home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Солнечное ЗАТМЕНИЕ однажды В ИЮНЕ

Ну конечно, его уже ждали: это Станислав Леопольдович понял еще там, в «Зеленом доле», когда ощутил, что тень его с душераздирающей силой влечет в Элизиум. Понял он и то, что, включив свет, свидетели событий этой ночи найдут его тело в зале, ибо покидал он землю сознающей себя тенью, а отнюдь не тенью, на время свободной от живого носителя. Скорее всего, он умер там, на Земле. Или почти умер. Дела его, значит, были закончены: Станислав Леопольдович снова превратился в то, чем привык считать себя последние двести лет, — в Тень Ученого.

А в Элизиуме было неспокойно: слухи о Тени Ученого, которая сама создала себе носителя, нарушили границы Атлантиды и бродили по всему Элизиуму — вдоль и поперек… если там, конечно, есть это «вдоль» и это «поперек». Слухи внушали ужас: была в дикой акции Тени Ученого какая-то совсем уж мистика. Потому вполне естественно, что атлантические тени собрались на тени-площади у тени-ворот тени-административного-здания — чуть ли не все до одной: взглянуть на легендарную эту Тень Ученого. Вот она и появилась, Тень Ученого, — тень как тень… Она приветственно махнула тенью-руки всем собравшимся и проследовала в сопровождении некоей тени в тень-ад-министративного-здания. Сюда в спешке собрались тени членов Совета Атлантических Теней.

— Мы давно уже ждем Вашего прибытия, — с места начала тень Председателя САТ. — Добро пожаловать!

— Благодарю вас, — грустно прошелестела Тень Ученого.

— Простите великодушно, — продолжала Тень Председателя САТ, — что нам пришлось прибегнуть к крайним мерам. Но Вы сами вынудили нас к этому: Ваше поведение давно уже стало вызывающим, Вы, так сказать, перешли все границы. Почему, позвольте узнать?

— Это что же, официальный допрос? — поинтересовалась Тень Ученого.

— Да нет, бог с Вами… Просто дружеский разговор, если Вам так угодно.

— Так мне не угодно, — определилась Тень Ученого. — Мы не состоим с вами в дружеских отношениях. Допрос — это другое дело. Я согласен дать Совету Атлантических Теней показания. Но только публично.

— Вы хотите публичного позора?

— Да.

— А не боитесь ли Вы, что САТ. -. — начала Тень Председателя САТ.

— Не боюсь, — поняла Тень Ученого. — Я теперь вообще уже мало чего боюсь. Уничтожить меня без суда и следствия, увы, невозможно. Вы же цивилизованное общество, не так ли, глубокоуважаемые тени? Кроме того, мир уже шумит — и Вы об этом знаете.

— Да… Вы наделали много шума.

— Я старался. Но проблема не только в этом, как все вы хорошо понимаете. Первый случай рассредоточения тени в гуманном обществе представляет собой событие из ряда вон, ведь так? Вряд ли удастся сохранить его в тайне — даже здесь. А там, на Земле, о нем уже пишут: я позаботился об этом.

— Вы много успели.

— Да, достаточно много. Почти все, что хотел успеть. Кое о чем вы даже не догадываетесь — боюсь, у вас нет исчерпывающих сведений о том, как много мне удалось. И не будет, если вы не дадите мне возможности высказаться публично. Другого способа получить информацию, столь необходимую для вас, я вам не предложу. А без информации этой дальнейшее ваше существование в опасности. Вам ведь невыгодно, чтобы мир, который уже шумит, предъявил вам ультиматум, высокочтимые тени? Живые раньше, чем мертвые, узнали подоплеку елисейского бытия… и они ведь могут начать действовать оперативно. Кто знает, как далеко это зайдет!..

— Уведите, — произнесла Тень Председателя в сторону — довольно злобно, между прочим. И сделала тень-жеста-нажатия-на-тень-кнопки. Две громадные тени вошли на тень-звонка.

Тень Ученого увели по тени-коридора. Тени членов САТ откинулись на тени-спинок-стульев.

— Я полагаю, — через паузу проговорила Тень Монарха, — что огласки в данном случае не избежать все равно. Нам придется смириться с идеей публичного суда. Тем более, что мы ведь не проиграем… Не должны проиграть.

— А отдаете ли Вы себе отчет в том, — отвечала Тень Республиканца, — что эта безумная тень крайне опасна и очень даже может взбаламутить против нас всю Атлантиду?

— Да уж! — подтвердила Тень Кардинала. — Вообразите себе, что начнется, когда атлантические тени узнают о возможности прямого контакта по типу театра-теней! Ведь Тень Ученого не преминет рассказать о случае с палкой и с этим выжившим из ума вороном в их паршивом кафе!

Тени повернули тени-голов к тени-двери, откуда бочком проникла в тень-помещения Тень Тайного Осведомителя, вызванная заблаговременно.

— Здравствуйте, голубчик, — прошелестела Тень Председателя САТ.

— Мы тут как раз обсуждаем последствия Вашего пребывания на Земле. И не можем взять в толк, по какому праву Вы воспользовались контактом типа театра-теней? Этому приему Вас обучили на крайний случай, если помните…

Тень Тайного Осведомителя опустила тень-головы.

— А Вы прилетели за тенью автомата, сбили нас всех с панталыку и, в сущности, поставили перед свершившимся фактом. Нам ничего не оставалось делать, как выдать Вам тень-автомата, — прямой контакт уже был применен вами. Так на каком основании?.. Мы ждем ответа.

— Как тень-соловья тени-лета, — сострила Тень Президента — в миллион первый, кажется, раз. Тень Тайного Осведомителя молчала.

— Теперь по Вашей милости, — продолжала Тень Председателя, — нам придется выпутываться из почти безвыходного положения. — Тень Председателя потерла тени-висков тенями-пальцев. — Нам навязан публичный суд.

— Еще не навязан, — пробурчала Тень Республиканца.

