мелких краж. Джин хватает его, дергает, и тот, щелкнув, поддается грубой силе. Он поднимает крышку и сует меня лицом в лед. Чувствую горький леденящий холод. Пытаюсь медленно отодвинуться от заледенелых торговых упаковок гамбургеров и пакетов фигурно нарезанной картошки. Джин прямо впихивает меня в лед. Сильный мороз обжигает лицо. Клубами поднимается зловещая дымка и струится через края морозильника. Джин вытягивает меня за волосы, вцепляется массивной ручищей мне в нижнюю челюсть и прибивает головой к стене, так что я едва достаю ногами до пола. Ствол пистолета со всего маху сталкивается с моим лбом и рассекает кожу в кровь.

– Ну, давай выкладывай. Что мне нужно знать? А? Или, клянусь, придется засунуть тебя в этот ящик!

Там места хватит. Я чувствую дыхание Макгуайра. Оно пахнет виски и табаком.

– Не понимаю я, Джин. За что?

– Попадешь туда живым или мертвым! Понял? – надрывается Макгуайр, побагровев, как соус чили, и раздувая ноздри.

– Что ты от меня хочешь?

– Я запихну тебя туда в любом случае, убийца хренов!

– Джин, я никогда в жизни никого не убивал. Клянусь тебе. Здоровьем матери, – бессовестно вру я.

– Лжешь, мать твою! – ревет Джин, выбивая из меня мозги о стену.

– Джин, – встревает Морти. Тот поворачивает голову. – Он не убийца. У него даже пушки нет. Угомонись, дружище.

– Он убил Джимми, – талдычит Джин и снова окунает меня головой в холодильник, вдавливая ее в коробку с котлетами по-киевски, соскребая моей щекой иней со стенок камеры. Я зажат так, что не могу даже говорить, только вижу, как на белый иней из носа течет алая кровь.

– Не может быть, Джин, – мотает головой Морти. – Ты что-то путаешь, черт возьми. Отпусти его, а то сломаешь парню шею.

– А может, я хочу сломать его вонючую шею. Убери от меня свои руки, Мортимер! – кричит Джин.

Что это: безумная фантазия параноика, или же ему действительно что-то известно? Пронзающий холод обжигает щеку. Я даже забываю о ноющем запястье.

– Джин, – Морти встает на защиту моей жизни, – отпусти его. Поговори с ним по-человечески.

Одним движением Макгуайр вытягивает меня из морозильного ящика, задирает мне голову и швыряет через всю комнату. Пролетев над журнальным столиком, я приземляюсь на диван. Джин шагает ко мне. Сейчас он разорвет меня в клочья. Вот она – моя смерть. Но тут Морти – храни его Господь – прыгает между нами и преграждает ему путь.

– Успокойся, Джин. Прошу тебя. Пожалуйста, – чуть ли не умоляет он. Я еще ни разу не слышал, чтобы Морт употреблял это слово.

– Не смей говорить мне, чтобы я успокоился. Этот мелкий пакостник пришил Джимми.

– Почему ты так решил, Джин? – Морти отчаянно пытается утихомирить нашего ирландского друга.

– Ладно, уроды. Оставайтесь на месте и не двигайтесь. Сейчас я вам все расскажу.

Неужели ты снесешь это, Морт? Он назвал тебя уродом. Если они схватятся врукопашную, я мог бы незаметно проскользнуть мимо них в дверь или сигануть из окна.

Джин хватает стул, на котором висит его пиджак, лезет во внутренний карман, вынимает листок факса, разворачивает его и протягивает Морти.

– Вот прочти. И лучше, мистер Мортимер, прочти его вслух.

Морт пробегает глазами документ.

– Черт подери! Где ты это взял, Джин?

– Это не важно. Давай же, читай наконец. – Он тяжело дышит и испепеляет меня взглядом.

Информация для старших чинов. Отдел по расследованию убийств. Жертва: Джеймс Лайонел Прайс. Ни при каких обстоятельствах информация не должна просочиться в прессу или дойти до младших чинов. Предварительная баллистическая экспертиза: орудие убийства не обнаружено; обнаружена одна гильза от пистолета, соответствующего оружию, из которого в 1994 году был застрелен Лоуренс Франсис Гоуэр по кличке Безумный Ларри Флинт, дело номер…

– Теперь доходит, Морти?

– Выходит, тот, кто убил Ларри, убил и Джимми?

– Нет же. Их убили из одного пистолета, а этот ублюдок, – показывает на меня, – взял его у меня в среду ночью, а потом пошел и вышиб Джимми мозги.

– Но как пушка оказалась у тебя? О, черт! Погоди-ка. – Морти трет рукой лоб.

Похоже, у нас с ним совпадают мысли.

– Я убил Ларри, – сознается Джин.

– Что?! Зачем? – недоумевает Морт. Это известие и шокировало, и очень удивило его. Джин и Ларри были друзьями.

– Он отбился от рук, начал насиловать ребят, ничего не мог с собой поделать. Он взял с меня обещание, что, если он перейдет грань дозволенного, я как порядочный человек помогу ему загладить вину. Что-то мы отвлеклись.

– Ларри увлекался мальчиками? – не веря ушам, уточняет Морти.

– А теперь отойди, Морти. Это не твой «базар».

– Ты же клялся, что ни хрена не знаешь об убийстве Ларри, – из небытия вворачиваю я.

– Не смей мне перечить, мокрушник драный! – ревет Джин.

