home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Дерьмо в глазах

Такие тачки, как у Эдди, в детстве мы провожали завистливым взглядом, когда те проносились мимо. В них разъезжали местные мэры или другие крупные шишки. Это отполированный до блеска, черный длинный автомобиль, выпуклый со всех сторон. Когда залезаешь на заднее сиденье, складывается впечатление, что производитель просто взял честерфильдовский диван и построил вокруг него кузов. Черная кожа мягкая, как шелк. От водителя нас отделяет панель из полированного ореха, в которую ловко встроены маленькие дверцы. Но это не нарушило структуру древесины. Волокна дверного фасада и самой панели совпадают, словно их вырезали из одного целого куска дерева. Когда Эдди заканчивает счищать кусочки глины со своих замшевых мокасин, он нажимает кнопку на приборной панели, расположенной сбоку от сиденья, стеклянное окно закрывается, и мы уединяемся.

– Выпить не желаешь? – спрашивает Эдди.

– От воды бы я не отказался.

Он жмет на панель, и дверца отъезжает в сторону. Внутри находится бар с напитками. Райдер заглядывает в него и извлекает две бутылочки содовой.

– Это подойдет?

– Подойдет любая вода, мистер Райдер. Я подыхаю от жажды. Вчера ночью я слегка повеселился.

Он протягивает мне одну бутылку, вторую оставляет себе, запирает бар и открывает еще одну панель. Там оказывается музыкальный центр, серебристый глянцевый корпус которого с матово-черными деталями совершенно не гармонирует с консервативным салоном автомобиля. Наверное, он хочет включить какой-нибудь звуковой фон, под который можно спокойно поговорить. Но нет. Эдди залазает в карман своего безупречного костюма и вынимает оттуда кассету. Может, у него есть своя музыкальная группа. Эдди открывает деку и вставляет кассету. Потом берет в руки пульт дистанционного управления и усаживается поудобнее. Запись очень плохого качества. Пленка шипит и свистит даже на такой первоклассной системе. Я слышу голос Джимми Прайса.

– И это все, Альби, всего семь «штук»? Черт подери! Из-за них и мараться не стоит.

– Что ж, приятель, если тебе они не нужны, оставлю их себе, – отвечает неизвестный мне голос.

– Я этого не говорил. Я просто сказал, что семь «штук» это слишком скромно. Вот и все.

– Ты бы ныл точно так же, если бы речь шла и о семидесяти. Знаю я тебя, старого козла. Все помню. – Человек смеется, смеется и сам Джимми.

– Да, жизнь уже не та, что несколько лет назад. С вашей братией стало трудно договориться.

– Тебе бы мои проблемы. У меня тут полно долбаных ищеек из собственной безопасности. Они постоянно что-то вынюхивают, подсылают к тебе подставных людей, напичканных микрофонами. Не все же такие осмотрительные, как ты, Джимбо.

Понятно, Джимми разговаривает с коррумпированным легавым. По правилам играешь, мистер Прайс. Собственная безопасность – это практически то же, что и внутреннее полицейское гестапо. Они отлавливают «оборотней», служителей закона с огромными домами, банковскими счетами, на которых лежат огромные суммы, и виллами в Испании. Эдди нажимает «паузу».

– Опережая твой вопрос, этого джентльмена зовут Альби Картер. Он возглавляет региональное управление уголовной полиции. Работяга, хотя слегка туповат. Ему не хватает чутья.

– Джимми его завербовал. – Я схватываю на лету. Эдди удивленно приподнимает бровь. Потом снова включает запись и из окна машины начинает любоваться противоположным берегом реки.

– Разве ты плохо справляешься, Альби? Ты поставляешь им отличные сведения. За свои деньги они получают все сполна. Ведь так?

Я в замешательстве.

– Хочешь сказать, я становлюсь мнительным?

– Ты в порядке, Альби.

– Ты тоже. Если бы не я, ты пропал бы много лет назад.

