home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 30.

В КАТАКОМБАХ.


Пленного русского немедленно следовало допросить. Как назло Шелли вырубил его столь основательно, что он никак не мог прийти в сознание. Виновато сопя сержант усадил «языка» возле колонны, вытащил нож и стал покалывать пленного в бедро. Веки пленника затрепетали, ритм дыхания изменился, он застонал, и чуть сместился в сторону. Барлоу понял, что пленник очнулся, но сидит с прикрытыми глазами, пытаясь оценить обстановку и сообразить, что с ним приключилось. В планы лейтенанта это не входило, он кивнул Шелли, и сержант всадил лезвие в ногу «языка» на полдюйма. Тот заорал от боли. Русский язык лейтенанта не шел ни в какое сравнение со словарным запасом Линкса. Когда-то Барлоу зазубрил несколько десятков типовых фраз и теперь попытался построить допрос на их основе. Продемонстрировав русскому нож, он приложил его к горлу пленника и со свистящим придыханием спросил:

— Где ты девать прибор?

То ли русский не до конца пришел в себя, то ли не понял смысла вопроса из-за чудовищного акцента лейтенанта. Но вместо ответа он дико вращая глазами просипел:

— Ты, что падла, охренел? Да ты, козел, сечешь на кого хвост задрал?

Лейтенант снова кивнул Шелли. Тот схватил пленника за палец и с хрустом согнул в противоположную сторону. Пленник изогнулся от боли.

— Какой на х… прибор? Че вам надо? — завыл он.

— Где что ты взять из самолет? — уже без особой надежды спросил лейтенант. И так уже было ясно, этот русский ничего не знает. Что-то было не так, где-то они сбились со следа. Из соседнего зала донесся какой-то странный звук, Шелли бесшумно повернулся и взял оружие наизготовку.

«Ударная группа» еще в гроте погасила фонари и в храм пробиралась ощупью. В темноте плыть было труднее, но безопаснее. Плыть со светом означало заранее предупредить противника: .вот они, мы здесь. Небольшая задержка вышла, пока сюда добрались подручные Вована и Макса. Эти замешкались, в темноте плыть с одним аквалангом — удовольствие ниже среднего. Наконец все столпились на ступеньках, опоздавшие прерывисто дышали. Внутри храма было темно, но включить фонарь никто не решался, никому не хотелось получить из темноты пулю.

— Володя и Сергей! Вам налево, остальные направо. Увидите этих уродов, огонь без предупреждения, — скомандовал Завгородний, включил фонарь и осветил ближнюю часть подземелья.

Раздавшийся из темноты вопль снова поверг Вована в состояние легкого ступора.

— Жеку, гады, кончают. — Один из троглодитов выхватил из мешка ствол и вогнал патрон в патронник. — Пошли, что ли?

Ориентируясь на звук, обе группы двинулись вперед. Вован замыкал процессию. Они прошли весь зал, как вдруг со стороны примыкающего к сифону помещения вспыхнул луч света. Вован, не раздумывая, вскинул «моссберг» к плечу и навскидку, как в боевиках, пальнул в освещенный проход. От грохота в замкнутом пространстве он мгновенно оглох. Слева и справа начали стрелять и остальные. В темноте вспышки выстрелов казались бело-желтыми, частички пороха фейерверками вылетали из ствола, противно выла рикошетирующая шрапнель. Из проема ударила автоматная очередь, звук стрельбы был каким-то странным, не таким, как в кино. Идущий первым Серега согнулся пополам и беззвучно повалился на холодный пол. Свет в проеме погас, кто-то громко застонал, раздался шумный всплеск, затем все стихло.

— Все целы? — спросил мэр.

— Серегу зацепило.

— Остальные?

Остальным повезло. Артур включил фонарь и направил его на лежащего на полу. С первого взгляда было видно, что врач ему уже не поможет. Из проема раздался всхлип и стонущий голос возвестил:

— Мужики! Давайте сюда, они ушли.

— Жека, ты? — осведомился уцелевший «троглодит».

— Я, кто же еще.

— Чем докажешь? — высунулся из-за своей колонны Вован. — А ну-ка покажись.

— Пошел ты!.. Вы идете или как? Я пошевелиться не могу. Суки, всю ногу истыкали и руку покалечили.

Артур вышел из-за колонны и двинулся в проем, остальные опасливо двинулись следом. В соседнем помещении никого, кроме раненого члена артуровской команды не оказалось.

