home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 21

В начале десятого меня разбудил стук в дверь. Инстинктивно я потянулся за пистолетом, которого у меня больше не было. Я обернул полотенце вокруг талии, затем осторожно подкрался к двери и глянул в замочную скважину.

Нечто выше двух метров в изумительно подогнанном костюме и преисполненное республиканской гордости геев обрисовалось в вырезе замочной скважины.

— Я видел, что ты подглядываешь, — сказал Луис вместо приветствия, когда я открыл дверь. — Черт, ты что никогда не ходишь в кино? Парень стучит в дверь, герой с голой задницей выглядывает, и парень разряжает обойму голозадому в глаз.

Он был в черном льняном костюме, дополненном белой рубашкой без воротника. Аромат дорогого одеколона проследовал вслед за ним в комнату.

— От тебя несет за версту, как от французской проститутки, — сказал я ему.

— Даже если я французская шлюха, ты не можешь мне этого запретить. Кстати, мог бы кинуть на личико немного «штукатурки», раз уж пригласил меня к себе в номер.

Я остановился, увидел себя в зеркале на двери и отвел взгляд. Он был прав, я сам бы сошел за привидение: мертвенно-бледен, под глазами темные круги, губы потрескались и обветрились. К тому же этот невыносимый металлический привкус во рту.

— Я что-то подцепил.

— Вот дерьмо! Какого хрена ты там подцепил? Чуму? Краше в гроб кладут, полюбуйся на себя.

— Да что с тобой? Решил помолиться за упокой моей души?

Он поднял руки, отступая:

— Эй, ты вообще-то рад, что я приехал? Как мило, что ты так высоко ценишь меня.

Пришлось извиняться.

— Ты зарегистрировался?

— Угу, там какой-то мудак — извини, но он все-таки мудак — пытался сунуть мне свои чемоданы в дверях.

— И что ты сделал?

— Взял их, поставил в кабину лифта, дал мужику пятьдесят долларов и велел ему передать их на благотворительность.

— Класс!

— Мне тоже приятно так думать.

Я оставил его смотреть телевизор, а сам пошел принять душ и одеться. Потом мы направились в кафе «Диана» на Митинг-стрит выпить кофе и перекусить. Я съел половину сэндвича и отложил его в сторону.

— Надо поесть. Что, фигово тебе?

Я покачал головой:

— Уже все прошло.

— Когда все пройдет, ты умрешь. Итак, что там у нас на повестке дня?

— Как обычно: мертвецы, тайны, опять мертвецы.

— Кого мы потеряли?

— Мальчишку. Семью, которая его укрывала. Может быть, Эллиота Нортона.

— Черт, все это звучит так, как будто у нас никого не осталось. Тому, кто нанимает тебя, лучше сразу оговорить выплату гонорара в своем завещании.

Я посвятил его во все, что произошло за последнее время, не упомянув только о черном «кадиллаке». Не было нужды обременять его еще и этим.

— Итак, что ты собираешься делать?

— Сунуть палку в осиное гнездо и разозлить некоторых ос. У Ларузов сегодня вечеринка. Я думаю, мы можем воспользоваться их гостеприимством.

— Мы получили приглашение?

— Отсутствие оного нас когда-нибудь останавливало?

— Нет, но иногда мне хочется быть приглашенным — ты знаешь, о чем я говорю, — вместо того, чтобы вламываться куда-то, подвергаться угрозам, беспокоить милых белых людей, пугая их большим черным дядькой.

Луис помолчал. Казалось, он задумался о том, что только что сказал, затем его лицо прояснилось.

— Звучит здорово, не так ли? — сказал я.

— Действительно хорошо, — согласился он.

Большую часть пути в направлении плантаций Ларузов мы проделали в разных машинах. Луис припарковал свою в полумиле от ворот, перед тем как присоединиться ко мне. Я спросил его об Эйнджеле.

— У него какое-то дело.