– Знаю, знаю. И хватит придираться к самому себе. Оставь это щенкам из собственной безопасности.

– Я только…

– Слушай, кончай ныть. Ведешь себя как размазня. Тебе до пенсии рукой подать. Ты уже оттрубил свою двадцатку! – Джимми переходит на крик.

– Ладно, ладно, Джим. Ты меня без ножа режешь. Знаешь ведь, что в осведомительских фондах не очень-то густо.

Осведомительские фонды. От этой фразы кровь застывает в жилах. Получается, Джимми завязан с полицией. Он перешел на другую сторону баррикад.

– Слей эту информацию прямо в банк. Они оценят, если предупредить их о том, что кое-кто намеревается порыться в шкафчиках тетушки Мод.

Эдди останавливает кассету.

– Это, видимо, означает, что финансовые учреждения щедро вознаградят информацию о планирующемся в их отношении денежном мошенничестве, – поясняет он. – Ну, теперь-то ты вник в суть дела, сынок?

Райдер снова включает воспроизведение, но моя голова уже ничего не воспринимает. Выходит, Джимми Прайс – тот самый таинственный осведомитель, который уже на протяжении нескольких лет работает в Лондоне. О его существовании знают все, кто так или иначе замешан в криминальном бизнесе. Все уже давно догадывались, что стучит далеко не мелкая сошка, а довольно-таки «крупная рыба». Свидетельство тому – легкость и точность производимых арестов и стопроцентное попадание в цель. Так наводить может только человек из правящей преступной верхушки. Действуя по наводке, легавые слишком уж часто оказывались в нужном месте в нужное время. Если Джимми имеет к этому отношение, тогда все мы – я, Морти, Терри и мистер Кларк – виновны в соучастии. Получается, Джимми сливает информацию в обмен на денежное вознаграждение. Так вот о каких резервных вариантах пополнения денежных запасов упоминал Эдди Райдер. Прайс приходит с докладом к этому придурку Альби, а тот, в свою очередь, через других, тоже купленных полицейских подбрасывает полученные сведения разным отделам. За услуги ему причитается всего-навсего сумма наличных, которую выплачивают из специальных фондов доносчиков. Если к Джиму поступает информация о готовящемся запутанном мошенничестве вроде тех, что проворачивает Билли Фальшивка, он тут же сообщает об этом своему «сотруднику» Альби и поручает ему предупредить об этом заинтересованный финансовый институт. Их служба безопасности, состоящая в большинстве своем из отставных полицейских, весьма прагматично подходит к решению вопроса. Не желая подмывать перед публикой свой авторитет, обставляют все так, будто бы сами раскрыли заговор, а может, даже и устраивают западню, в которую попадает ничего не подозревающий аферист. Бедняга просто приходит забрать денежки, а вместо этого попадает по-крупному. Вопреки расхожему мнению в полиции служат далеко не дураки. Они тщательно охраняют свои источники, чтобы иметь возможность еще не раз ими воспользоваться. К тому времени как я вновь обретаю способность воспринимать слуховую информацию, Джимми говорит о том, как некая уважаемая семья Тайлеров, пользующаяся в южной части Лондона безупречной репутацией, возит с Ямайки «карабины».

– Он имеет в виду людей для расправы над другими людьми, а не огнестрельное оружие, – ввертывает Эдди.

– По-моему, всем плевать, если один «шахтер» пришьет другого, Джим.

Они смеются.

– Кстати, Джимми, что там с семьей О'Мара? Они ничего не требуют? Особенно Дэнни. Он ничего не хочет?

– Дэнни меня недолюбливает. Считает меня подлым типом.

– А ведь он неплохо разбирается в людях.

– Черт, Альберт. Следи за словами.

– Успокойся ты, Джим. Я же шучу. А что Джин?

– О'Мара любят Джина. Но я же не могу просто взять и отослать его к ним на переговоры.

– А он ничего не подозревает?