— Туда они ушли, — Жека мотнул головой в сторону сифона, — одного вы задели.

Кто-то осветил пол, к ведущим в воду ступеням тянулась широкая кровавая полоса.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул мэр, — вставай, простудишься.

Освобожденный из рук противника Евгений осторожненько встал.

— Ну, выкладывай, кто они такие, сколько? Кого узнал?

— Никого. Не местные. Шеф, как на духу, они не русские, зуб даю.

— А ты же говорил, мол, те, из музея? — повернулся к все еще не прешедшему в себя Вовану зло прищурившийся Семен Олегович.

— Так это, не видно было, — пожал тот в ответ плечами, — не разглядел.

— Ты в следующий раз лучше смотри, — посоветовал Артур, — а то потом непонятки всякие бывают.

— Так чего им здесь надо? — продолжил опрос пострадавшего мэр.

— Че-то ищут. Какой-то прибор, с самолета, или что еще.

— Что еще? — Завгородний затягивал с уточнением деталей сознательно, уж очень не хотелось снова лезть в сифон и играть на другом его конце в войнушку, да еще с неизвестными, вооруженными автоматическим оружием. Из соседнего зала вернулся Артур, протянул Евгению ружье Сереги. Остальным показал какую-то странную металлическую стрелку.

— Серега такими как дикобраз утыкан.

— Странная штука, — мэр повертел непонятную стрелку в луче фонаря, разглядывая пулю от неведомого оружия. Небольшая стрела с треугольным оперением, напоминала дротик для игры в дартс и вовсе не казалась страшной.

— Ладно, — он окончательно избавился от колебаний, — с этими уродами нужно кончать, возьмем баллоны и полезли дальше.

Теперь аквалангов хватало всем с избытком. Команда полезла в темную воду сифона. Идущий первым Вован заметил, как у самого дна в луче фонаря расплывается мутный буроватый след.

Фонари не зажигали, экономили батареи. Время тянулось томительно медленно. Вдобавок стало холодно. Где-то за стеной послышались гулкие резкие хлопки.

— Кажется, стреляют, — сказал Давыдов. — Определенно палят. Хорошо, что мы туда не сунулись, а спровадили туда наших друзей. Пусть порезвятся малость, не все скоту масленица.

Стрельба затихла, послышался плеск, шум воды, и в подземелье у выхода из затопленного коридора вспыхнул ослепительно белый свет. Это были давешние преследователи. По всей видимости, досталось им хорошо, один волок на себе второго, а у самого одна рука болталась плетью. Не таясь и не разыгрывая из себя спецназ, двое в черной резине проковыляли в противоположную сторону. Луч фонаря мигнул еще несколько раз и погас.

— Ушли? — спросил Виктор.

— Похоже на то, — согласился Давыдов, поднял мешок и взвалил его себе на спину.

— Думаю, можно проследовать обратным маршрутом, — повеселевшим голосом предложил он, — этим гаврикам пока не до нас.

— Пошли, — согласился его напарник, — а то я уже совсем замерз.

Они направились по коридору к выходу из подземелья. Впереди снова вспыхнул свет. Кто-то отфыркиваясь выбирался из сифона. Не сговариваясь, Давыдов и Сомов-младший трусцой припустили в сторону своего недавнего укрытия, но было уже поздно: их заметили. Спасло их то, что никто из преследователей не горел желанием проявлять чудеса героизма. Выбравшийся первым из затопленного коридора Вован не стал изображать из себя рыцаря без страха и упрека. Он заорал:

— Здесь они! Направо побежали!

И выпустил вслед беглецам заряд картечи.

Давыдов несся, как северный олень во время гона. Слава Богу, чему-чему, а бегать его в Академии связи научили. Среди слушателей ходила расхожая байка о том, что бег — самая главная академическая дисциплина. Пробежал три километра на четверку — живи спокойно. Не уложился, и будешь каждое утро наматывать круги по парку Сосновки, приводя в бешеный восторг всех выгуливаемых там в это время собак.

По спине колотили баллоны акваланга и мешок с проклятым устройством. Сзади сопел Виктор.

