home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Последствия

Спустя десять минут я вышел на Аппер-стрит. Купил «Ивнинг стандард», уплатив без сдачи. Тут же остановил такси и буркнул шоферу отвезти меня к станции метро «Семь сестер». Я сделал так, как велел Морти, и всю дорогу прикрывал газетой лицо, так что водитель даже и не пытался завести разговор. Но читать я все равно не мог. Я постоянно думал о Фредди. Непредсказуемая все-таки штука – жизнь. В одну минуту он доволен собой, как та большая глупая собака, вылизывающая свои яйца, а десять секунд спустя его просто имеют у всех на глазах, просто вытрясают кишки наружу, и его жизнь уже больше не будет такой, как прежде. От «Семи сестер» я перешел на «Виктория-лайн» и добрался до Грин-парка. Там я выбрался из метро и купил себе новую куртку в магазинчике на Бонд-стрит. Старый плащ я вывернул подкладкой наружу и перекинул через руку.

Поскорей бы надеть обновку и сложить в пакет запачканную кровью вещь. Я сворачиваю в первый же переулок. Проверив карманы, я натыкаюсь на салфетку с адресом, который Коуди дал мне всего пару часов назад. Бросаю взгляд на витрину магазина. Там выставлено шикарное пальто из кожи с меховым воротником и ценником на две «штуки» фунтов. Однажды утром в понедельник сюда мог бы заглянуть Кинки и приобрести эту вот вещицу, но вместо этого он очень скоро будет примерять на себя двухфунтовый серый пластиковый пакет с застежкой-молнией. Если ему повезет. Меня вдруг осенило: никто ведь до сих пор не сообщил властям о его смерти.

Я незамеченным возвращаюсь на Пиккадилли и становлюсь в очередь в телефонную будку. Оторвав кусок салфетки с адресом, оставшейся частью берусь за трубку, чтобы не оставить отпечатков пальцев. После этого набираю номер 999. Ответ следует незамедлительно.

– Какая служба вам требуется?

– «Скорая помощь».

– Ваш адрес, сэр?

Я называю его. В этот же миг на входе в отель «Ритц» карликовый пудель какой-то дамочки бросается на швейцара, облаивает его и хватает за штанину. Все свидетели этого зрелища хохочут над забавными выходками ничтожного существа.

– Боюсь, здесь у нас мертвый парень. Дверь открыта.

– Кто вы, сэр?

– Не знаю.

– Вы не знаете своего имени?

– Нет. По крайней мере сейчас.

– Но мне нужно имя.

– Тревор Аткинс.

– Это вы, сэр?

– Это имя, которое вам нужно.

Я кладу трубку, шагаю по Пиккадилли и с чистой совестью выбрасываю салфетку в мусорное ведро. Потом, прогулявшись по Грин-парку, выпиваю чашечку кофе у живописного озера и наконец сажусь в такси и еду домой.

В башке полная неразбериха. Я плюхаюсь на диван, но тут же вскакиваю, слоняюсь из комнаты в комнату и, как какой-то умалишенный, разговариваю с собственным отражением в ванном зеркале. То, что мне пришлось пережить в том кафе, я назвал бы опустошающей шоковой терапией. Я возвращаюсь в спальню и пытаюсь прилечь хотя бы на несколько минут, но тут на глаза попадается обрывок пачки «Ротманса», лежащий на прикроватном столике, и я набираю телефон Джина. После семи или восьми гудков я уже собираюсь повесить трубку, как вдруг он отвечает.

– Да?

– Привет, Джин. Ты как?

– Нормально, сынок. А ты? – По телефону его ирландский акцент кажется еще сильнее.

– Мне, Джин, особо похвастать нечем.

– Подъезжай. Прыгай в такси и ко мне. Мне в любом случае нужно с тобой переговорить. Есть ручка? Бумажка?

Я записываю адрес. Он велит мне оставить машину, взять такси и перезвонить, как только я окажусь у входной двери.

Джин живет в эдвардианском многоквартирном доме где-то в районе Майда-Вэйл. По моей просьбе таксист высаживает меня на углу, и до входа я иду пешком. Звоню по домофону. Джин впускает меня внутрь. Я захожу в кабину лифта. Черт подери, это какой-то пережиток прошлого! Раздвижные двери приходится закрывать самому. Остатки блестящего латунного обрамления полировали столько раз, что края просто закруглились. Коридоры пыльные. Джин проводит меня в квартиру и заталкивает в гостиную, где совсем мало мебели. Сам же возвращается в ванну, чтобы завершить бритье и смыть с лица остатки мыльной пены.

