home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Теперь это кажется странным, но когда-то Мэриэнн нравилось его имя. Он называл себя Эдвард — не Тед, или Эд, или Эдди. Эдвард. В этом было что-то патрицианское. Оно было очень официальное и не допускало никаких шуточек.

Но ей никогда не нравилось его фамилия, хотя она и не понимала ее происхождения, пока не стало слишком поздно. Только когда она узнала больше о его методах и начала снимать слои штукатурки с фасада его личности, она начала понимать характер и натуру человека, с которым оказалась связанной. Однажды она прочла в газете статью о женщине-скульпторе, которая работала с камнем. Скульптор утверждала, что фигуры, которые она высекает, уже живут внутри камня, и ее задача состоит в том, чтобы освободить их, «выпустить» оттуда. Позднее Мэриэнн стала уподоблять себя такому мастеру, все больше утверждаясь в мысли, что все, что скрывалось под внешней оболочкой ее мужа, было нечто гораздо более сложное и пугающее, чем она могла себе вообразить. И тогда она начала бояться его имени, пока, наконец, не решилась подобрать ключи к человеку, за которого вышла замуж, и к тайным делам, которыми он занимался.

У его имени было так много форм: Молох, Молех, Мелек, Малик. Его можно было найти в аммонитской, ханнаанской, семитской мифологии. Молох — древнее божество солнца, насылающее моры и бедствия; бог богатства у Ханнаан. Молох — принц из Страны Слез; Мильтоновский Молех, вымазанный кровью принесенных в жертву людей. Дети Израилевы приносили ему в жертву своих первенцев, сжигая их на кострах. Соломон прославился тем, что построил для него храм неподалеку от входа в Геенну, — врата в преисподнюю.

Молох. Какой же человек должен был скрываться под этим именем!

И все же в самом начале он был очень ласков с ней. А что еще могла подумать девушка, живущая в Билокси, штат Миссисипи, куда в постоянно появляющиеся новые казино слетается худший сорт людей. Они не могут позволить себе поехать в Лас-Вегас или во Флориду, а может, им все равно, как выглядит их окружение. Главное для них, чтобы там был игорный стол, колоды карт, официантки с коктейлями, которые могут предложить дешевые удовольствия за пятьдесят долларов. Для официантки любой мерзавец, который только ущипнет за задницу, а не проделает чего похуже, уже обходительный мужчина.

А Молох был не таким. Она работала в «Черной красотке Билокси», разрисованной под некое подобие плавучего театра и, несмотря на свое название, раскрашенной в такие дикие оттенки розового цвета, что при взгляде на него у некоторых людей начинали болеть зубы. Девушки, разносившие коктейли, должны были носить белые корсеты с китовым усом, как в девятнадцатом веке (их надо было приводить в порядок после каждого посягательства клиентов), и пышные юбки, из-под которых сто лет назад должна была лишь мельком показываться голень и не больше, причем настолько коротенькие, что нижняя часть их задов была постоянно выставлена на обозрение. Оборки юбок расходились, как занавес на сцене перед началом основного действия. Теоретически мужчинам не разрешалось трогать их за что-нибудь, кроме спины или руки. В действительности чаевые были больше, если девушка не слишком строго придерживалась буквы закона и позволяла клиенту немного потешиться. Если же он становился слишком резвым, достаточно было кивнуть охранникам в зеленых блейзерах, которые следили за порядком в казино и были столь же привычным атрибутом, как искусственные пальмы в горшках, хотя у пальм было больше перспектив развиться в яркую личность, чем у вышибал из «Красотки». Они горой нависали над пьяным (потому что только пьяные вели себя подобным образом) и вытаскивали его за грудки из-за стола, нередко при этом опрокидывая его выпивку. Затем, не переставая что-то говорить ему, успокаивающе и тихо, заставляли клиента двигаться в сторону выхода, поскольку с пьяными трудно спорить, а надо было одновременно приглядывать за его оставшимися фишками.

Затем его выводили, и крупье не придавал никакого значения его уходу, потому что сейчас же опустевшее место занимал кто-то другой. Официантке, впрочем, не рекомендовалось звать охранников слишком часто. Было множество девушек, готовых занять ее место, если она приобретала репутацию недотроги, создающей проблемы, или девушки, которая не может потерпеть небольших «знаков внимания» от мужчин, которые с удовольствием швыряют на ветер свои сбережения всего за две порции дешевого виски, разведенного водой.