— Ошибаетесь, любезнейший! Уже навязан. А доводы Ваши совершенно неубедительны. Потерять репутацию сейчас крайне неосмотрительно. Аид располагает полной информацией о наших делах, а ведь он доживает последние годы. Когда он вернется, нам припомнят и без того многое… Мне отнюдь не улыбается брать на себя ответственность за рассредоточение Тени Ученого. Может быть, Вы, глубокоуважаемая Тень, — Тень Председателя повернулась в сторону Тени Республиканца, — возьмете на себя такую ответственность?

— Нет, конечно, — отступилась Тень Республиканца.

— Вот и положеньице. — Тень Председателя помолчала. — Черт бы Вас побрал с вашими проклятыми контактами! — Тень Тайного Осведомителя молчала, как тень-рыбы. — Может быть, у кого-то есть разумное предложение?

— Позвольте мне, — привстала Тень Генерала. — Никогда не следует забывать, что скомпрометировать иногда значит победить. Почему бы не попытаться скомпрометировать Тень Ученого? Если Тень Тайного Осведомителя объявит, что прямой контакт по типу театра-теней неосуществим и Тень Ученого лжет, тогда у нас появится время… Мы отправим какую-нибудь из теней — доверенных теней, я имею в виду, — на Землю, чтобы проверить возможность такого контакта. Тень вернется и доложит: это неосуществимо.

— Да, но другим теням может взбрести в тени-голов проверить проверяющего и попытаться самостоятельно прибегнуть к контакту по типу театра-теней. Он удастся без труда. — Тень Республиканца щелкнула в воздухе тенями-пальцев.

— Атлантические тени слишком ленивы, — возразила Тень Генерала. — Они не полетят ничего проверять: им все безразлично.

— Пока остается хоть маленькая вероятность проверки, мы не имеем права не учитывать возможности позорной развязки, — заключила Тень Председателя.

— У меня есть предложение к предложению Тени Генерала. — Это была Тень Падишаха. — Правда, оно не совсем гуманное… Я бы даже сказал, совсем не гуманное.

— Нам сейчас не до гуманности! — поощрила говорящего Тень Председателя САТ.

— В таком случае, — предложила Тень Падишаха, — нам придется совершить рассредоточение двух теней, причем одной — публично, а другой — тайно.

— Публично — это, насколько я понимаю, относится к Тени Ученого… — Тень Председателя САТ больше всего боялась попасть тенью-пальца в тень-неба, но, по счастью, на сей раз угадала.

— Разумеется, — согласилась Тень Падишаха. — Тайному же рассредоточению придется подвергнуть ту тень, которая полетит на Землю с проверкой прямого контакта по типу театра-теней.

— Не совсем понимаю вас, — задумалась Тень Председателя САТ.

— Это очень просто. Мы схватим тень, которую отправим с проверкой, у тени-границы Атлантиды и тайно рассредоточим ее. А после объявим, что попытка прямого контакта по типу театра-теней закончилась самоуничтожением тени испытателя. Страх самоуничтожения умерит пыл тех теней, которые захотят проверить проверяющего. Вряд ли в такой ситуации у кого-нибудь возникнет желание повторить прямой контакт по типу театра-теней.

— В Ваших словах есть резон, — впервые согласилась Тень Республиканца. — Страх — великая сила.

— Прекрасное, прекрасное предложение! — засуетилась Тень Председателя САТ. — И если мы принимаем его, а нам, кажется, не остается ничего другого, давайте выберем жертву.

Тени-голов повернулись в сторону Тени Тайного Осведомителя, которая пыталась слиться с тенью-стола, понимая, куда клонят тени.

— Но позвольте… — только и произнесла она, — Вы ведь не сможете без меня…

— Успокойтесь, голубчик! — не дала договорить Тень Председателя САТ. — Конечно, никто не станет требовать от Вас столь непомерной жертвы! Отделитесь, пожалуйста, от тени-стола, вас плохо видно.

Тень Тайного Осведомителя неохотно выполнила пожелание Тени Председателя САТ.

— Чего же Вы от меня хотите?

— Только одного. Вы должны назвать кандидатуру атлантической тени, которую… о которой, скажем так, мы могли бы не жалеть. Ведь далеко не все атлантические тени одинаково ценны — не правда ли, глубокоуважаемый? — В вопросе Тени Председателя САТ не было и тени-сомнения.

— Простите? — прошуршала Тень Тайного Осведомителя. — Если я Вас правильно понял, мне предлагается подписать кому-нибудь… и, как я полагаю, уже все равно кому, тень-смертного-приговора? Первого в истории Атлантиды — мне? Благодарю за честь, но я ее не стою.

— Предпочитаете заняться проверкой прямого контакта по типу театра-теней сами? — вежливо осведомилась Тень Падишаха. Вопрос повис в воздухе.

Тень Тайного Осведомителя сжалась в совсем крохотный комочек и неожиданно для всех произнесла:

— Да. — Теперь повис в воздухе и ответ.

— То есть как? — отчеканила Тень Председателя САТ.

— Я не могу назвать другой кандидатуры.

Она явно помешалась, эта Тень Тайного Осведомителя.

— Но мы не хотим… мы не можем расстаться с Вами! — проникновенно произнесла Тень Председателя САТ, выждав положенное время. — Вы действительно нужны нам — и у нас нет оснований отказываться от Ваших… столь ценных для Атлантиды услуг — тем более, что Вы опытная тень!

— Вам придется отказаться от моих услуг. Я согласен на самую последнюю: лжесвидетельствовать против Тени Ученого и потом лететь с проверкой. Знайте, высокочтимые тени, лучшей кандидатуры вам не найти.

— Что ж, если так… — Тень Председателя САТ не заставила себя упрашивать. — Ваш поступок вызывает у нас восхищение. Вы увековечите память о себе на Атлантиде.

— Больше всего я думаю именно об этом, — саркастически заметила Тень Тайного Осведомителя, что очень не понравилось всем присутствовавшим. Впрочем, они смолчали — обрадованные прекрасной возможностью избавиться от единственного виновника и единственного свидетеля сразу многих печальных происшествий.