На столе лежит огромный том «Уголовной практики Блэкстоуна», открытый на странице 685. Это примерно середина. Вытираясь полотенцем, входит Джин и замечает, что я рассматриваю книгу.

– Знаешь, что однажды сказал мне один мой знакомый из книжного магазина? Он сказал, что чаще всего воруют учебную литературу.

– Правда? Ну, это, в общем, понятно. Студенты спускают все деньги на пиво, так что учебники им приходится тырить.

– Верно. А знаешь ли ты, какие учебники тянут чаще других?

– Ну, скажем, юридические. Это все-таки внушительная подсказка. – Я указываю на «развлекательную» литературу Джина.

– И ты прав, молодой человек. – Он снисходительно покачивает головой.

– Мне кажется, это всего лишь городская легенда.

– Никогда не позволяй правде испортить хорошую историю, – подмигивает Макгуайр. – Есть не хочешь?

Я вдруг понимаю, что ничего не ел уже несколько часов, с тех пор, как на тротуаре в Сохо вместе с Морти доедал бутерброд с тунцом. Но я совсем не голоден, только в животе урчит. Наверное, мне все же лучше перекусить, иначе окончательно перестану соображать и съеду с катушек.

– А что? У тебя есть предложение?

– Можно заказать что-нибудь в китайском ресторанчике. У них там неплохая жратва.

– Хорошая мысль.

Джин удаляется и через мгновение возвращается с открытой банкой пива и протягивает ее мне. Затем перебирает внушительную коллекцию меню навынос и набирает номер. Он заказывает обед на четыре персоны и еще всякой всячины.

– Если заказать на двоих, там нечего будет есть, – пожимает он плечами.

Джин не сообщает своего имени. Кажется, там его давно уже знают. Он просит купить по дороге еще пару пачек «Ротманса».

– В общем, все по обычной схеме, – говорит он китайцу на другом конце провода.

Джин кладет трубку, следует в свой кабинет и выходит оттуда с двумя толстыми стаканами и бутылкой ирландского виски в руках. Ставит стаканы на журнальный столик напротив и наливает нам огромные порции выпивки.

– Придется полчасика подождать, – кивает он в сторону телефона. – Знаю, ты обычно не употребляешь крепких спиртных напитков, но у тебя немного растрепанный вид. Куда-то девалась твоя обычная непроницаемость. Это вот Ирландское виски. Его, как и волынку, изобрели в Ирландии, только чертовы шотландцы своровали идею и наживись на ней. Ирландцы делают и то, и другое с большим чувством. Вот, – протягивает мне стакан, – это сгладит острые углы.

– Ну и денек сегодня выдался, – вздыхаю я.

– Знаю. Я уже слышал и о Кинки, и о Фредди.

– Ты разговаривал с Морти?

– Очень коротко. Но я с ним еще поговорю. Может, сегодня, только чуть позже.

И как только этим ребятам удается узнавать обо всем сразу, как что-то происходит? У них что, своя собственная радиостанция?

– А что с Фредди? О нем что-нибудь известно?

– Он в интенсивной терапии. У парня кровоизлияние в мозг. Такое бывает у боксеров. Ему еще повезло, что он выжил. Его на вертолете отправили в лондонскую больницу в Уайтчепел.

– Вид у него был потрепанный. Я даже подумал, что он… в общем, скопытился.

– Да, такое случается.

– Черт, такое случилось на моих глазах, Джин.

– Сынок, если бы ему суждено было сдохнуть, он окочурился бы еще до того, как прилетел вертолет. Уж не знаю, повезло Фреду или нет, но этот парень всегда нарывался на хорошую порку.

Макгуайр закуривает сигарету, слегка качает головой и продолжает:

– Мистер Мортимер – не тот человек, кому можно безнаказанно нагрубить. Стоит взглянуть ему в глаза, и становится понятно, что он может дать мощный отпор. Если Морти объявляет перемирие в войне с обществом – это праздник для всего человечества. Если наберется сотня таких, как наш друг, то разразится гражданская война. Я не хочу сказать, что Фредди Херст, эта заноза в заднице, заслужил подобной трепки, но следует либо уважать подобных Морти, либо старательно избегать их общества.