– Кто, Джин? О чем?

– Не валяй дурака. О том, что ты… ну, знаешь…

– Работаю на два лагеря? Слушай, Джин может ответить на любой вопрос телевикторины, но в отношении людей он слегка туповат. Джин предан мне как пес. Знаешь, что я говорю в этом случае?

– Нет, Джеймс, просвети меня.

– Зачем заводить собаку, если сам за нее лаешь. Как тебе, Альби? Или зачем заводить собаку и называть ее Пшел-На-Хер?

Я слышу, как Джимми покатывается со смеху, хлопает себя по бедру, наверное, хлопает и по спине Альби. Готов поспорить, он доводит себя до слез.

– Где вы взяли пленку, Эдди? Что, Боец занимается этим в свободное от работы время? – справляюсь я.

– Нет, нет. Ее для меня записал сам Альби Картер. Зачем заводить собаку, если сам за нее лаешь?

– Зачем ему это?

– Все ради денег, – разъясняет Эдди нравоучительным тоном.

– Дошел до меня один слушок… – И Джимми заводит разговор о каком-то парне и серьезном ограблении, которые в наше время стали уже редкостью.

Как же я рад, что скоро со всем этим развяжусь.

– Слушайте, Эдди, человеку вроде Бойца не составило бы труда смонтировать такую пленку. Подобными вещами он, наверное, занимается каждые выходные. Он легко мог бы…

– Не будь ребенком, сынок. Это называется отрицание фактов. Сколько тебе лет? Двадцать девять? И ты отказываешься верить, что твой милый папочка уже несколько лет безбожно стучит на вас всех полиции, даже после того, как он сам разоблачил себя на этой вот пленке.

– Да, но можно ведь склеить вме…

– Тс-с, сынок. – Старик подается вперед и игриво хлопает меня по коленке. – Не хочешь послушать, что наш друг говорит на твой счет?

– Есть у меня один для тебя готовый. На блюдечке с голубой каемочкой, – говорит Прайс.

– Его имя?

– Все в свое время. Мне не деньги важны. Мне нужно убрать его с дороги.

– Почему?

– А ты любопытный, Альби.

– Работа такая. Я ведь полицейский, детектив к тому же. Так почему ты хочешь избавиться от него?

– У него есть кое-какие накопления. Они могут пригодиться. Нужно только добраться до документов и найти их.

– Так кто же этот парень? Я знаю его?

– Вряд ли. Жалкий гаденыш из современных пижонов. Считает, что может спокойно уйти на покой. Вот выполнит для меня пару заданий, и он – твой. Хочу упечь его на двенадцать лет.

– Если у него дома найдется для нас килограммчик «наркоты» – предпочтительней героина, нежели кокаина, – двойной срок ему обеспечен.

– Гарантирую тебе, что на днях он у него появится, даже если мне самому придется его подкинуть.

Меня бросает в жар так, что я едва могу вздохнуть. Честно признаться, я едва сдерживаю слезы. Мама, забери меня домой. Я не хочу больше играть.

– Похоже, парень здорово тебе насолил. Раньше ты еще никого так не подставлял.

– Закрой рот, мать твою!

Я слышу, как Джимми сплевывает кусочки сигары.

– Что ты так завелся, Джим?

– Потому что бесит он меня. Выскочка хренов!

– Полагаешь, у тебя получится наложить руки на его деньжата?

– Я просто в этом уверен. Именно я свел его с плутом-бухгалтером, который посоветовал ему положить наличные на разные счета под вымышленными именами. С ним проблем не будет. Он боится меня больше смерти. Бедняга обделывается только от одного моего вида. А под липовым именем может скрываться кто угодно.

– Я занесу это в колонку предстоящий событий, – умничает Альби, и оба покатываются со смеху.

Эдди останавливает запись.

– Там дальше пошлые шуточки. Альби опять донимает Джима семейством О'Мара. Им, кажется, не терпится упрятать их за решетку. Потом у Прайса портится настроение. И так далее, – подытоживает Эдди.