— Что-то, о чем мне следует знать?

Он какое-то время смотрел на меня, взвешивая возможные варианты ответа.

— Не знаю. Возможно, не сейчас.

— Угу. Я смотрю, ты сам создаешь новости.

Луис пару секунд молчал.

— Эйнджел рассказал тебе что-то?

— Он всего лишь назвал город. Вы ждали очень долго, чтобы расплатиться по этому счету?

Он пожал плечами.

— Они заслуживали того, чтобы быть убитыми, но не того, что пришлось ехать за этим так далеко.

— И, поскольку ты занят здесь...

— Полагаю, что мне следует на этом остановиться, — закончил он. — Разрешите идти, шеф?

Я не стал продолжать расспросы.

У входа в поместье Ларузов высокий человек в форме помахал нам, чтобы мы остановились.

— Могу я взглянуть на ваше приглашение, джентльмены.

— Мы не получили его, — сказал я, — но я совершенно уверен, что кое-кто ждет нас.

— Ваши имена?

— Паркер. Чарли Паркер.

— Вдвоем, — беспомощно добавил Луис.

Охранник сказал что-то в свой переговорник, отойдя от нас так, чтобы не было слышно. Мы ждали, две или три машины выстроились в очередь за нами, пока охранник закончил разговор.

— Вы можете проезжать. Мистер Киттим встретит вас на парковке.

— Вот сюрприз так сюрприз! — воскликнул Луис. — Поэтому-то я и работаю детективом.

Меня вдруг поразило, что, невзирая на все мои опасения по поводу последствий «несчастного случая» в Каине, я почувствовал себя лучше с тех пор, как появился Луис. Оно и понятно: благодаря ему теперь у меня опять был пистолет, и я был совершенно уверен, что у Луиса в запасе есть еще хотя бы один ствол для себя самого.

Мы проехали полмили по аллее из дубов, пальметт и пальм, большинство из которых заросло испанским мхом. Цикады стрекотали в кронах деревьев, а капли дождя, начавшегося утром и теперь почти закончившегося, стучали по крыше и дороге, пока мы не выехали из тени деревьев на открытую лужайку. Другой охранник в белых перчатках и форме показал нам, где нужно оставить машину, — под одним из брезентовых тентов, натянутых, чтобы защитить автомобили от палящего солнца. Края брезента высоко вздымались от потоков воздуха, выдуваемых большими промышленными кондиционерами, расположенными на лужайке. По трем сторонам квадрата были расставлены длинные столы, накрытые хрустящими крахмальными скатертями. На них громоздилось огромное количество всевозможной еды; проворные официанты в свежайших белоснежных рубашках и черных брюках описывали круги вокруг столов, с нетерпением поджидая гостей. Остальные двигались в толпе, которая постепенно собиралась на лужайке, разнося шампанское и коктейли. Мы с Луисом переглянулись. Помимо слуг он был единственным цветным из всех присутствующих. И он был единственным гостем, одетым в черное.

— Тебе надо было хотя бы надеть белый пиджак, что ли — сказал я. — Ты выглядишь как восклицательный знак. Плюс мог бы заработать несколько баксов чаевых.

— Посмотри на этих братьев, — невпопад заметил Луис. — Здесь что, никто не слышал о Весей?

У моих ног над травой пролетела стрекоза, разыскивая добычу. Здесь не было птиц, которые, в свою очередь, могли бы поохотиться на нее, — по крайней мере, я не слышал и не видел ни одной. Единственным представителем животного мира оказалась цапля, стоящая к северо-востоку от дома в небольшом болотце, заросшем водорослями. Перед ним ровными рядами были высажены дубы и орехи пеканы, около которых находились остатки небольших строений, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. Их черепичные крыши разрушились, а кирпич и раствор выкрошились и за прошедшие полтора века рассыпались. Только я все равно смог угадать, что это было: руины бараков для рабов.

— Ты думаешь, им надо было снести их? — спросил я.