Так вот я и учусь жизни.

– А кто вообще этот парень, Фредди?

– Фредди Херст. Но учти, от Морти ты услышишь это впервые. Понятно?

– Понятно.

– Он когда-либо рассказывал тебе о том, как попался на попытке избавиться от трупа?

– Черт, все уши прожужжал. Джин смеется.

– Заводилой их маленькой шайки был Фредди Херст. У него был шрам во все лицо. – Он проводит пальцем от глаза до подбородка.

– Точно. Это он, – киваю я.

– Знаю. В общем, Фредди был главой банды, входящей в синдикат гангстеров. Без него не обходилось ни одного налета. Когда Морти попался с трупом на руках, они могли легко отмазать его от обвинения, потому что все и так уже схлопотали по двенадцать, а некоторые и по четырнадцать лет.

– Но как это могло помочь мистеру Мортимеру?

– Главный прокурор признал, что убийства как такового не было и что Джерри Килберн, которого, кстати, я хорошо знал, потому что он сожительствовал с Безумным Ларри, застрелился под давлением. Всего-то требовалось, чтобы пара человек из всей этой толпы выступили в качестве свидетельства и поклялись под присягой, что они, угрожая Морти расправой, заставили его избавиться от тела.

– Но Морти отказался от защиты.

– Это он теперь так говорит. Но в те времена все ожидали, что парни поступят так, как следует. Морти, конечно, не мог открыто просить их об этом. Хотя парням еще одно обвинение существенной разницы не составляло. Годом больше, годом меньше. В сущности, Морти и не нужно было нести этот детский лепет, только Фредди и беспокоиться об этом не пожелал.

– Получается, они встретились впервые за двадцать лет?

– Нет, они встречались уже тысячу раз. Просто у Морти впервые оказалось скверное настроение. Видишь ли, так всегда и получается с людьми вроде Мортимера. Сегодня какой-нибудь идиот смеется с ним, хлопает по плечу, и все в порядке. Назавтра же он возвращается, задает все те же вопросы, все так же смеется, но – хлоп! И парень оказывается на больничной койке.

– А что, Безумный Ларри из этих? – Я немного шокирован.

– На сто процентов. Убежденный гомосексуалист, – радостно объявляет Джин.

– Я и не знал.

– Подумай, сынок, как тебе повезло. Многие молодые ребята впервые узнавали об этом, когда он пытался их изнасиловать.

– Совершить мужеложство?

– Какая разница. Думаю, ему приглянулся бы твой зад, – подмигивает Джин.

– Ни хрена подобного. А что случилось с Безумным Ларри?

– Черт его знает, – мотает головой мой собеседник.

Вот так поворот! Его боялись, его уважали. Он был крутым налетчиком. И вдруг оказывается, что у парня другая ориентация. Готов поспорить, что он жил в соответствии с принципом: «Лучше дать, чем взять», и у него на попечении всегда находились сирые и убогие. Мне даже невыносимо думать об этом. В Ларри стрелял какой-то человек в маске прямо на пороге его апартаментов. Всадил в него четыре пули. Считалось, что парень, который обнаружил тело и вызвал «скорую», был всего лишь случайным прохожим. Но в свете всего того, что поведал мне Джин, кажется, между ними существовали более тесные отношения. Когда парень вернулся из телефонной будки, Ларри уже в квартире не оказалось. Полиция обнаружила четыре гильзы, пули, застрявшие в деревянной части стены, и кровавый след, ведущий к тротуару. Но никаких следов самого Ларри.

– Погоди-ка, Джин, ты сказал, все улажено?

– И хорошо, что улажено. Я послал кое-кого повидаться с Мортом. Он потом вернулся и рассказал, как все случилось. Затем я отослал его же переговорить с парнем, который собирался перекинуться словом с Дэнни О'Марой. Он вернулся с ответом, что, если нам нужно убрать Фредди Херста, он не возражает. Он вообще удивлен, что никто до сих пор этого не сделал. Также передал, что, когда Фредди очнется в больнице, его семья должна получить небольшую компенсацию. Пускай валят во Флориду и фотографируются с Микки и Минни в Диснейленде. Еще Дэнни сказал, что попросит кого-нибудь перебазарить с хозяином кафе и поинтересоваться, есть у него желание сохранить бизнес или нет.

