home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19

Чарлстонское полицейское управление располагалось в доме из красного кирпича на бульваре Локвуд, напротив стадиона Джо Рил и, и выходило фасадом на парк Бриттлбэнк и реку Эшли. В комнате для допросов посмотреть особо было не на что, если не считать физиономий сменяющих друг друга во время допроса взбешенных детективов, которые не первый час «мариновали» меня.

Чтобы понять, что такое Чарлстонское полицейское управление, надо понимать, кто такой его шеф — Рейбен Гринберг. Гринберг возглавлял его с 1982 года и вопреки такому долгому пребыванию в этой должности оставался очень популярным шефом полиции. За восемнадцать лет работы в качестве начальника он ввел целый ряд усовершенствований, которые постепенно привели к обузданию, а в некоторых районах к существенному сокращению уровня преступности. Он делал все, начиная с осуществления программы «Зерна и плевелы» в беднейших районах и до заказа кроссовок для офицеров, чтобы они могли эффективнее преследовать уголовников. Уровень особо тяжких преступлений за эти годы начал постоянно снижаться, что позволило Чарлстону служить примером для любого города на Юге того же размера.

К сожалению, смерть Синглтонов означала, что все надежды на то, что прошлогодние показатели по снижению уровня преступности будут перевыполнены, растаяли. Всякий, кто имел хотя бы отдаленное отношение к снижению хороших показателей по статистике убийств, был фигурой чрезвычайно непопулярной на бульваре Локвуд, 180.

Я был здесь просто persona non grata.

После часа, проведенного в запертой патрульной машине около дома Синглтонов, меня привели в комнату, раскрашенную в два отвратительных оттенка и обставленную корявой офисной мебелью. Чашка кофе, давно стоявшая передо мной, из горячей стала чуть тепленькой. Впрочем, детективы, которые допрашивали меня, тоже были уже чуть тепленькие.

— Эллиот Нортон, — в который раз повторил первый. — Вы сказали, что работаете на Эллиота Нортона.

Его фамилия была Адамс. Пятна пота проступили у него под мышками сквозь ткань голубой рубашки, лицо стало иссиня-черным, а глаза налились кровью. Я уже дважды повторил ему, что работаю на Эллиота Нортона, мы уже разбирали последние слова Альберта раз десять, но Адамс не видел причин, почему бы мне не повторить все это еще и еще раз.

— Он нанял меня для того, чтобы я собрал данные по делу Джонса, — устало повторял я. — Мы забрали Атиса из камеры предварительного заключения в округе Ричленд и привезли его в дом к Синглтонам. Это было надежное и безопасное место.

— Ошибка номер два, — сказал партнер Адамса. Его фамилия была Аддамс, и он был так же бледен, как его партнер — черен. Похоже, у кого-то в Чарлстонском управлении извращенное чувство юмора.

Это была лишь третья его реплика с начала допроса.

— А что тогда ошибка номер один? — спросил я.

— Влезть в дело Джонса, — ответил он. — Или, возможно, вы ошиблись уже тогда, когда сошли с борта самолета в Чарлстонском аэропорту. Смотрите-ка, теперь у вас набралось уже три ошибки.

Он улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Это была дань вежливости.

— Вас не смущает, что одного из вас зовут Адамс и другого тоже Адамс?

Мой собеседник нахмурился:

— Нет, слушай, я — Аддамс, с двумя д. А он — Адамс, с одним. Это просто.

Казалось, он относится к этому очень серьезно. Чарлстонское управление ввело особую шкалу повышения зарплаты и надбавок, в зависимости от уровня образованности, с 7 процентов для младших офицеров и до 22 процентов для магистров права. Я узнал об этом, читая и перечитывая бумаги на стенде над головой Аддамса. Полагаю, что фонд поощрения образования в случае с Аддамсом совершенно пуст, если только они не выдают ему по 5 центов в месяц за диплом колледжа.