Первым в ситуации разобрался мэр. Выстроив свое воинство, он отважно повел его в атаку. В походное охранение он выделил Евгения с Вованом, за ними разместил главные силы под руководством Артура, а сам занялся координацией действий подчиненных с тылового пункта управления. Группа образовала боевой порядок, именуемый в средневековых хрониках свиньей, причем Вовану досталась почетная роль передового охранения, то есть рыла. Вован сообразил, что кроме почета, новая должность никаких дивидендов не обеспечивает. Причем почет при некотором стечении обстоятельств может перейти в вечный. Поэтому подняв фонарь над головой, он медленными шажками, виляя задом (что означало раскачивание маятника), приблизился к повороту, за которым исчезли беглецы. Лезть туда ему очень не хотелось. Группа остановилась. Сзади послышалось нетерпеливое сопение «основных сил». Припомнив, как в сходной ситуации действуют герои боевиков, Вован присел, рывком метнулся за поворот и тут же нажал на спуск. Поворот оказался достаточно глухим, выстрел пришелся по касательной, шрапнель рикошетом пролетела у незадачливого стрелка над головой (Вован не получил ни царапины), ударилась о стену и… засвистела над головами «основных сил». «Основные силы» решили, что спрятавшийся за поворотом противник открыл встречный огонь и залегли. Фонари погасли, заклацали механизмы помповых ружей, армия мэра готовилась к стрельбе из положения лежа.

— Ложись, уйди с линии огня, — орал Вовану Артур.

— Ты их видел? — шел запрос с «командного пункта».

— Где они? — уточняли из боевых порядков.

— Да тут, типа, нет никого, — доложил высунувший голову за поворот «передовой дозор».

— Кто стрелял?

— Я. На всякий случай…

— Ну ты дятел! — «основные силы» матерясь вставали с пола.

— А ну, вперед! Они далеко уйти не могли.


За поворотом оказался длинный прямой туннель, вырубленный в массиве сплошного ракушечника. Коридор полого вел вверх. Через равные промежутки на полу попадались кучки мелкого сухого мусора. На бегу Давыдов заметил эту странную закономерность, но разбираться: что к чему, было некогда.

Бежать становилось все труднее и труднее, Анатолий и Виктор перешли на шаг.

— С аквалангами не уйдем, — был вынужден признать Давыдов. Как ни жалко было бросать баллоны, но сейчас главной проблемой было не плавание под водой, а топающие сзади преследователи.

— Жалко, баллоны совсем новые, отец их в прошлом году брал, — сокрушенно вздохнул Сомов-младший.

— Конечно жалко. А что делать? Без баллонов мы еще может быть и выберемся, а вот с ними они нас точно догонят.

— Может их хоть спрячем где-нибудь?

— Где? — Давыдов посветил фонарем по сторонам, видно было плохо — начали садиться батареи. Стены коридора были абсолютно гладкими. Ни одной ниши, ни одного ответвления, только длинный, уходящий в неизвестность туннель. И эти странные, повторяющиеся через равные расстояния кучки сухой травы и мелкого гравия. Откуда они здесь? Капитан подошел к одной. Сухая трава, веточка полыни, какая-то труха. Откуда они могли сюда попасть? Капитан поглядел вверх. В своде коридора заметил отверстия. Подошел, встал под одним из них, вверх вел узкий квадратный ход. Отверстие настолько узкое, только кошка и пролезет. Анатолий квалифицировал его как вентиляционный колодец. Выключил фонарь, где-то в недосягаемой вышине мерцала одинокая звезда. Капитан включил фонарь и посветил на потолок, вентиляционные колодцы следовали один за другим метров через тридцать по всей длине коридора. Раз здесь сумели пробить такие узкие шурфы, значит, толщина свода подземелья небольшая, в противном случае пришлось бы рубить колодцы пошире.

— Похоже, это какой-то подземный ход. Вот только куда он ведет?

— Черт его знает. Что-то никого не слыхать, может ушли? — с надеждой в голосе спросил Виктор. Высказанное предположение было тут же опровергнуто, — в дальнем конце туннеля мелькнул свет и послышались голоса.

— Бежим, — Анатолий схватил курсанта за руку и поволок за собой.

Топот босых ног и позвякивание аквалангов далеко разносились по коридору.

— Они здесь! — заорал обнаруживший преследуемых Вован.

— Бежим, — рявкнул Давыдов и прибавил ходу. Сзади послышался грохот, Виктор бросил акваланг и догнал капитана.

— Бросайте, — он стянул с плеч Анатолия воздушные баллоны» — все равно воздуха почти не осталось.

Давыдов бросил баллоны, топот преследователей нарастал.