— Это наследие, — сказал Луис. — Именно здесь развевался флаг Конфедерации, и всегда под рукой были свежие пододеяльники для специального облачения.

Дом Ларузов был старинной усадьбой на фундаменте из красного кирпича. Он был построен в григорианском стиле виллы Палладио, относящемся к середине восемнадцатого века. Лестница из известняка, два марша, расположенные по обеим сторонам крыльца, вела под портик с мраморным полом. Четыре дорические колонны поддерживали свод галереи, которая проходила по фасаду здания. По обе стороны портика я насчитал по четыре окна на двух этажах. Элегантно одетая публика собралась в тени парадного входа, оживляя это претенциозное строение.

Наше внимание отвлекла группа белых мужчин, которые быстро пересекли лужайку. У всех наушники, и все они нещадно потели в своих темных костюмах, не спасали и кондиционеры. Единственным исключением был человек в центре группы: Киттим, должно быть, неплохо чувствовал себя в голубом блейзере поверх брюк цвета загара и грошовых ботинках. Его белая рубашка была застегнута на все пуговицы, голова и лицо в основном прикрыты бейсболкой и темными очками, но они не могли скрыть ножевого ранения на его правой щеке.

Атис! Вот почему креста в виде буквы Т не оказалось на его теле, когда беднягу обнаружили.

Киттим остановился примерно в полутора метрах от нас и поднял руку. Мгновенно мужчины вокруг него замерли, а затем окружили нас полукругом. Не было сказано ни слова. Внимание Киттима переключалось с Луиса на меня, а потом опять на Луиса. Словно приклеенная, улыбка не сошла с его лица, даже когда Луис произнес:

— Кто, черт возьми, вы такой?

Киттим не обратил на него внимания.

— Это Киттим, — объяснил я.

— Разве он не душка!

— Мистер Паркер, — сказал Киттим, все еще игнорируя Луиса. — Мы вас не ждали.

— Я надумал приехать в последнюю минуту, — ответил я. — Некоторые необычные смерти внесли коррективы в мой распорядок дня.

— М-м, — сказал Киттим. — Мне ничего не остается, как заметить, что вы и ваш коллега, кажется, вооружены.

— Вооружены? — я недоуменно посмотрел на Луиса. — Я же говорил тебе, это вечеринка совсем другого рода.

— Никогда не вредно прийти, заранее подготовившись. Ребята все равно не воспринимают нас всерьез, — сказал Луис.

— О, я отношусь к вам очень серьезно, — сказал Киттим, как будто впервые увидев его. — Настолько серьезно, что буду признателен, если вы последуете за нами в подвал, где мы сможем разрядить ваше оружие, не беспокоя остальных гостей.

Я уже успел заметить, что гости начинают бросать на нас любопытные взгляды. И, как по команде, струнный квартет начал играть на другом конце поляны. Они исполняли вальс Штрауса. Как трогательно!

— Никакого насилия, ребята, но мы не пойдем с вами ни в какой подвал, — глубокий низкий голос Луиса звучал абсолютно спокойно, даже с насмешкой, а бровь выжидающе-вопросительно поднялась вверх. — Так, что же вы собираетесь с нами сделать? Пристрелить на лужайке? Здесь будет та еще вечеринка, если вы это сделаете. О таком будут еще долго-долго вспоминать: «Эй, помните прием у Ларузов, когда эти потные парни и прокаженный мудак попытались отнять пистолеты у двух парней, которые приехали с опозданием? Они прикончили их, и кровь залила все платье Бесси Блюшип. Парни, как мы повеселились...»

Напряженность постепенно усиливалась. Люди Киттима ждали знака, что делать, но он не двигался. Его улыбка так и оставалась словно приклеенной на лице. Пожалуй, он так и умрет с ней и будет похоронен, с этой глумливой гримасой. Я почувствовал, как что-то скатилось вниз по позвоночнику, и понял, что не только охранники потеют.