– Раскошелиться придется Морти?

– Конечно. Послушай, хоть Фредди и не пользуется особой популярностью и толку от него нет никакого, но ему все же стоит выплатить небольшое пособие. И получит он его в любом случае, от нас или от кого-то другого.

– Он объявит себя жертвой криминальных разборок?

– Именно. Некоторые козлы считают, что жизнь это футбольный тотализатор, и специально нарываются на трепку, чтобы сорвать как можно больше деньжат. Так или иначе, Морти может себе это позволить. Десять, даже пятнадцать «штук» – сумма не смертельная.

– А Дэнни не интересовался, с какой стати мыс Морти оказались в районе Калли?

– Полагаю, у него есть дела поважнее, чем волноваться, где и чем вы двое обедаете. Короче, если мы не известим О'Мару о своем решении, он, вполне возможно, воспользуется своим правом и будет действовать по собственному усмотрению. Теперь давай-ка выкладывай все подробно. И, как ты вчера сказал Джею Ди, ничего личного.

Джин принимается опрашивать меня, внимательно выслушивая каждую мелочь. Он снова и снова задает мне вопросы о том, с чего началась стычка в кафе. Так обычно ведут себя законники. Вновь и вновь задают тебе один и тот же вопрос, потом другой, третий…

– Ладно, вы вернулись со стрелки с Билли Фальшивкой и Цыпочкой.

Потом миллион вопросов о Билли и Цыпочке.

– Хорошо, побазарили с ними, так? Вошел Фредди.

Я рассказываю Джину, что в момент столкновения мне показалось, что Фред под кайфом. У него абсолютно не было тормозов. Ему как будто доставляло удовольствие глумиться над Морти.

– Как же он просчитался, – замечает Джин.

И подмигивание, и кивок головы, и даже слова: «Ладно, Морт» – все это серьезные ошибки Фреда. Далее Джин интересуется развитием событий. Шаг за шагом, удар за ударом. Но не так, как жаждущие кровавых подробностей легавые. И не как мастер, изучающий изделие своего подмастерья. Он сдержанно, расчетливо выслушивает каждую подробность, словно изучает свидетельские показания и готовит защиту.

– Ты считаешь, Фредди спровоцировал Морта на подобную агрессию?

– Думаю, да. Но я бы не попался на такую наживку.

– Ты ведь не мистер Мортимер.

Снова и снова начинаем все заново, с самого начала, подробнее, больше деталей, еще больше…

– А что за парни, что сидели в кафе? Снимал ли Морти перчатки? Подумай хорошенько. Снимал или нет? Уверен? Точно не снимал? Кто платил за чай и кофе?

– Кажется, никто. Мы так и не рассчитались. Фредди пытался раскрутить Морти на несколько фунтов. Сказал: «Заплатишь, Морт?» Кажется, эти слова и сыграли роковую роль.

– Дай-ка я перепроверю. У тебя ведь нет судимостей? Нет? И досье на тебя не заведено? Отлично. Так Фредди ел что-нибудь? Хорошо. Значит, он ел. Этот жирный ублюдок постоянно жрет, даже когда спит.

– Думаю, в ближайшее время его ждет только жидкая пища. Вряд ли ему позволят положить хоть что-нибудь на язык. Я вспомнил, Морти плевал в него. С этим могут возникнуть проблемы. Хотя вряд ли. Сомневаюсь, что осталось что-то для анализа ДНК.

– Ладно, прогоним ситуацию еще раз, сынок.

– Ради бога, Джин. Ты хочешь доконать меня?

– Давай-давай. Еще разок. Шаг за шагом. С самого начала.

– Не могу я больше. Утомился.

– Ничего. Потом отдохнешь. Давай. Медленно и подробно. Ты избавился от плаща? Нужно выбросить его в огромный мусорный бак, каких полно на задних дворах гостиниц Вест-Энда. Только обязательно оторви рукава, чтобы никто больше не смог надеть его.

– Ты что? Я заплатил за него пять сотен!

Как только эти слова слетают с языка, я понимаю, насколько глупо они звучат. Речь идет об убийстве – ненавижу это слово, – и мы еще даже не сдвинулись с мертвой точки.