— Вперед, хлопцы! Раз не стреляют, значит у них патронов нет, — воодушевлял мэр своих подручных, выглядывая из-за широких спин первой волны атакующих.

— Живьем брать демонов! — весело заревел поклонник «наиважнейшего для нас из искусств» Вован, фраза из «Ивана Васильевича» сама напрашивалась на язык. Расстояние до беглецов сокращалось, Вован уже различал в пляшущем свете фонаря две спотыкающиеся фигуры.

Бежать без баллонов было легче, избавиться бы и от мешка. В тусклом пятне света Давыдов заметил изгиб коридора и в нем… Сначала капитан даже глазам не поверил, но через несколько секунд понял, что ничего ему не померещилось. Впереди была полуоткрытая металлическая дверь, такая же, как на командных пунктах войск ПВО, в бетонных укрытиях береговых батарей, подземных узлах связи, да мало ли еще где. Обычная металлическая дверь, со стальными штырями запоров. Такую устанавливают в проем, заливают бетоном и все — ни снять, ни взломать. Броня, как у Т-34, или орудийная башня линкора.

— За мной, — прохрипел Давыдов и толкнул дверь. С ржавым скрипом и скрежетом дверь поддалась. Капитан и курсант разом протиснулись в открывшийся проем.

— Они акваланги скинули, теперь не уйдут, — радостно взвыл кто-то из погони.

Давыдов плечом навалился на дверь, она пошла назад, но сантиметрах в двух до притолоки остановилась.

— Помогай, — Анатолий уперся в дверь изо всесил. Сомов-младший с разгона ударил в дверь плечом. Та надрывно заскрипела и с лязгом захлопнулась. Давыдов нащупал рычаг и повернул его, скрипнули стержни засовов, дверь плотно притерлась к стальной несущей раме, засовы щелкнули и вошли в пазы. По броне грохнул чей-то приклад. Послышались приглушенные металлом голоса. Давыдов шагнул внутрь помещения, посветил вокруг фонарем. Тусклый луч света выхватил из мрака небольшую камеру с низким потолком. Стены — не высеченные из породы катакомбы, а самый настоящий бетон, с ребрами жесткости, рельсами в виде арматуры, а под потолком патрон с самой настоящей электрической лампочкой. Античность кончилась — добро пожаловать в двадцатый век. Пол у входа был заставлен штабелями каких-то ящиков. Напротив виднелась еще одна стальная дверь. Под низким потолком тянулся жестяной вентиляционный короб.

— Пойдем поглядим, что дальше, а то как бы наши друзья с тыла не пожаловали.

Запыхавшийся Виктор только мотнул головой в ответ:

— Я пока здесь посижу.