— Итак, — сделал вывод его партнер, — вы забрали его, устроили в надежном доме, вернулись к себе в гостиницу...

— Почистил зубы, лег спать, встал, проверил, как там Атис, сделал несколько звонков...

— Кому вы звонили?

— Эллиоту, некоторым людям в Мэне.

— Что вы сказали Нортону?

— Ничего особенного. Мы всего лишь затронули некоторые вопросы. Он спросил меня, как продвигаются дела, и я ответил, что только начал.

— А что вы делали потом?

Мы снова подошли к тому месту, где тропинки правды и лжи расходятся. Я выбрал нечто среднее в надежде, что потом опять вернусь к правде.

— Я пошел на стриптиз.

Правая бровь Адамса недоверчиво поднялась вверх.

— Зачем вы это сделали?

— Да со скуки.

— Нортон платит вам за то, чтобы вы посещали стриптиз?

— Это был мой перерыв на обед, мое личное время.

— А потом?

— Вернулся обратно в гостиницу. Поужинал. Лег спать. Сегодня утром пытался дозвониться Эллиоту — не удалось; проверил показания свидетелей, вернулся в свой номер. Через час мне позвонили.

Адамс устало поднялся из-за стола и обменялся взглядом с партнером.

— Мне кажется, Нортон неразумно тратил свои деньги на вас, — сказал он.

Впервые я заметил, что он говорит о Эллиоте в прошедшем времени.

— Что вы имеете в виду, говоря «тратил»?

Они опять обменялись взглядом, но никто не ответил.

— У вас есть какие-нибудь материалы, относящиеся к делу Джонса, которые могут помочь в расследовании этого преступления? — спросил Аддамс.

— Я задал вам вопрос.

Голос Аддамса перешел в крик:

— Я тоже задал вам вопрос: у вас есть материалы, которые могли бы помочь следствию?!

— Нет, — соврал я. — Они все были у Эллиота.

Я поймал сам себя и поправился:

— Они все у Эллиота. А теперь расскажите мне, что произошло.

Заговорил Адамс:

— Дорожный патруль нашел его машину около шоссе №176, вниз от Сэнди-роуд. Она была в воде. Все выглядело так, будто он старался объехать что-то на дороге, резко вывернул руль и оказался в реке. Тело не нашли, но в машине есть кровь. BII, резус положительный, что соответствует группе и резусу Нортона. Мы знаем, что он принимал участие в донорских акциях, так что мы сравнили образцы из машины с теми, которые имелись на донорском пункте.

Я опустил голову на руки и сделал глубокий вдох. Сначала Фостер, затем Труэт и Мобли, а теперь Эллиот. Остаются только двое: Эрл Ларуз-младший и Фил Поведа.

— Я могу идти?

Я хотел вернуться в свой номер и убрать материалы от греха подальше. Я только надеялся, что Адамс и Аддамс не ходили за ордером на обыск, пока я сидел взаперти.

Прежде чем кто-либо из детективов успел ответить, дверь в комнату для допросов распахнулась. Вошедший был на пять-семь сантиметров выше и на двадцать лет старше меня. У него были коротко стриженные седые волосы, серо-голубые глаза, и нес он себя так, будто только что спустился с борта авианосца «Перрис Айленд», чтобы поймать нескольких морячков, убежавших в самоволку. Впечатление усиливалось его аккуратной формой с прикрепленным к ней бейджиком. На нем значилось лаконичное «С. Стилвелл». Подполковник Стилвелл был начальником оперативного отдела Чарлстонского управления полиции, и подчинялся непосредственно шефу полиции.

— Это тот человек, детектив? — рявкнул он.

— Да, сэр, — ответил Аддамс.

Он бросил на меня взгляд, который означал, что мои проблемы еще только начинаются и он предвкушает то, что последует дальше.

— Почему он здесь? Почему он еще не занял постоянное место жительства в камере с самым мерзким сбродом и самыми отвратительными отбросами общества, которые только может предложить этот прекрасный город?