— Тогда будем считать вопрос решенным?

— Будем считать решенным, — кивнула Тень Тайного Осведомителя. — Я могу быть свободен?

— О да, конечно! Спасибо вам.

Оставалось назначить день суда — сущая мелочь. До начала суда договорились держать Тень Ученого под тенью-стражи: выпустить ее сейчас было бы безумием.

Да Тень Ученого и не рассчитывала на это. «Время жить и время умирать, — бормотала она в заточении, — время разбрасывать каменья и время собирать каменья…» И Тень Ученого собирала каменья: камень за камнем, по всей Москве — Москве-своих-воспоминаний. Не так-то уж их и много, каменьев этих, м-да… Ты — Петр, и на сем камне я создам церковь мою, и врата ада не одолеют ее… прости меня, Господи! Мой Петр так и не успел выслушать меня. А я ведь для него приходил… Но споткнулся о «сей камень» и потерял его из виду, спеша дальше по каменистой дороге, — мимо мальчика по имени Игорь, мимо Эммы Ивановны Франк… Клотильды Мауэр, мимо Аллы, Жени, Павла, Сергея, Стаса, Володи: касаясь каменьев этих легкой елисейской тенью! Что будет теперь с ними, с горкой каменьев моих, оставленных в центре Москвы, — маленьким памятником Универсуму? Передадут ли они знание свое еще кому-нибудь, не погибнет ли оно в мире? Ведь кто умножает познания, умножает скор6ь!

Контактная метаморфоза, наивное мое открытие… Ищите, дескать, и обрящете. Сколько намечтали себе — столько и дано будет вам, по вере вашей. Достаточно лишь сильно захотеть чего-то, представить себе в точности параметры встречи, и вот уже — здравствуйте, милый человек, не меня ли Вы так долго ждали в одиночестве своем? Прекрасная идея, безответственная идея!.. Ибо те, кто получил уже весть-оттуда, не могут отныне быть-как-все: и в самом деле, не лучше ли ждать-и-не-дождаться, чем иметь-и-потерять?.. Если бы меня поняли на Атлантиде — о, как много можно было бы тогда сделать! Для бедного слепого человечества, потерявшего универсум в суете жизни своей… Но на Атлантиде нет у меня ни одного союзника.

Ошибалась Тень Ученого: был у нее союзник на Атлантиде. Недавно появился он, но если бы Тени Ученого сообщили, кто это, Тень Ученого не поверила бы. Ни за что. А между тем Тень Союзника витала уже подле тени-равелина, где содержалась в заточении Тень Ученого. Тень Союзника, одна из старейших теней Атлантиды, выполняла на острове весьма специфическую функцию, о которой не будем сейчас. До самых последних дней выполняла она эту функцию, нося уже в сердце своем зерно новой жизни. Опять и опять возвращалась Тень Союзника к речи Тени Ученого, произнесенной во время церемонии вручения тени-ордена, опять и опять возвращалась она ко всем событиям последнего времени и понимала: я-сделаю-все-что-от-меня-зависит. А зависело от нее не так уж мало.

Автор не станет сообщать о том, каким путем удалось Тени Союзника передать тень-записки в тень-равелина, но предъявит тени-слов из тени-записки: «Высокочтимая Тень Ученого, не беспокойтесь ни о чем. Деятельность САТ будет раскрыта на суде. С уважением, Тень Союзника».

И Тень Ученого воспряла духом. Между тем на Атлантиде не торопились с судом. Дело в том, что небезызвестная читателю Тень Тайного Осведомителя обратилась к Теням членов САТ с просьбой. Это была вполне разумная просьба: перенести срок суда месяца на два. А поводом служило похвальное желание Тени Тайного Осведомителя до конца выполнить свой профессиональный долг: следовало еще некоторое время поприсутствовать на Земле, среди взбаламученных Станиславом Леопольдовичем людей, чтобы точно установить, какие же все-таки конкретные изменения произвела в сознании живых идея бессмертия. Сведения об этом, по мнению Тени Тайного Осведомителя, были бы чрезвычайно ценны: они помогли бы представить себе стратегию поведения противника и выяснить, к чему противник намерен готовиться. Очень может быть, что идеи Станислава Леопольдовича отнюдь не будут иметь того резонанса, на который рассчитывала Тень Ученого. Тогда многое облегчается. В противном же случае САТ рискует проиграть процесс: действия живых непредсказуемы…

— Что ж, весьма и весьма убедительно, — согласилась Тень Председателя САТ. — В толк не возьму, как это мы решаемся расстаться с Вами, глубокоуважаемая Тень Тайного Осведомителя. Впрочем, Вы сами предложили рассредоточить себя… Хозяин, как говорится, барин. М-м… два месяца, Вы говорите? Прекрасно. Сегодня у нас одиннадцатое апреля — значит, на одиннадцатое июня сего года? Условимся так. Время — три ноль-ноль. По Гринвичу.

И, в общем, можно было бы уже сейчас начать рассказ о том, как происходил суд. Но ночью накануне суда Тени Ученого была оказана последняя милость («Как перед смертью», — подумала Тень Ученого); ей разрешили прогулку — и не сообщить об этом автор считает себя не вправе. Итак, прогулка происходила ночью — в такое время, когда все спят и только тени, бессонные тени людей танцуют в елисейском хороводе, о чем, как мы помним, сами спящие не имеют ни малейшего представления. Они видят сны, но видеть сны — несерьезное занятие.

Для Петра Ставского это была первая ночь дома. Только сегодня выписали его из больницы, а уже завтра предстояло случиться такому… Петр знал, что именно произойдет, но в данный момент спал и даже при всем желании не мог бы рассказать о событиях завтрашнего дня. Однако тень его, бессмертная Тень Ученика, как и каждую ночь, дежурила у тени-равелина: два месяца почти ничего не снилось Петру. И вот Тень Ученого вышла на тень-площади.

— Магистр! — позвали ее.