На всякий случай, чтобы обезопасить тылы, Давыдов подошел к «входной» двери и внимательно осмотрел ее. Осмотром он остался доволен. Открыть дверь было можно только изнутри. Оставив на штабеле длинных темно-зеленых ящиков свой бесценный мешок, капитан двинулся вперед. Следующее помещение было просторнее. Посреди широкой комнаты стоял простой раскладной стол, раскладные фанерные стулья, на столе, покрытая пылью посуда. Вдоль стен тянулись двухъярусные нары с какой-то рухлядью, вероятно, истлевшей постелью. У противоположной стены шкаф и тумбочка с полевым телефоном, провода от которого тянулись вдоль стены и уходили в короб вентиляции. Под коробом разместилась приземистая конструкция, на боку которой красовался маховик с ручкой и несколько вентилей. Устройство Давыдов идентифицировал как привод системы принудительной вентиляции, а возможно и какую-то доисторическую фильтро-вентиляционную установку. Выход из комнаты привел в узкий тамбур, оканчивающийся бетонной площадкой. От площадки вверх и вниз уходили бетонные ступени. Давыдов отправился вниз. Ступени привели в помещение с круглым колодцем посредине. Над колодцем был металлический вращающийся барабан с цепью, к концу которой было прикреплено самое обычное оцинкованное ведро. В одной стене чернела арка хода в соседнее помещение. Анатолий прошел по узкому проходу со сводчатым арочным потолком и оказался в помещении, в котором узнал дизельную, станины двигателей были покрыты бахромой ржавчины. Провода, отходящие от генераторов, изъела зелень окиси. Из дизельной оказалось два выхода, один привел в комнату, которую капитан по-военному окрестил складом ГСМ. Почти все пространство занимала ржавая емкость. Анатолий постучал по ржавому боку, по звуку — внутри было горючее. От емкости в агрегатную тянулись трубы подачи топлива. Второй коридор закончился аккумуляторной. Вдоль стен тянулись стеллажи с батареями, покрытыми кристаллами соли высохшего электролита. В углу на полу — зарядное устройство, стеклянные емкости. На стенке на крючке прорезиненный фартук и защитные очки. В конце аккумуляторной оказалась еще одна дверь. Давыдов подошел и осветил ее. Дверь похоже давно не открывали. Рычаг замка удалось повернуть только навалившись на него всей тяжестью тела. Наконец стержни вышли из пазов в стальной раме. Давыдов попытался открыть дверь. С трудом протиснулся в открывшийся проход. Перелез через невысокий порог и оказался в коридоре, как две капли воды похожий на тот, в котором остались их преследователи. Давыдов прошел метров двадцать и обнаружил завал. Когда-то коридор был разрушен чудовищным взрывом. Камни свода, валуны горной породы намертво закупорили проход. С первого взгляда было ясно, что для того, чтобы пройти этим путем понадобится бригада стахановцев с отбойными молотками, или вмешательство Альфреда Нобеля. Давыдов шагнул вперед, чтобы более внимательно осмотреть завал, и споткнулся о груду камней поменьше. Камни лежали достаточно далеко от основной кучи, и Давыдов сначала не понял, что это такое. Он опустил фонарь, в пятне света тускло сверкнуло золотым. На продолговатой куче щебня и камней размером с кокосовый орех лежала матросская бескозырка с потемневшей звездочкой и полуосыпавшейся надписью: Черноморский Флот. Давыдов понял, где они оказались. Это было какое-то укрепление, дот или что-то в этом роде времен минувшей войны. Капитану приходилось читать про защитников Аджимушкайских каменоломен, возможно, здесь было что-то подобное. Но ясно было только одно — они нашли какое-то укрепление. А перед ним была могила одного из его защитников. Рядом с бескозыркой лежала крышка деревянного ящика, судя по маркировке, из-под патронов. Едва заметна надпись химическим карандашом: Матрос Пантелеймонов Дмитрий Федорович, погиб в бою 14 сентября 194… Последнюю цифру даты разобрать было невозможно, то ли двойка, то ли тройка. Капитан положил табличку на место. Ближе к осыпи он обнаружил еще одну могилу. Вот уж не знал, что и здесь когда-то шли бои. В районе Семи Колодезей и Бранного Поля были горячие бои и в начале войны, и когда наши выбивали немцев из Крыма. А здесь? Десанты в этом районе не высаживали, местный «порт» вряд ли играл сколько-нибудь важное военное значение. Давыдов вышел из каменного мешка, закрыл дверь и, подбив снизу рычаг, закрыл засов. С этой стороны им ничего не угрожало. Капитан вернулся к площадке на лестнице, теперь он двинулся вверх. Лестница окончилась распахнутой дверью. Из нее тянуло свежим морским воздухом. Давыдов погасил фонарь и крадучись переступил через порог. Наверху оказался наблюдательный пункт. Образовавшаяся в доисторические времена каменная терраса была одета броней бетона. В бетонном прямоугольнике амбразуры открылся вид морской глади. Над морем в голубых сумерках нарождалась заря. Фонарь был не нужен. На полке у амбразуры он заметил проржавевший насквозь электрический фонарь, на удивление хорошо сохранившийся бинокль, истлевшую тетрадь в клеенчатой обложке. На тумбочке у стены стоял знакомый ему ТАИ-43, по-видимому, соединенный проводами с телефоном в комнате отдыха. Давыдов лег на бетонную балку, представляющую основание амбразуры и посмотрел вниз. Отвесная скала, до воды метров двадцать, внизу мешанина из скальных обломков. Ни подняться с воды, ни прыгнуть в море. Давыдов перевернулся на спину и посмотрел вверх. Его взору открылась испещренная трещинами почти отвесная каменная стена. С этой стороны угрозы личной безопасности капитан тоже не установил. Прихватив с собой тетрадь, он пустился в обратный путь. Виктор пытался нацепить на покрытые ссадинами ноги извлеченные из Давыдовского мешка кроссовки.

— Надо было раньше обуться, все ноги посбивал.

— Как обстановка?

— Без изменений.

— Что делает противник?

— Сначала матерились, теперь притихли.

— Ясно.

— Знаете что?

— Что?