– Не верю, – взявшись руками за голову, выдыхаю я.

– Верь тому, чему хочешь верить, сынок. Именно так все и поступают по жизни.

– Я хочу сказать, что верю. Но не могу поверить, что это возможно.

– Это ты – тот жалкий гаденыш из современных пижонов, который хочет уйти на покой?

Я лишь киваю.

– Кажется, у Джимми немного иные планы по поводу твоей отставки. Где бы ты ни рассчитывал провести годы пенсии, Джимми определенно готовит другое место. Думаю, его устроил бы Паркхерст на острове Уайт.

Откровенно говоря, если бы я не был голоден и услышал это на полный желудок, то точно обрыгал бы Райдеру все его шикарную машину.

– Ты правда не подозревал о том, что Джимми – стукач? Я мотаю головой.

– Видишь ли, много лет назад, чтобы остаться в деле, Дьюи был вынужден сдать несколько имен. Многих упрятали за решетку на долгие годы по его распоряжению. Если кто-то отказывался с ним сотрудничать, старик поручал полиции сделать за него черную работу.

– Выходит, старина Дьюи тоже был доносчиком?

– Послушай, сынок, пора бы тебе понять, что никакого Санта Клауса не существует. Ты думаешь, как еще им удается удерживаться на плаву? Они просто покупают себе лицензию на работу. Дьюи просто смирился с неизбежным, браковал тех, кто рано или поздно все равно бы попался, и сдавал их законникам. Он относился к этому как к естественному отбору. Старик считал, что таким образом контролирует непокорных. УДжимми же иные мотивы. Он расценивает свое сотрудничество с законом как – в первую очередь – дополнительный источник заработка, как возможность получения денежной компенсации. Мистер Прайс злобный и страшный человек и крайне неприятная личность. Как говорит моя жена, он – социопат, не способный испытывать чувство привязанности, и рассматривает людей не иначе, чем товар, из которого можно извлечь выгоду.

Я вдруг чувствую себя таким наивным. Злость прошла. Теперь мне просто стыдно. Как-то раз в школе – мне было семь лет – я замечтался и удовлетворенно ковырялся в носу. Учительница отметила это вслух, и весь класс повернулся, чтобы увидеть все своими глазами. Меня застукали прямо на месте преступления, когда мой палец находился глубоко в носу. Стыд и страх сковали меня по рукам и ногам так, что я даже не мог вытащить его оттуда. Весь класс стал глумиться и хохотать. И благодарить господа, что не они оказались на моем месте.

– Я бы подумал, что сообразительный парень вроде тебя и сам бы до этого дошел, – замечает Эдди.

– Можно мне взять пленку?

– Я уже сделал тебе копию.

– Когда ее записали?

– В воскресенье вечером. В «Кафе Ройял».

Губа не дура. А ведь какой-то бедолага оплатит его счет своей свободой.

Эдди протягивает мне кассету.

– Да, пока не забыл, вот ключ от твоего номера. Мистер Боец любезно запер его для тебя.

И он протягивает мне ключ.

– Ну ладно. Мне нужно лететь. Заехать домой, помыться и освежиться. Идем сегодня в оперу. Тебе нравится опера, сынок?

– Не знаю. Я видел только Фредди Меркьюри. – У меня совсем нет настроения болтать об опере.

– Сегодня дают «Проклятие Фауста». Три с половиной часа удовольствия. Человек продает душу дьяволу, но все оканчивается плачевно. Впрочем, как всегда. Возможно, я там встречусь с твоими друзьями-фашистами.

– Зачем?

– Нет, разумеется, нет. Что это я? Спутал Вагнера с Берлиозом. Тебе нужны деньги на такси? Или, может, тебя подбросить куда?

– Вы и так уже меня хорошо подбросили. Прямо мордой об асфальт.


Достаем атлас | Слоеный торт | Простая жизнь