— Господи, Петер… Петр! — метнулась к неподвижной тени Тень Ученого.

И долго-долго стояли в тусклом свете ночи две тени, наконец нашедшие друг друга, — стояли не двигаясь и ничего не говоря.

— Как ты нашел меня? — спросила наконец Тень Ученого.

— О Вас говорит вся Атлантида. А кроме того, сценарий… — Тень Ученика развела тенями-рук. Тени-рук дрожали.

— Да-да, сценарий… — вспомнила Тень Ученого. — Логика развития сюжета. А я все сокрушался, что мы не поговорили.

— Мы поговорили, Станислав Леопольдович. Мы обо всем поговорили с Вами. Я прочитал «Руководство…»

— Руководство… к чему? — поинтересовалась Тень Ученого.

— Руководство к… да нет, «Руководство по ориентации в Элизиуме». Есть такая книга.

— Действительно есть?

— Есть. И я думал, что написали ее Вы.

— Видит Бог…

— Теперь я знаю, что не Вы. Меня сбили две буквы — S.L. Правда, мне объяснили, что это означае «sans lieu», без места… то есть место-издания-неизвестно. Но я все равно думал, Вы. Место вашего пребывания тоже было неизвестно.

— Как же ты догадался о нем?

— Сначала через Эмму Ивановну, она рассказала все Эвридике, а та рассказала мне. Потом — дочитав до конца «Руководство…» Но еще раньше, до Эммы Ивановны, я… не знаю, как объяснить, но я уже начинал понимать, кто Вы, — все время возвращаясь к нашей встрече в Сивцевом Бражке, откуда Вы потом переехали к Эмме Ивановне, и к началу «Руководства…»: я ведь нашел его через день после встречи с Вами. Однако как бы там ни было…

— Да-да, как бы там ни было, у нас мало времени выяснять подробности встречи. Странно, правда, что кто-то пишет подобные книги — ну да бог с ним! Я должен просить у тебя прощения, Петр.

— Господь с Вами, Станислав Леопольдович…

— Молчи, молчи, я очень виноват перед тобой. Нельзя поманить и бросить. Нельзя отдернуть уже протянутую руку. Прости меня. Я должен был на другой же день найти тебя. Ты ведь приходил?

— Да, магистр. На другой день и приходил, но это неважно…

— Важно!.. А я все раздумывал, посвящать ли тебя в наши елисейские дела: я ведь не понял тогда, что ты и есть Петер. Да и как понять через столько лет! Ты ведь очень изменился… Ну а потом — потом от меня уже мало что зависело: я, правда, тенью бродил за вами с Эвридикой. Но я видел, что вы счастливы. А счастливым живым нет дела до мертвых.

— Нет, магистр, я думал о Вас. Правда, я слишком поздно рассказал все Эвридике и теперь жалею, что так поздно: многое можно было бы изменить, узнай она… Но — дело прошлое. Дайте мне вашу мантию.

— Зачем?

— Магистр… я прошу Вас. Я останусь здесь вместо Вас… молчите! Когда завтра это обнаружится, суд состояться не сможет. А мне уж удастся на Земле удержать Вас около себя, когда тень мою отпустят туда; им нет смысла оставлять ее здесь.

— Это не выход. Тогда они рассредоточат тебя, а для меня это еще страшнее.

— Но Вы не знаете всего, магистр… Я знаю: Орфей, ученик музыки, возлюбивший музыку больше жизни и за это растерзанный, а останки его… мои останки разнесли по всему свету. Тень распалась на множество теней, уникальный случай. И дала жизнь множеству носителей: мне пришлось быть множеством и совершать одновременно по нескольку витальных циклов. Лавина витальных циклов — параллельных, последовательных, набегающих один на другой! Вот тебе: живи, живи!.. Пытка жизнью за нелюбовь к жизни. А ко времени Вашего витального цикла я существовал уже только в двух образах: Вашего ученика и ученика в труппе бродячих артистов. Но я снова продемонстрировал презрение к жизни — тем, что убил себя после Вашей смерти. И все началось снова!..

— Боже мой! — Тень Ученого всплеснула тенями-рук.

— Я пожертвовал собой ради смерти. А жертвовать собой можно только ради жизни. И я опять закрутился в водовороте витальных циклов.

— Теперь я понимаю, почему за двести лет мы ни разу не встретились в Элизиуме, — вздохнула Тень Ученого. — Ты совсем помалу бывал здесь.

— Конечно… Ведь ученик — это несостоявшаяся индивидуальность: чтобы изжить в себе ее, времени много не надо. Но теперь я устал и хочу в Элизиум. В этом витальном цикле, когда мне удалось наконец собрать все тени в одну, — так, кажется, возник Петр Ставский? — я тоже пытался совершить самоубийство. Оно не удалось. Я прыгнул с балкона третьего этажа… И всего-навсего сломал ногу. Думаю, что пытка бессмертием закончена, и я могу наконец побыть просто тенью. Дайте мне Вашу мантию, иначе меня не впустят в тень-равелина. А там, на Земле… пусть Петр Ставский поспит суток трое!

— Погоди, Петр. Это ведь будет все равно что самоубийство. Скажи лучше, как ты попал на Атлантиду — в ту ночь, когда я выступал с речью?

— Я? — удивилась Тень Ученика. — Да-да-да… Мне приснился сон: я тогда на минутку выключился, дежуря в приемном покое Института Склифософского. Я привез туда Эвридику. А как раз в тот самый день я читал про Атлантиду в книге… и увидел сон об Атлантиде. Правда, я плохо помню его.

— Да, но тень твоя была почти неузнаваема: очень странные, чужие очертания…

— Видите ли… — Тень Ученика сконфузилась. — Просто тогда, в больнице, на мне была куртка дутая и сапоги… Куртка-у-тебя-дутая-сапоги-дутые-и-сам-ты-весь-дутый, сказал карлик. А Вы еще в Сивцевом Бражке объяснили мне, что одеваться надо никак… дабы не быть иллюстрацией места и времени. Но я снова был в куртке и сапогах, а тогда тень получается ужасной!.. Так Вы дадите мне свою мантию?