— Они точно не с яхты.

— Да-а? А откуда такие выводы? — капитан уселся на ящик и стал рассматривать свои ступни. Состояние их было не лучше, чем у напарника, с такими ногами не больно побегаешь. К выводу о том, что враги были скорее всего из местных, он пришел, когда наблюдал их деятельность в древнем святилище. Но, как учили на кафедре оперативного искусства, сбор данных должен идти непрерывно.

— Те иностранцы, а эти уж очень здорово по-нашему шпарят и матерятся, как наш прапор-водолаз — инструктор в училище.

— Ну, это вообще-то не показатель. Многие иностранцы русский знают в совершенстве.

— Не то, они шпарят как новые русские или блатные.

— Не понял.

— А вы ухо приложите к двери, тогда их более-менее слышно.

Давыдов приложил ухо к холодному металлу. Сначала было тихо, потом он разобрал слова разговора.

— Может ломом? — предложил кто-то.

— Лом не возьмет, — ответил другой голос.

Слышно было плохо, капитан прижался плотнее и затаил дыхание.

— Это ж сталь, — Вован подошел к двери и со всей дури врезал по ней прикладом, только гул пошел.

— Даже вмятины не осталось, — осмотрел Вован результаты удара. Из-за двери донесся трехэтажный мат.

— Здесь они! Видно, там тупик, — обрадовался Артур.

— Ладно, — принял решение Семен Олегович, — Вован, дуй на катер за автогеном, будем резать.

— А может, ну их? Мы отсюда уже все равно все выгребли.

— Скажешь тоже, хочешь, чтобы они нас сдали? Мы добра хапнули — если сдать по-умному, можно на Канарах жить. Думаешь, они от нас отвяжутся? Да ни в жисть! Ко всему прочему, на них еще жмур висит. Им теперь терять нечего.

Мэр подошел к двери и легонько постучал по броне стволом ружья.

— Эй, выходите, разговор есть.

— Мне тебя и так хорошо слышно.

— Ну, если слышно, открывай дверь и сдавайся.

— А морду тебе вареньем не обмазать?

— Обойдусь без сладкого. Мы вас все равно оттуда выкурим. Так что лучше давайте сами, не так больно будет. Вам же все одно деваться некуда. Если бы могли уйти, уже бы ушли. Так что лапы вверх и вылазь по одному.

— Ты нас сначала достань.

— Не сомневайся, достанем — пообещал мэр. — Вова и Женечка! Тащите газосварку! И пошевеливайтесь, там снаружи уже светает, пора отсюда сваливать. Максу передайте, пусть с механиком катер отгонят на место, пока менты не хватились. Пусть там стоят до следующей ночи. На палубе не маячить, там бухла и хавки на неделю хватит. Возьмете с собой полные баллоны, батареи, поесть, попить, курева, спички, фальшфейеры, канат. Ну, давайте, время не ждет!

Вован-трусцой направился к выходу. Минут через десять он передавал последние новости и указания шефа опешившему Максу.

— Мы уж думали, вам там всем хана, — обрадовался появлению приятеля Макс, — вас сколько не было? Уже скоро совсем светло будет.

— Это им скоро амбец придет. Только они, суки, за дверью сидят, фиг доберешься. Серегу, гады, кончили из автомата иностранного. Стрелками стреляет, как арбалет, только очередями.

— У них что, стволы с собой?

— Кажись, да. Только пока они убегали, по нам не стреляли. Мы думали, они патроны экономят, а они, гады, в берлогу свою торопились. Того и гляди пальнут из-за двери, — добавил Вован для солидности, чтобы приятель проникся: вы тут от скуки мух давите, а мы там кровь мешками проливаем.

— А вы их сначала дымом попробуйте, — предложил Макс.

— Каким дымом? Там камень один, гореть нечему.

— У нас шашки есть дымовые, — подал голос механик. Прослышав про найденные в подводном храме ценности и понимая, что размеры его личной прибыли зависят от доли участия, он решил внести свой вклад в дело разгрома противника.

— Я люблю тебя, лодочник, — обрадовался Вован, — тащи! Стоп, а мы как же?

— У вас в баллонах воздух, дыши — не хочу.

— А че, точно, идея!


ГЛАВА 29. ДИГГЕРСТВО КАК СПОСОБ ВЫЖИВАНИЯ. | Западня для ракетчика | ГЛАВА 31. ДАВЫДОВСКИЙ РЕДУТ.