Мэриэнн родилась в городке Туника посреди хлопкового края на северо-запад от Миссисипи, возле самой границы с Арканзасом. Она росла неподалеку от Сахарной Головы, где рабы жили прямо возле открытых стоков канализационных труб в двух кварталах от Главной улицы. У ее отца была небольшая закусочная в фургончике на Магнолия-стрит, но в Тунике жили такие бедняки, что общепит им был не по карману, и бизнес отца едва мог существовать. В один ужасный день банк заполучил отцовский фургон, и окна его заколотили навсегда. Дела отца совсем расстроились, а следом за этим и в семье начались нелады. Сначала отец впал в депрессию, потом озлобился. В тот день, когда он стукнул Мэриэнн по голове так, что она целую неделю не слышала одним ухом, ее мать собрала все их вещи и уехала вместе с двумя дочерьми в Билокси, где жила ее родная сестра, и больше никогда не возвращалась в Тунику. Они существовали на грани нищеты, но мать ухитрилась приберечь немного денег до нужного момента, так что ее дочери закончили школу и смогли устроиться на работу. Позднее она помирилась с мужем. Он переехал жить к жене и ее сестре и прожил с ними последние три года своей жизни — жалкий человечек, раздавленный неудачами, нечестным судейством и неспособностью перестать пить раньше, чем кончится бутылка. Его похоронили в Тунике, а через два года его жена легла там же, рядом с ним.

Но потом Туника изменилась. Казино принесли с собой богатство, в то место, которое раньше было лишь остановкой на пути к лучшей жизни. Теперь здесь были настоящие городские часы — куранты в небольшом сквере в центре города, которые вызванивали гимн каждый час, — машины для вывоза мусора и даже дорожные знаки и таблички с названиями улиц на домах (во времена ранней юности Мэриэнн Туника не могла позволить себе даже заявить приезжим о своем существовании и местоположении — ситуация, которую Гарри Райленс, разумеется, не одобрял). Мэриэнн подумывала о том, чтобы вернуться на родину, сбежать из Билокси, потому что в казино в Тунике наверняка найдется работа, а условия жизни там были намного лучше, чем на том отрезке побережья залива, где жила Мэриэнн. Но она встретила Эдварда Молоха.

Картина полного морального разложения ее отца и зрелища, которые ей приходилось наблюдать каждый вечер в казино, заставляли девушку относится с опаской и предубеждением к тем, кто выпивал даже чуть больше среднего, но Молох вообще не пил спиртного. Она спросила у него, что он закажет, сразу же, как только он уселся и аккуратно выложил свои фишки на стол, но он отказался от коктейля да еще давал ей всякий раз небольшие чаевые за минералку, которую она ему приносила. Он играл в семь карт на больше-меньше совершенно спокойно, объявляя больше или меньше чаще других игроков и получая взятки три раза из пяти. Верхняя пуговица его чистой белой рубашки была расстегнута под черным льняным пиджаком без единой складки. Он был очень крупным для своего роста, с широкими плечами и тонкой талией, с сильными ногами. Темные волосы без всяких признаков седины оттеняли очень узкое лицо, прорезанное вертикальными морщинами, которые пересекали его скулы и заканчивались на уровне рта, как старые затянувшиеся раны. У него были сине-зеленые глаза и длинные темные ресницы. Мэриэнн не назвала бы его особенно красивым, но у него была своя харизма, непреодолимая притягательность. От него приятно пахло: этот человек пользовался таким лосьоном после бритья, который заставлял женщин останавливаться, когда они проходили мимо него, потому что аромат проникал в самое их естество, несмотря на то, что его старались не замечать. И Молох еще усиливал положительное впечатление о себе, но до некоторого предела, лишь чтобы привлечь к себе внимание и выделиться из толпы. Так что всякий раз, когда он поднимался со своего места, чтобы уйти, по залу разносился общий вздох облегчения: игроки знали, что теперь и им перепадет толика женского внимания. Несмотря на то, что его великодушие выражалось лишь в очень скромных суммах, Мэриэнн к концу смены в тот памятный вечер набрала двести долларов. Это почти примиряло ее с пьяными приставалами.

Когда ее смена закончилась, девушка решила пройтись до дома пешком, чтобы немного размяться и какое-то время побыть одной. Мэриэнн была очень привлекательной и научилась умело пользоваться этим в казино, но на улице она старалась не демонстрировать себя, так что заметила очень мало взглядов, брошенных в ее сторону, когда направлялась к бульвару Ламеуса и Старому Билокси.

Мужчина вышел из аллеи, когда она миновала фургончик с горячей едой. Девушка едва успела взглянуть на его лицо, когда тот вдруг зажал ей рот левой рукой, а правой сдавил горло. Она сразу поняла, кто это. Его выгнали из казино этим вечером за то, что он попытался засунуть руку ей между ног, двигая пальцами так, что ей стало больно. Она была не в состоянии отойти, потому что он крепко держал ее. Даже эти гребаные охранники заметили, как она дрожала, как сжались и побелели ее губы. Хозяин спросил у нее, не хочет ли она подать на него жалобу, но она покачала головой. Это означало бы конец ее работы в «Черной красотке Билокси», и у нее были бы проблемы с поиском работы где бы то ни было еще, если бы стало известно, что она попросила вызвать полицию и название казино появилось в полицейских бюллетенях, а то и в местных газетенках. Нет, никаких жалоб. Когда она вернулась к столам, мужчина в черном льняном костюме со стаканом минеральной воды, стоящим перед ним, не сказал ей ничего, но она была уверена, что он хорошо видел все, что произошло.