– Я дам тебе пять сотен. Дам даже шесть, сынок. Прямо сейчас. Из собственного кармана. Только, черт подери, избавься от этого гребаного плаща.

– Прости, Джин.

– И никаких творящих чудеса химчисток и вызывающих подозрения костров. Понятно?

– Да. Извини, Джин.

– Ничего, сынок. Все нормально.

Убийство. Может статься, что я замешан в убийстве. Вот дерьмо! Мне это совсем не в жилу. Это не мое. Да, я торгую наркотой. Никаких разговоров о морали. Никаких оправдывающих обстоятельств. Да, я преступаю закон. Но я не убиваю людей. Меня совсем не прельщает перспектива стоять с поднятыми руками, когда полицейские ворвутся в мой дом, и убеждать их гоняться за всякими мерзкими типами, убийцами и грабителями, вместо того чтобы отнимать время у честных граждан. Хреновенький расклад: трое мужчин сидят за столиком в кафе, двое уходят, а третий полумертвый валяется на полу в луже крови. Это, мой друг, наш старый добрый английский закон называет убийством, совершенным группой лиц. И единственный способ выкрутиться из столь неприятного положения – это путь на свидетельскую трибуну, приношение присяги и свидетельство в пользу обвинения. А значит, мне придется с потрохами сдать своего друга Морти и обеспечить его пожизненным сроком. Неприятная дилемма. Убийство, точнее, покушение на убийство, умышленное причинение тяжких телесных повреждений… Это не я, ваша честь, не в моем стиле.

– Можешь придумать что-то получше, сынок? – спрашивает Джин. – Нет? Тогда сочини себе алиби.

Некоторое время мы сидим в тишине.

– Что-нибудь выдумал?

– Нет, Джин.

– Ладно. Рассказывай все о Кинки. А потом про Герцога и немцев. Кажется, Морти думает, что ты считаешь это проблемой.

Жаль, что я не остался дома и не отключил телефон. Еще двадцать минут я подвергаюсь тщательному дознанию. Такое впечатление, что Джин обучался технике допроса. Очень уж она основательная.

– Вот что еще. Только, если что, я тебе этого не говорил.

– Ладно.

– Этот парень Кинки – дальний родственник Морти.

– Да ты что? Вот так поворот.

Кажется, Джин в уме протоколирует все мои ответы, неторопливо обдумывает каждый из них, потом резко ускоряет темп и начинает допрашивать меня «с пристрастием», заваливает вопросами, одним за другим, бац, бац, бац… Выведывает все относящиеся к делу детали, прерывает меня и велит, именно велит, а не просит, подумать получше, затем просит сказать первое, что придет мне в голову. Черт, мистер Макгуайр. Дай же мне хоть продохнуть.

Внезапно прямо мне в ухо звонит телефон. Эти долбаные старики до сих пор используют в качестве звонка пожарную сигнализацию. От неожиданности я подскакиваю. Будь у меня когти, я бы, как кот из мультфильма, вцепился в потолок и ни за что не спустился бы вниз. Черт, это хоть привело меня в чувство. На лице Джина появляется тонкая улыбка. Похоже, его позабавил мой цирковой номер.

– Да расслабься ты, сынок. Это всего-то разносчик еды на своем блестящем мопеде. Я просил его позвонить снизу по мобильнику. Только потом по домофону. Люблю, видишь ли, когда известно, кто ко мне поднимается.

Телефон звонит четыре раза и умолкает. Джин смеется. Я тоже. Что-то наш друг Макгуайр последние два дня взял моду стебаться над нами при каждом удобном случае. Аппетит накатывает на меня с удвоенной силой. Я отпиваю добрый глоток пива и, черт с ним – в конце концов, почему бы и нет? – прикладываюсь к ирландскому напитку.

– Может, еще что-нибудь вспомнишь? – не унимается Джин.

– Отвали, бога ради.

Ответ отрицательный. Думаю, я поведал Джину все, что только мог вспомнить. И вот теперь сижу здесь и размышляю, что, пожалуй, иногда я слишком сильно волнуюсь понапрасну. Мы перекусываем, обильно запивая пищу пивом. Джин сидит напротив и постоянно подливает в мой стакан. Я быстро распробовал виски, и вскоре очертания комнаты расплываются у меня перед глазами. Мне тепло и комфортно, как будто у меня выходной.