— Нет, — покачала тенью-головы Тень Ученого. — В тень-равелина вернусь я. Кроме всего прочего, мне непременно нужно выступить завтра на суде. Вот, прочти записку: у меня есть союзник. Мне помогут завтра. А тебя — тебя просто не станут слушать. Но даже если меня рассредоточат, я все равно успею кое-что сказать. Так-то… Петр. Я только прошу тебя: на случай, если меня рассредоточат… запомни, пожалуйста этот сон, он важный. Постарайся не забыть, когда проснешься у себя в Москве, ведь последний свой сон обо мне ты забыл… Я очень виноват перед тобой. Прости.

— Мы еще встретимся! — начала было Тень Ученика, но в ту же секунду мгновенно сжалась — и улетучилась. Петр Ставский проснулся.

Он помнил все, что происходило во сне. И помнил еще, что встать сегодня нужно очень рано: в пять утра. Потому что в половине седьмого по московскому времени на Атлантиде должен был состояться суд над Тенью Ученого.

Автор предложит своего рода стенограмму суда — в нескольких фрагментах.


Фрагмент 1.


Тень Судьи. Почему Вы отказались от Тени Адвоката?

Тень Ученого. У меня нет причин защищаться. Я собираюсь нападать.

(Тень-шума на тени-площади)


Фрагмент 2.


Тень Прокурора. Считаете ли Вы, что злоупотребили своим открытием под названием «контактная метаморфоза», за которое совсем недавно Вас наградили тенью-ордена?

Тень Ученого. К настоящему времени мой взгляд на сущность контактной метаморфозы сильно изменился. Я прошу у суда разрешения рассказать, в силу каких причин.

Тень Судьи. Суд слушает вас.

Тень Ученого. Благодарю. Должен ли я как-нибудь ограничить мой рассказ во времени?

Тень Судьи. Нет.

Тень Ученого. Благодарю. Как известно суду, я постоянно занимался исследованием контактов между царством мертвых и живыми -с момента моего появления в Элизиуме. За это я был объявлен там тенью-нон-грата, но по чистой случайности оказался на Атлантиде, предоставившей мне что-то вроде политического убежища. Я решил, что именно здесь мои усилия будут правильно поняты. Действительно, мне была вручена тень-ордена. Однако, прошу прощения, совсем ничего для меня это не значило, поскольку я никогда не заблуждался относительно масштабности моего так называемого открытия, интуитивно чувствуя, как оно далеко от того, что в принципе возможно. Меня привлекала лишь мысль, согласно которой контактная метаморфоза будет способствовать пониманию человеком того, что не все в жизни поддается разумному истолкованию, и тем самым приближать его к осознанию загадочности бытия, сложности ответа на вопрос, какие события ожидают человека после смерти. Однако теперь мне кажется, что в случае с контактной метаморфозой я зашел в тупик. Смоделировать ту самую ситуацию, которой ждет человек, — нетрудно. Гораздо труднее и… нужнее — удержать человека на грани открывшейся ему догадки. Ведь однократное чудо потому так контрастирует с действительностью, что оно однократно! Как же жить человеку после, когда он уже причастен тайнам? И можно ли упрекать его в том, что отныне он будет требовать все новых и новых откровений?

Теперь я совершенно убежден, что в основе контактной метаморфозы лежит ложная идея. Реализуя ее, я лишь увеличивал человеческие страдания. Те, кому издали показали другую-жизнь, а в руки не дали, — вдвойне несчастны. И у меня есть подтверждения этому. Я исполнял контактную метаморфозу дважды — с молодым человеком по имени Петр Ставский, оказавшимся моим учеником во времена моего последнего витального цикла… чего я никак не мог предвидеть, и с мальчиком по имени Игорь. В первом случае я был «случайным знакомым», встреча с которым оказалась необходимой Петру Ставскому, во втором — собакой, о которой мечтал мальчик. Однако уже после первой встречи с ними я понял, что они ждут моих появлений еще и еще. Человек одинок и привыкает быстро. А отвыкает долго и болезненно. Вот почему не контактная метаморфоза… не однократный контакт с тенью нужен человеку, но постоянное участие каждого из нас в жизни человечества. Сначала Атлантида, а потом и Элизиум в целом обязаны курировать живых, не оставлять их наедине с собой.

Чем занимается атлантическая тень? Ничем. Дни и ночи проводит она в имитации деятельности — необязательных разговорах, пустых встречах, осатаневает от тоски и лени, но почти никогда — за очень редкими исключениями — не посещает Земли. Так пусть каждая тень — посмотрите, сколько вас здесь! — выберет себе хотя бы по одному питомцу — охраняет, воспитывает его, устраивает ему желанные встречи и приятные сюрпризы. А накануне смерти пусть шепнет она человеку полную правду о бессмертии души: человек будет готов выслушать эту правду и поверить ей. Благодарю.

Тень Генерала. Почему Тени Ученого разрешают читать здесь проповеди?

(Тени-голосов на тени-площади)

Тень Прокурора. Вы не ответили на мой вопрос: считаете ли Вы, что злоупотребили своим открытием?

Тень Ученого. Я считаю, что доброупотребил им.

Тень Прокурора. Так себе каламбур.

Тень Ученого. Это вообще не каламбур.

Тень Прокурора. И все же… Зачем вы рассказали стольким людям о бессмертии?

Тень Ученого. Мне будет разрешено ответить на этот вопрос полно?

Тень Судьи. Разумеется, полно.

Тень Ученого. Тогда слушателям придется запастись терпением: я действительно рассказал о бессмертии многим. Первой — Эмме Ивановне Франк, она же Клотильда Мауэр в предпоследнем витальном цикле. С 1750 по 1759 год она была моей женой. В последнем витальном цикле ей пришлось расплачиваться за старые грехи: раньше слишком многие любили ее — теперь она должна была любить слишком многих. Жизнь ее к старости сделалась одинокой — я застал Эмму Ивановну Франк с опустевшим сердцем, готовым принадлежать кому угодно. Мне следовало вернуть ей себя — и другого пути, чем рассказ о ней же, я не знал. К тому же, я люблю ее до сих пор… мог ли я скрыть от нее, что я тень?