Напряженность была снята голосом, который прозвучал от парадного входа:

— Мистер Киттим, не заставляйте наших гостей стоять на мокрой траве. Ведите их сюда.

Голос принадлежал Эрлу Ларузу-младшему, который выглядел очень элегантно в синем двубортном пиджаке и джинсах, с наглаженными стрелками. Его светлые волосы были зачесаны вперед, чтобы скрыть раннюю плешь, а губы казались еще более полными и женственными по сравнению с тем, как я его видел в последний раз. Киттим медленно повернул голову, показывая, что мы должны последовать этому предложению, а его люди заняли свои места вокруг нас. Для любого, кто способен соображать, было очевидно, что мы здесь такие же желанные гости, как тараканы в буфете, но гости вокруг старательно изображали, что не замечают нас. Даже слуги, и те не смотрели в нашу сторону. Нас провели через центральный вход в большой зал, выложенный сосновым паркетом. Две гостиные располагались по обе стороны зала, и изящная лестница из двух симметричных маршей вела на второй этаж. Двери за нашими спинами закрылись, и мы за считанные секунды были разоружены. Они изъяли у Луиса два пистолета и нож. На них это произвело впечатление.

— Смотри-ка, — присвистнул я, — два пистолета.

— И еще нож.

Киттим обошел всех вокруг, пока не оказался рядом с младшим Ларузом. В руках у него сверкал синий пистолет «таурус».

— Что вам здесь нужно, мистер Паркер? — спросил Ларуз. — Это закрытый прием, первый с тех пор, как умерла моя сестра.

— Почему бы не открыть шампанское по этому поводу? Вам есть что праздновать?

— Ваше присутствие здесь нежелательно.

— Кто-то убил Атиса Джонса.

— Я слышал. Вы простите меня, если я не пролью ни слезинки?

— Он не убивал вашу сестру, мистер Ларуз, но я подозреваю, что это вам известно и без меня.

— Почему вы это подозреваете?

— Потому что я думаю, мистер Киттим пытал Атиса перед тем, как убить его. Он хотел узнать, кто сделал это. Потому что вы, как и я, думаете, что тот, кто виновен в смерти Марианны, может быть, также виновен в смерти Лэндрона Мобли, Греди Труэта, самоубийстве Джеймса Фостера и, возможно, в смерти Эллиота Нортона.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Он не удивился, услышав имя Эллиота.

— Я также думаю, что Эллиот Нортон тоже пытался выяснить, кто это мог быть, вот почему он взял себе дело Джонса. И я начинаю склоняться к мысли, что он взялся за это дело с вашего одобрения, может быть, и не боа вашей помощи. Поскольку он недалеко продвинулся, вы взяли дело в свои руки после того как было обнаружено тело Мобли.

Я повернулся к Киттиму.

— Вы получили удовольствие от убийства Атиса Джонса, Киттим? Вам понравилось стрелять в спину старой женщине?

Я заметил его движение слишком поздно, чтобы вовремя отреагировать. Удар его кулака пришелся мне слева поддых и отправил меня в нокаут. Луис дернулся в какой-то момент, но снова замер, услышав за своей спиной щелчок пистолета.

— Вам следует поучиться хорошим манерам, мистер Паркер, — сказал Киттим. — Вы не можете приходить сюда и бросать обвинения такого рода, не вызвав в ответ никакой реакции.

Я медленно подтянулся на руках, встал на колени. Удар достиг своей цели. Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а затем меня стошнило.

— О Господи, — простонал Ларуз. — Посмотрите, что вы наделали. Тоби, пришли кого-нибудь, чтобы убрали.

Нога Киттима появилась в поле моего зрения.

— Ты — кучка дерьма, Паркер.

Он наклонился так, чтобы я мог видеть его лицо:

— Мистер Боуэн тебя не любит. Теперь я вижу, почему. Не думай, что мы уже закончили. Я лично сильно удивлюсь, если ты вернешься живым из Южной Каролины. Если делать ставки, то перевес на одной стороне может быть весьма существенным, а я человек азартный, знаешь ли.