— Мы допрашивали его, сэр.

— И он ответил на ваши вопросы удовлетворительно, детектив?

— Нет, сэр, не ответил.

— Что, действительно не ответил?

Стилвелл повернулся к Адамсу:

— Вы, детектив, хороший человек, разве не так?

— Я стараюсь, сэр.

— Не сомневаюсь, детектив. И разве вы не прикладываете все усилия для того, чтобы выглядеть как можно лучше рядом со своим напарником?

— Да, сэр.

— Я не ожидал от вас другого. Вы читаете Библию?

— Не так часто, как должен бы, сэр.

— Черт возьми, точно, детектив. Никто не читает Библию так часто, как следует. Человек должен жить по слову Господню, а не изучать его. Я прав?

— Да, сэр.

— И разве Библия не говорит нам о том, чтобы мы думали хорошо о своих ближних, чтобы мы давали им все шансы, которых они заслуживают?

— Не могу точно сказать, сэр.

— И я не могу, но уверен, что там есть подобное указание. А если подобного указания нет в Библии, то по недосмотру. Человек несет ответственность за то, что он сделал, и если он совершил ошибку, то он обязательно должен вернуться и исправить ее. Разве не так?

— Обязательно должен, сэр.

— Аминь. Итак, мы договорились, детектив, что вы предоставили мистеру Паркеру все возможности для того, чтобы он ответил на вопросы, которые ему были заданы. Вы, как богобоязненные люди, приняли во внимание возможное прямое указание в Библии считать все, что скажет мистер Паркер словами честного, порядочного человека; и все же вы все еще сомневаетесь в его искренности?

— Думаю, что так, сэр.

— Хорошо. Это определенно наиболее неприятный поворот событий.

Он впервые полностью переключил свое внимание на меня.

— Статистика, мистер Паркер. Давайте поговорим о статистике. Вы знаете, сколько людей было убито в чудесном городе Чарлстоне в год одна тысяча девятьсот девяносто девятый от Рождества Христова?

Я покачал головой.

— Я скажу вам: трое. Это был самый низкий уровень за более чем сорок лет. Итак, что это говорит вам о работе полиции в славном городе Чарлстоне?

Я не ответил. Он приложил левую ладонь к уху и наклонился ко мне, имитируя жест глуховатого старика.

— Не слышу тебя, сынок.

Я открыл рот, и это дало ему новый импульс, чтобы продолжить свою речь прежде, чем я успел сказать что-либо.

— Я объясню вам, что это говорит о работе полиции. Это говорит, что данное подразделение, состоящее из мужчин и женщин, не терпит убийств, что они активно препятствуют всем формам антиобщественной деятельности; что они обрушились на тех, кто совершил убийство, как две тонны дерьма из загона для слонов. Но ваш приезд в наш город совпал с шокирующим подъемом волны убийств. Это повлияет на наши статистические данные. Это оставит свой след на экране, и шеф Гринберг — прекрасный человек — должен будет пойти к мэру и объяснить этот несчастливый поворот событий. Мэр спросит его, почему это случилось, а шеф Гринберг спросит меня, и я скажу, что это из-за вас, мистер Паркер. Тогда шеф спросит меня, где вы находитесь, и я отведу его в самую глубокую и темную дыру, которая есть в нашем благословенном Чарлстоне для тех, кого город не выносит. А под этой дырой будет еще одна дыра, и в той дыре будете вы, мистер Паркер, потому что я хочу сунуть вас туда. Вы окажетесь так глубоко под землей, что официально уже никогда не сможете находиться под юрисдикцией города Чарлстона. Вы даже не будете находиться под юрисдикцией Соединенных Штатов Америки. Вы будете под юрисдикцией Китайской Народной Республики, черт вас дери, и вам будет предложено нанять себе китайского адвоката, чтобы сократить расходы на поездку, понесенные вашим юридическим представителем! Вы думаете, что я вас запугиваю, мистер Паркер? Я не запугиваю вас. Я не запугиваю таких, как вы, мистер Паркер. Мне насрать на таких, как вы, и я берегу свое самое вонючее дерьмо для таких случаев, как этот! У вас есть еще что-нибудь, чем бы вы хотели поделиться с нами?