Тень Прокурора. Я протестую. Тень Ученого пытается разжалобить нас!

Тень Судьи. Протест отклоняется.

(Тени-голосов на тени-площади: правильно!)

Тень Ученого. Вероятно, я могу продолжить. Вторым человеком, узнавшим о существовании Элизиума и Атлантиды, был Аид Александрович Медынский. Это заведующий отделением соматической психиатрии в Институте скорой помощи имени Склифософского. Изучая состояние глубокого шока, записывая обрывки бреда людей, находящихся в таком состоянии, этот мудрый человек опытным путем почти добрался до разгадки тайны бессмертия. Я счел своим долгом помочь ему на последнем этапе его поисков. Живые ищут контактов с нами, высокочтимые Тени! Нам ли отвергнуть руки, протянутые оттуда? Ведь деятельность атлантических ученых и сегодня направлена на разработку контактов с живыми. Все ли мы знаем об их исследованиях?

Тень Президента. Это пропаганда.

Тень Прокурора. Тень Президента права. Я протестую.

Тень Судьи. Протест принят.

(Тень-свиста над тенью-площади)

Тень Судьи. Я прошу Вас говорить по существу.

Тень Ученого. Мне казалось, что я так и делаю. Наконец, мне пришлось рассказать о бессмертии ребятам из музыкального ансамбля «Зеленый дол». Мне грозила опасность, и они помогали мне спастись. Мой рассказ был наградой за это.

Тень Председателя САТ. Сначала нужно выслушать Тень Свидетеля!

Тень Судьи. Суд знает о порядке судопроизводства.

Тень Ученого. Я ничуть не жалею о содеянном. Вопреки моим опасениям, молодежь с подобающей серьезностью приняла сведения об Атлантиде. Считаю, что людей можно смело ставить в известность обо всем, что ждет их после смерти; они вполне готовы к этому.

Тень Прокурора. Вы хотите сказать, что рассказывали живым о бессмертии по причинам вынужденного порядка?

Тень Ученого. Именно так. Кроме того, за мной постоянно следили, потому что я не хотел возвращаться на Атлантиду атлантической тенью. Случилось так, что на Земле мне удалось… мне удалось стать живым.

(Тени-возгласов-изумления на тени-площади)

Я знал, что меня накажут за это, и бежал от возмездия. Я искал себе союзников среди живых.


Фрагмент 3.


Тень Ученого. Я прошу у суда разрешения рассказать о событиях, имеющих отношение к этой ночи. Когда один из молодых людей попытался ударить Тень Незнакомца тенью-палки, Тень Незнакомца схватила тень-палки и сделала вот такой жест. В тог же миг палка в руках молодого человека сломалась.

(Тень-шума на тени-площади)

Далее, когда на хорошо освещенном потолке происходила битва Тени Незнакомца с тенью случайно оказавшейся в помещении птицы, птица начала ронять перья и через короткое время упала на пол полузадушенной.

(Тень-грозного-гула на тени-площади)

Отсюда я сделал вывод, что Тени Незнакомца известна форма прямого контакта тени с носителем через тень последнего, я бы назвал такой контакт контактом по типу театра-теней. А поскольку Тень Незнакомца была, по-видимому, послана Советом Атлантических Теней…

Тень Председателя САТ. Я протестую, это голословное обвинение!

Тень Судьи. Протест принят.

(Тень-оглушительного-рева на тени-площади)

Тень Судьи. Вызывается Тень Свидетеля.


Фрагмент 4.


Тень Свидетеля. С самого начала мне следует, наверное, назвать мое имя…

Тень Председателя САТ. Вас об этом никто не просит!

Тень Судьи. К порядку.

Тень Свидетеля. Мое имя — Тень Тайного Осведомителя. Немногие знают о моем существовании… единицы. На протяжении не одного тысячелетия в мои обязанности входило осведомление Совета Атлантических Теней о настроениях на Атлантиде. Мое последнее задание — шпионить за Тенью Ученого, докладывая о ее поведении членам САТ, и в удобный момент попытаться вернуть Тень Ученого на Атлантиду.

Тень Председателя САТ. Я протестую. Это разглашение государственной тайны!

Тень Судьи. Протест принят… Но тайна уже разглашена.

(Тень-смеха на тени-площади)

Тень Свидетеля. Я выполнил задание САТ. И теперь Тень Ученого перед вами.

(Тень-ропота на тени-площади)

А я проклинаю себя за это. Я тот, кто злоупотребил его открытием — контактной метаморфозой. Чтобы выманить Тень Ученого из кафе «Зеленый дол», я принял облик самого близкого для Тени Ученого человека — Эммы Ивановны Франк, которую в тот момент ожидали в кафе. Перед этим я вступил в прямой контакт с тенями живых; такая форма контакта действительно называется театр-теней. Но я получил разрешение использовать данную форму контакта в случае крайней необходимости. Это было разрешение САТ.

Тень Председателя САТ. Я протестую… да что же происходит-то!

Тень Судьи. Протест отклоняется.

(Тени-голосов на тени-площади: правильно!)

Тень Свидетеля. Но все мои маневры были раскрыты присутствовавшими, и тогда я… тогда я прилетел с тенью автомата, вознамерясь расстрелять тени живых… а значит, и самих живых, но Тень Ученого выключила свет в зале, спасая их и добровольно отдаваясь в мои руки. Я препроводил Тень Ученого на Атлантиду. А раскаянье… на раскаяние я не имею права.

Тень Монарха. Остановите его, он в истерике!

Тень Судьи. К порядку. Суд должен давать возможность раскаяться.