А теперь здесь вновь оказался этот мучитель. Шрам на его лице около рта, видимо, был свидетельством столкновения с охранником из казино; его светлые волосы были пропитаны потом, светлый костюм измят и надорван на левом плече. Он переменил захват, оттаскивая ее спиной вперед куда-то в темноту аллеи, шепча ей что-то на ухо все время.

— Ну что, сучка, вспомнила меня, ты, драная сука?

И так снова и снова. Сука. Сука. Сука.

Аллея поворачивала под прямым углом, и за поворотом она совершенно не просматривалась со стороны улицы, которая была рядом. Он скрутил ее очень умело, когда они добрались до поворота, и швырнул на стопку мешков для мусора. Что-то острое ударило ее в бедро. Она открыла рот, чтобы закричать и он показал ей нож.

— Кричи, сучка, и я порежу тебя. Я так здорово тебя отделаю! Давай снимай свои джинсы, быстро, слышь?

Все это время он сам неумело возился со своими брюками, пытаясь расстегнуть их одной рукой. Его ширинка была расстегнута. Он запустил туда руку. Затем шагнул вперед и махнул перед ней ножом — лезвие просвистело у самого ее носа.

— Слышишь меня, сука? — он наклонился вперед, и она увидела слюну у него на подбородке. — Снимай!

Она заплакала и возненавидела себя за эти слезы и за то, что начала расстегивать пуговицу на джинсах, злиться, что пуговица так легко выскальзывает из петли, злиться, что это случится именно с ней и от этого мужчины.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Вдруг раздался сухой щелчок, и парень перестал двигаться. Он медленно посмотрел вправо одними глазами, хотя голова осталась неподвижной, как будто бы он надеялся, что глаза поднимутся на головой, как перископ, чтобы он смог увидеть мужчину с пистолетом, который тот теперь приставил к его затылку.

Мужчину в белой рубашке и безукоризненно выглаженном черном льняном пиджаке.

— Бросай нож, — сказал он.

Нож упал на землю, звякнув лезвием и откатившись в грязь.

— Пошел к стене.

Напавший на Мэриэнн сделал так, как ему велели, и она почувствовала резкий запах мочи, когда тот проходил мимо нее. Ей стало понятно, что от страха он намочил штаны.

Она была довольна.

— На колени, — приказал мужчина с пистолетом.

Парень не двигался, и мужчина с пистолетом сделал шаг назад и ударил его рукояткой по затылку. Он качнулся вперед, потом упал на колени.

— Руки на стену.

Мужчина с пистолетом обернулся к ней.

— С вами все в порядке? — спросил он.

Мэриэнн кивнула. Она чувствовала, как что-то кислое поднимается в ее горле. Она постаралась проглотить это. Он помог ей подняться на ноги.

— Идите к концу аллеи. Подождите меня там.

Она пошла, не задавая вопросов. Несостоявшийся насильник остался стоять лицом к стене, но она слышала, как он хнычет. В конце аллеи она прислонилась к стене, положила руки на колени и наклонилась вниз. Она втянула большой глоток затхлого воздуха в легкие, почувствовала запах грязной воды и смазочных материалов. Все ее тело сотрясалось, а ноги подкашивались. Если бы здесь не было стены, которая могла ее поддержать, она бы давно упала. Люди, проходившие мимо нее, бросали косые взгляды, но никто из них не проявил никакого сочувствия. Это был город развлечений, и людям не хотелось, чтобы их веселье было омрачено какой-то женщиной, которую тошнит. Ее спаситель, а именно так она теперь думала о нем, присоединился к ней через минуту или позже. За это время она слышала звуки, как будто бы кто-то бил мокрым полотенцем по стене. Подойдя к ней, он поправил складку на брюках.

— Пойдем.

— Что вы с ним сделали?

— Немного всыпал.

— Мы должны вызвать полицию.

— Зачем? — он казался искренне удивленным.

— Он может попытаться сделать это еще раз.

— Он не станет больше этого делать. Если вы вызовите полицейских, то сделаете это только потому, что это вам нужно или это позволит вам чувствовать себя более счастливой. Поверьте мне, он больше никогда не попытается сделать ничего подобного. А теперь вы все еще хотите вызвать их?

Человек в черном пиджаке остановился рядом с ней. Она подумала о допросе, который ей предстоит пережить, о вопросах, которые будут задавать в казино, о лице ее босса, когда он скажет ей, что не нужно приходить в понедельник, что больше никогда не нужно приходить: извини, ты знаешь правила.

— Нет, — сказала она, — пойдемте.

Он шел рядом с ней один или два квартала, потом остановил такси. Высадив девушку у дверей ее дома, он отказался от предложения подняться в дом, спросив только:

— Может быть, я снова увижу вас?

Она написала номер своего телефона на оборотной стороне какого-то старого чека и передала ему.

— Конечно, с удовольствием. Но я не знаю даже, как вас зовут.

— Меня зовут Эдвард.

— Спасибо, Эдвард.

Когда она, наконец, очутилась дома, в безопасности и машина отъехала от крыльца, Мэриэнн закрыла дверь, прислонилась к ней и позволила себе расплакаться.


* * * | Плохие люди | * * *