— Я не могу вам больше ничего рассказать.

Он встал.

— Тогда наше дело здесь завершено. Детективы, у нас есть камера для мистера Паркера?

— Думаю, что есть, сэр.

— И у него найдутся соседи из числа отбросов этого чудного города, пьяницы и сутенеры, люди с низкими моральными качествами?

— Мы это устроим, сэр.

— Тогда организуйте это, детектив.

Я сделал напрасную попытку заявить о своих правах:

— Могу я пригласить адвоката?

— Мистер Паркер, вам не нужен адвокат! Вам нужен катафалк дерьма, чтобы вывезти вас к чертовой матери из города! Вам нужен поп помолиться о том, чтобы вы не достали меня больше, чем вам уже удалось! И на твоем месте, сукин ты сын, я бы плакал кровавыми слезами и умолял бы: «Мамочка, роди меня обратно», потому что, если ты, ублюдок, вошь казематная, будешь чинить препятствия следствию, я выверну тебе жопу наизнанку и засуну тебя туда со всеми потрохами, мать твою!!! Пинкертон хр-р-ренов!!! Детектив, уберите этого человека с глаз моих!

Они запихнули меня в большую камеру до шести вечера, а потом, когда решили, что я уже достаточно долго парился, Аддамс пришел и выпустил меня. Когда мы направлялись к главному входу, его напарник встретил нас на полпути и наблюдал, как мы идем по коридору.

— Я ничего не нашел на Нортона и хочу, чтобы вы это знали, — сказал он.

Я поблагодарил его, и он кивнул.

— А еще я нашел, что значит «платейе». Мне пришлось спросить мистера Альфонса Брауна, человека, который устраивает экскурсии для черных по старым землям народа гулла. Он сказал, что это один из видов привидений: духи, которые могут менять форму. Может быть, все же старик пытался сообщить, что ваш клиент целился в них.

— Может быть, но у Атиса не было оружия.

Он не ответил, и его напарник подтолкнул меня.

Мое имущество было возвращено все, за исключением оружия. Мне дали квитанцию и сообщили, что пистолет они пока оставят у себя. Через стекла двери я видел, как заключенные собирались стричь газон и вычищать мусор на клумбах. Интересно, насколько сложно будет поймать такси.

— Вы собираетесь уехать из Чарлстона в ближайшем будущем? — спросил Аддамс.

— Нет, особенно после того, что произошло.

— Хорошо. Если соберетесь выехать куда-то, сообщите нам, понятно?

Я направился было к двери, но обнаружил, что рука Аддамса покоится на моей груди.

— Знайте, мистер Паркер, у меня нехорошее предчувствие на ваш счет. Я сделал несколько звонков, пока вы сидели здесь, и мне не понравилась одна вещь. Так вот, я не хочу, чтобы вы начинали один из своих «крестовых походов» в городе шефа Гринберга. Вы меня поняли? Воздержитесь от этого и убедитесь, что не забыли позвонить нам и предупредить о своем отъезде. А мы пока оставим ваш пистолет у себя до тех пор, пока не стартует ваш самолет, и лучше бы ему тут же врезаться во взлетную полосу. Тогда, возможно, мы вернем вам «пушку».

Рука опустилась, и Аддамс открыл передо мной дверь.

— Увидимся, — сказал он на прощанье.

Я остановился, изобразил замешательство и щелкнул пальцами.

— Как вас там?

— Аддамс.

— С одним д.

— С двумя д.

Я кивнул:

— Постараюсь запомнить.


* * * | Белая дорога | * * *