Тень Свидетеля(поспешно). В памяти моей я постоянно возвращаюсь к сценам… тем московским сценам, свидетелем которых я был, и понимаю, что никогда не видел таких гуманных, таких сердечных отношений между людьми. И я осознаю, как мы бедны, высокочтимые Тени! Как бедны и жалки мы рядом с Тенью Ученого…

Тень Прокурора. Я протестую. Тень Свидетеля выступает не по существу.

Тень Судьи. Протест принят. Ближе к делу, пожалуйста.

(Тень-рева на тени-площади)

Тень Свидетеля. Но я еще раз выполнил контактную метаморфозу: в облике незнакомца я пришел в палату Петра. Я рассказал ему, Эвридике и Аиду Александровичу все, что знаю, — без утайки, я сообщил им о сегодняшнем суде над вами: им известен день и час… но, к сожалению, я ничего не мог подсказать им в данной ситуации. Они бессильны — бессилен и я! Меня заставляли лгать на суде. Меня заставляли лжесвидетельствовать. Но теперь я скажу правду.

Тень Падишаха. Выведите его, он сумасшедший!

Тень Судьи. К порядку. Говорите, Тень Свидетеля.

Тень Свидетеля. Высокочтимые Тени, вам и невдомек, какими совершенными формами контактов располагает теперь Атлантида. Тени членов САТ скрывают от вас результаты исследований, проводимых тенями атлантических ученых. Цель Совета Атлантических Теней — удерживать вас от контактов с живыми, препятствовать вашему духовному обновлению, убить в вас всякий интерес к жизни и в конце концов навсегда оставить вас на положении теней мертвых. А всего-то-навсего затем, чтобы иметь возможность оставаться у власти — столь эфемерной… теневой власти, что и говорить о ней всерьез смешно! Несуществующая власть над несуществующими обитателями несуществующего острова. Вы только представьте себе, насколько никого из нас нет! И насколько есть Тень Ученого, о котором сейчас уже скорбят восемь живых, полных готовности помочь ему людей! И что же — ради эфемерной власти эфемерных существ, объединенных в Совет Атлантических Теней, мы откажемся от полноценной жизни? Вспомните, чем была Атлантида раньше, вспомните!.. Мифы о ней до сих пор еще ходят по Земле. Там не забыли о нас!

Тень Судьи. Наверное, мне следует остановить Вас. Вы выходите за рамки обсуждаемого здесь дела.

Тень Свидетеля. Еще несколько слов.

(Тени-криков на тени-площади: пусть говорит!)

Я только хочу предупредить вас, высокочтимые Тени, о страшной опасности. Пока Тень Тайного Осведомителя… то есть я, была рабом Совета Атлантических Теней, воля моя ослабла. Мне сказали: в случае необходимости используй прямой контакт по типу театра-теней. Завтра это могут сказать вам. И вы отправитесь на Землю — уничтожать жизнь во имя смерти, даже не понимая, кто ваш противник и зачем надо уничтожать его. Любое научное открытие может быть использовано во вред человечеству, когда представления о том, что такое человечество, становятся туманны. Когда человечество перестает восприниматься как единение отдельных человеков… отдельных людей, которыми когда-то был и каждый из нас! Опомнитесь, высокочтимые Тени!

Тень Судьи(под тень-общего-рева). Прошу соблюдать порядок. Довольно, Тень Свидетеля. Я лишаю вас слова.


Фрагмент 5


(из речи Тени Ученого)

…и потому, высокочтимые Тени, я хочу сказать о живых. Я хочу обратить ваше внимание на то, что в конце двадцатого века живые, как никогда, нуждаются в помощи извне. Одни изверились во всем — многие из них давно уже не ждут ниоткуда поддержки. Другие готовы принять любое объяснение скучной и бессмысленной своей жизни — при условии, что объяснение такое придет со стороны. Они не желают выслушивать никаких объяснений от себе подобных: люди устали от себе подобных и ломаного гроша не дадут за их откровения. Все, что могло произойти с ними на Земле, уже произошло: человечество изношено, издергано и по горло сыто впечатлениями, которые может дать опыт. Вот почему люди так падки на мистику — даже мистику в самой дурной редакции, вот почему так жадно ловят они хоть какие-нибудь сигналы Инобытия. Они не могут и не желают согласиться, что формы жизни исчерпываются набором известных им проявлений, — трудно осуждать их за это. Неужели кроме того, что есть, — терзаются они, — нет ничего? Неужели эта вот, осязаемая, шероховатая поверхность действительности и есть та самая жизнь, за которую мы так цепляемся?.. Люди забыли Бога и все реже смотрят на небо. Мы можем помочь им вспомнить, мы можем удержать человечество от последнего падения — падения в объятья материального мира. Когда оно произойдет, нам уже не вырвать людей из этих объятий.

Тень Свидетеля(с места). Тень Аида не допустит падения.Скоро она вернется из дальнего мира сознающей себя тенью! Золотой век Элизиума близок!

(Тень-взрыва-оваций на тени-площади).


Фрагмент 6


(из обвинительного заключения).

«Учитывая серьезность выдвинутых Тенью Тайного Осведомителя обвинений, а также ценность сведений, полученных от Тени Ученого, суд вынес решение взять под стражу Тени Членов САТ до момента выяснения степени обоснованности обвинений в их адрес и снять с них обязанности Теней Присяжных заседателей. Суд также вынес решение, что все вышеизложенное не умаляет вины Тени Ученого в нарушении поправки к законодательству Атлантиды, согласно которой тень, противоправным путем осуществляющая витальный цикл (как внеочередной, так и очередной), подвергается немедленному публичному рассредоточению — независимо от побудительных мотивов соответствующего противоправного действия».

Да, дорогие мои, строги законы Атлантиды… И даже имеют, как это ни странно, обратную силу.

Приговор приводили в исполнение через час. Не только подавленные, выбитые-из-привычной-колеи тени Атлантиды, но и некоторые тени Элизиума, узнавшие сюда дорогу (а в последнее время таких становилось все больше), собрались на тени-площади, отдавая себе отчет в том, что впервые за всю историю Атлантиды будет сейчас совершена страшная несправедливость… В обвинительном заключении сказано: независимо-от-побудительных-мотивов-соответствующего-противоправного-действия. А между тем в мотивах-то все и дело!