Морт оборачивается и, окинув меня суровым взглядом, грозит пальцем.

– Зачем ты убил Джимми? Отвечай. И не пытайся острить.

– Потому что он стучал полиции, Морт.

– Не верю, – мотает головой мой чернокожий друг.

– Чему? Тому, что я убил его, или тому, что он был стукачом?

– Придется тебе придумать более удачную версию, лживый ублюдок, – снова заводится Джин.

– Дайте мне шанс. У меня есть доказательства, – в отчаянии молю я.

– Что? Ты полагаешься на бредни какого-нибудь завистливого сплетника из занюханной забегаловки? Это и есть твои доказательства?

– Я полагаюсь на слова самого Джимми Прайса. Слушайте, у меня есть пленка. Убирай своего Элвиса и поставь кассету. Прошу вас, послушайте запись.

Ко мне возвращается храбрость.

– Если это вас не убедит, клянусь, я сам запрыгну в этот холодильник и захлопну за собой дверцу.

– Давай послушаем, Джин, – уступает Мортимер. – И убери пушку, а то кто-нибудь поранится.

Порывшись в карманах, я достаю кассету. Морти останавливает запись Элвиса и вставляет пленку Эдди. Раздается уже знакомое мне шипение, и комнату наполняют голоса Джимми и Альби. Я прослушал эту запись уже не один раз, так что ощущение новизны притупилось. У меня жутко пылает пол-лица, к щеке вообще невозможно прикоснуться, капли крови капают из носа прямо на костюм, а запястье начинает раздуваться и пульсировать.

Иногда жалею, что я – не один из тех раздолбаев, собравшихся сейчас внизу в баре, и не живу простой жизнью. А то пил бы, ночевал где придется или, если повезет, на какой-нибудь влажной и несвежей двухъярусной койке с трясущимися ножками, устраивал бы скандалы и драки в турецких забегаловках, но был бы доволен существованием. Морти то и дело вздрагивает и неодобрительно фыркает себе под нос. Наконец-то он осмысливает, какой удар в спину нанес нам всем Джимми своим дополнительным заработком. Он начинает осознавать, какими последствиями чревато для нас это подлое предательство, особенно если другие фирмы разнюхают, что мы все время работали по осведомительской лицензии Джимми. У серьезных людей есть братья, кузены, приятели, жены, мужья, сыновья и дочери, которые с легкой руки Джимми загремели за решетку на долгие годы, в то время как мы безнаказанно быстрыми темпами приближались к своей заветной цели – богатству. Разве же им докажешь, что мы непричастны к их несчастьям? Сам я никогда не контактировал с Джимми напрямую, так что никогда с ним ничем сокровенным и не делился. В отличие от Джина и Морти. Я вижу, как они сразу заерзали, потому что слова, оброненные ими в свойской беседе за чашечкой чая или чего покрепче, как оказалось, через Альби передавались представителям власти.

– Что это за шахтеры? – спрашивает Морт.

– Так легавые называют черных, – поясняю я.

– Козел… – качает головой он.

Морти, конечно, не Нельсон Мандела, но ему не нравится слышать в свой адрес пренебрежительные прозвища, потому что он черный.

Мне известно, о чем дальше пойдет речь, и я украдкой перевожу взгляд на Джина.

«В отношении людей он слегка туповат… предан мне, как пес… зачем заводить собаку и называть ее Пшел-На-Хер…» Комнату наполняет хохот Джимми. Джин оскорблен. Это видно по глазам. Еще две минуты назад он готов был забить меня до смерти и запереть в морозильной камере, рисковал шестнадцатью годами свободной жизни – столько дают за убийство. А теперь же он собственными ушами слушает, как тот, кому он посвятил двадцать лет жизни, кому был так предан, продает информацию, которой он делился с ним по секрету, гребаным полицейским и, кроме того, унижает его, сравнивает с каким-то вонючим псом. Макгуайр наливает себе двойную порцию виски и одним глотком осушает ее. Снова наполняет стакан. Музыканты внизу заводят «Я буду любить тебя вечно».

Парень, о котором упоминает Джимми в связи с вооруженным ограблением, близкий знакомый, даже друг нашего Морти. Я знаю точно, хотя ни разу не встречался с этим джентльменом. Оба сидят, понурив головы, качают ими и буравят глазами узорчатый ковер. Когда настает момент о «жалком гаденыше из современных пижонов», Морти поднимает на меня взгляд.

– Это о тебе? Я киваю.

– Оказывается, с тобой шутки плохи, друг, – глядя на меня в новом свете, замечает он.

– Ты вроде говорил, что он не очень-то силен в разборках, – сухо вставляет Джин, не поднимая глаз.

Я молчу. Пускай парни хорошенько переварят новую информацию, пусть она получше усвоится, пусть дойдет до самых дальних уголков сознания. Встаю, подхожу к музыкальному центру и здоровой рукой нажимаю кнопку «стоп».

– Джимми всегда называл всех предателями. По его словам, каждый стучал полиции, – тихо бормочет в пол Джин.

– Ради нашего же блага, думаю, будет разумнее не распространяться об услышанном. Пусть все останется в этой комнате. Джин? Морти? Договорились?

Оба кивают.

– И мы знать не знаем, кто разделался с Джимми. Договорились?

Ни один так и не перестает кивать.


Суббота «Савой» для алкашей? | Слоеный торт | Вызов, истина, поцелуй, обещание и заговор