Дверь передо мной открылась, и вошел слуга. Он, казалось, не замечает пистолетов и напряженной атмосферы, царящей в комнате. Он просто присел и начал убирать, а я поднялся, качаясь на своих ногах. Вслед за слугой появился Ларуз-старший.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Незваные гости, мистер Ларуз, — ответил Киттим. — Они как раз собрались уходить.

Старик метнул на него косой взгляд. Было очевидно, что Ларуз не выносит Киттима и с трудом терпит его присутствие в доме, и все же Киттим находится здесь. Ларуз ничего ему не сказал, вместо этого он переключил свое внимание на сына, чья уверенность в себе начала стремительно таять в присутствии отца.

— Кто они такие? — спросил он.

— Это детектив, с которым я разговаривал в отеле. Он один из тех, кого нанял Эллиот Нортон, чтобы спасти от виселицы черного убийцу Марианны, — заикаясь, произнес Эрл-младший.

— Это правда? — спросил старик.

Я вытер тыльной стороной ладони рот.

— Нет. Я не верю, что Атис Джонс убил вашу дочь, но я найду того, кто это сделал.

— Это не ваше дело.

— Атис мертв. Убиты и люди, которые предоставили ему убежище в своем доме. Вы правы: выяснение того, что произошло, не мое дело. Это больше, чем просто дело. Это мой моральный долг.

— Я советую вам убираться со своим моральным долгом подальше. В этом случае он не приведет вас к гибели.

Он обернулся к своему сыну:

— Выдворите их из моих владений.

Ларуз-младший посмотрел на Киттима. Ему надо было выполнять этот приказ.

Немного помедлив, чтобы не уронить свой авторитет, Киттим кивнул своим людям, и они направились вперед, держа пистолеты наизготовку прижатыми к бедру так, чтобы они не бросались в глаза и не тревожили гостей, когда мы покидали дом.

— И, мистер Киттим, — добавил старый Эрл (Киттим обернулся, чтобы посмотреть на него), — на будущее, устраивайте свои экзекуции где-нибудь в другом месте. Это — мой дом. А вы не входите в штат моих слуг.

Он бросил на сына последний твердый взгляд, а затем вернулся на лужайку и присоединился к гостям.

Нас поместили в центр круга и препроводили к машине. Наши пистолеты лежали на капоте, но без патронов. Когда я готовился уезжать, Киттим наклонился к окну со стороны водителя. Запах горящей нефти был таким сильным, что меня чуть опять не стошнило.

— Следующая наша встреча будет последней, — сказал он. — Теперь бери свою дрессированную обезьяну и убирайся отсюда.

Он подмигнул Луису, стукнул по крыше кулаком и стал смотреть, как мы отъезжаем.

Я потрогал то место, куда попал кулак Киттима, и взвыл от боли.

— Ты можешь вести машину? — спросил Луис.

— Думаю, да.

— Похоже, Киттим у Ларузов чувствует себя как дома.

— Он там, потому что Боуэн хочет, чтобы он был там.

— Значит, у Боуэна есть что-то на Ларузов, если его парень распоряжается в их доме.

— Он обозвал тебя.

— Я слышал.

— Похоже, ты перенес это очень спокойно, принимая во внимание обстоятельства.

— Глупо из-за этого умирать. И вообще, мало что в этом мире стоит моей жизни. Киттим — это другое дело. Он сказал, мы еще встретимся? Ну, что ж, я подожду.

— Ты думаешь, что сможешь поквитаться с ним?

— Конечно. Куда ты направляешься?

— Получить урок истории. Я устал мило вести себя с людьми.

Луис, казалось, был слегка озадачен:

— А что ты имеешь в виду под «мило вести себя» в данный момент?


Глава 20 | Белая дорога | Глава 22