— Мы казним сегодня лучшего из нас, — прошелестела над тенью-площади какая-то тень, и в небывалой тишине тень-голоса прозвучала тенью-выстрела.

Тени женщин и мужчин стояли, скорбно опустив тени-голов. Тени-голов поднялись, когда через тень-площади из тени-администрати-вного-здания повели Тень Ученого…

Тень Ученого ступала широкими шагами, закинув тень-головы высоко к тени-неба и не разбирая тени-дороги. Атлантические тени почтительно расступались перед Гуманизмом и Мужеством, Добротою и Благородством. Они снимали с теней-голов тени-шапок-и-шляп, тени матерей протягивали тени детей к Тени Ученого — и та тенью-руки касалась их, как бы благословляя, а некоторые тени становились на колени и стояли так долго… Тень-площади все не кончалась — и шла Тень Ученого по тени-площади, и несла свою прошлую, настоящую и будущую жизнь на жертвенник Атлантиды — ах, мудрой страны, ах, безумной страны!

Процедура рассредоточения оказывалась совсем простой; поместить тень в тень-темной-камеры без тени-отверстия, без тени-какой-бы-то-ни-было-щели и плотно закрыть тень-камеры; потом зажечь внутри тени-камеры тень-пламени — только на одно мгновение: и когда откроется тень-камеры, тени-жертвы там уже не будет… Вот как просто! Самое страшное всегда происходит просто.

Тень Ученого подошла к тени-камеры, обернулась. Многомиллионная толпа теней не шевелилась, слившись в общую темную массу. Тени Судей стояли рядом с тенью-камеры: сняв тени-шляп, опустив тени-голов низко. Ничего не могли изменить даже они, ибо жизнь происходила по своим законам, по своим законам происходила и смерть…

А на Земле двенадцать человек (включая няньку Персефону, Аида Александровича и Рекрутова) к восьми часам по московскому времени уже давно сидели в темном подвале кафе «Зеленый дол». Все щели подвала были тщательно заткнуты накануне, маленькое оконце занавесили толстым одеялом. Ни один луч света не мог проникнуть в подвал — так что по причине полного отсутствия света ни у кого из двенадцати не было тени. Трудно сказать, куда направились эти тени из подвала: ведь ощущения тени нет у живых. Но каждый страстно мечтал, чтобы тень его полетела в сторону Атлантиды, хоть и готов был к тому, что никогда не узнает, как вела себя на Атлантиде предоставленная самой себе тень. На всякий случай никто не произносил ни слова.

Итак, Тень Ученого подошла к тени-камеры, обернулась. И в этот самый момент из первых рядов тени-толпы вышли двенадцать теней и подошли к Тени Ученого. Тень Ученого узнала почти всех.

— Я с Вами, магистр, — произнесла Тень Петра.

— И я, — подхватила Тень Эммы Ивановны.

А вслед за тем еще десять раз прозвучала коротенькая фраза из двух слов. В тринадцатый раз ее гортанно произнесла небольшая тень птицы.

— Что там такое? — тени Атлантиды поднимали тени-голов, становились на тени-носков, пытаясь понять заминку, случившуюся у тени-камеры.

А там Тени Судей пытались образумить двенадцать теней, слившихся с Тенью Ученого, чтобы вместе с ней войти в тень-камеры. Небольшая тень птицы венчала этот не слишком высокий монумент Преданности.

— Тени живых хотят, чтобы их рассредоточили вместе с Тенью Ученого, — зашелестело в толпе, и поползло сведение это — шелестами, шорохами, шепотами…

Вдруг из середины тени-толпы выбежала Тень Какого-то Студента. Она крикнула:

— И я с вами!

— Подождите меня! — откликнулась, пробираясь издалека, Тень Никому-не-знакомой Женщины.

— И меня! — это была Тень Художника.

— И меня! — это была Тень Аптекаря. Из тени-толпы к тени-камеры потянулась цепочка теней.

— Секунду, я тоже подхожу!

— И я тоже.

— Меня возьмите с собой!

— Погодите, отсюда трудно выбраться…

Как вода-из-шлюза, хлынула толпа-теней к тени-камеры. Тени смыкались плотно — в одну огромную… громадную… безграничную тучу! Закружились и примкнули к ней Тени Судей, не пожелавшие остаться в стороне. Толпа дышала, как один человек: братание… нет, больше — братство теней. Доселе незнакомые тени обнимались, пожимали друг другу тени-рук — и в общем гомоне то и дело выделялись тени-голосов: то одного, то другого, то нескольких сразу:

— Как ваше имя? Чья вы тень?

— Я Тень Альбера Марке, а вы?

— Я Тень Одной-девочки из Сан-Диего.

— Простите, вы, кажется, Тень Родена?

— Да…

— Я Тень Прачки. А вы — Тень Биолога? Очень рада, очень!

— А вот Тень живого-человека! Как вас зовут на Земле?

— Меня зовут Святослав Рихтер… я сейчас сплю, но я с вами!

— Я Тень Лесника, здравствуйте.

— Я Тень Анны Маньяни…

И вот уже не слышно теней-голосов: все они слились в тень-общего-ликования, гигантскую… исполинскую тень! Совсем крохотной рядом с ними казалась тень метавшейся над тенями-голов и обезумевшей от счастья птицы…

Одиннадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года в восемь часов четыре минуты по московскому времени на Земле случилось солнечное затмение — солнечное затмение в честь победы Духа над Материей, Жизни над Смертью, Разума над Безумием…

Двенадцать человек с вороном, сидевшие в подвале одного из московских кафе в абсолютной тьме, ничего об этом не знали.


Глава СЕМНАДЦАТАЯ Радуйтесь, ТЕПЕРЬ ВЫ не бессмертны | Книга теней | Глава ДЕВЯТНАДЦАТАЯ На суде и В ХОРОВОДЕ