– Как думаешь, тебе пригодится оружие? – неожиданно озадачивает меня Джин.

– Надеюсь, что нет.

– Если хочешь, могу одолжить.

Он поднимается и идет в спальню. Мгновение спустя возвращается с парой пушек, парой удобных, смертоносных черных пистолетов.

– Похоже, ты не понимаешь, что может произойти. Вокруг нас болтается множество чокнутых.

– Ты же знаешь, я не люблю оружие. А тем более в кого-то стрелять. Это не по мне.

– Ладно, твое дело.

Джин садится у низкого журнального столика и кладет один пистолет на стеклянную столешницу среди коробочек из-под китайской еды, тарелок, фольги, среди остатков риса, кисло-сладких свиных яиц, крекеров и лапши. Другой же сжимает в своих массивных ручищах, где он совершенно теряется, выглядит крохотным и сильно походит на пистолет-зажигалку.

– Он ведь не заряжен?

– Подожди. Сейчас проверю.

Джин берет оружие со стола, вынимает обойму и выщелкивает на стекло пять патронов. Несколько секунд они вертятся полукругом, взад и вперед, и наконец останавливаются. Джин заталкивает магазин обратно, целится в потолок и спускает курок. Пистолет щелкает, как игрушечный. Взявшись за ствол, Джин передает пушку мне. Я уже порядком захмелел, так что мне даже нравится, как уютно она устраивается в моей ладони. Мне приятно ощущать в руке вес столь мощного предмета. Даже несмотря на то, что пистолет не заряжен, я чувствую ту власть, которую он может мне дать. Кто-то же вложил в него всю душу. Люди говорят, что оружие олицетворяет собой член. Но если бы мой член столько весил, я бы сильно хромал.

Джин расчищает на столе место и принимается разбирать пистолет. Он почти на него не глядит. В ловких луках мистера Макгуайра оружие разваливается на части, а он аккуратно укладывает их в ряд по краю столика. У него выходит одно непрерывное действие, руки постоянно в движении. Металл не сопротивляется, а даже наоборот, сотрудничает с ним. И очень скоро отдельные части выстраиваются на стекле.

– Наверное, ты можешь сделать это с завязанными глазами.

– Могу и делаю.

– Зачем?

– Успокаивает. Очень помогает при медитации.

– При медитации? Это песнопения и все такое, да? Видел я монахов в Таиланде.

– Это лишь один подход. Медитация – это концентрация части сознания на мирских задачах, молитвах и дыхании. Она дает возможность оставшейся части сознания обрести мир и покой.

– А ты концентрируешься на «пушках»?

– Иногда да. – Он снисходительно смеется над своей личной шуткой. – Это всем известно, сынок.

По-моему, Макгуайр считает, что это классика. Ждет не дождется рассказать своим партнерам. Физиономия расплывается в самодовольной улыбке. Не дай себя одурачить. Джин, конечно, радушный хозяин, но не забывай, что он способен и на хитрости и черные дела. Он легко сконцентрирует твое внимание при помощи приема «ствол во рту» или «пистолет в ухо». Так что не дай себя одурачить. Не дай провести себя. Наслаждайся пищей, уткой в сливовом соусе, кисло-сладкими королевскими креветками, пивом, виски, теплом. Слушай забавные истории Джина о старых дружках, о бешеных семидесятых, о «ягуарах», о Безумном Ларри, оказавшемся геем, о Криклвудском картеле. Но только не забывай, на что способен этот парень. Я смотрю на часы. Уже без четверти двенадцать.

– Лучше я пойду.

– Расслабься, сынок. Еще ведь рано.

Джин открывает еще одну банку пива и протягивает ее мне. Куда мне деваться? Ай, к черту все. Он в тысячный раз наполняет мой стакан виски. После этого все плывет у меня перед глазами.

– Ты забыл свое печенье с предсказанием. Что там сказано? – заплетающимся языком выговаривает мистер Джин.

Я разворачиваю бумажку и, прикрыв один глаз, читаю.

– Остерегайся лести.

– Это всегда хороший совет, сынок, – подмигивая, соглашается он.


Случай – вещь великая | Слоеный торт | Четверг? Не самое подходящее время