home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ВОСЬМОЕ МАРТА

Сложно однозначно ответить, почему в нашей великой стране стало доброй традицией терять девушкам невинность на 8 марта. Многие местные обычаи объяснить вообще невозможно, но на этот случай я осмелюсь предложить такой логический вариант:

Советские девушки тоже хотят праздновать с чистой совестью, а для этого им надо стать советскими женщинами, а для этого…

Если такой вариант по каким-либо причинам не нравится, предлагаю другой, парадоксальный:

8-е марта, как известно, на календарях отмечается красным цветом. Так вот, нет ли здесь связи с кровью, которая образуется при разрыве плевы…

Впрочем, поскольку способностью к логическому или парадоксальному мышлению девушки и женщины не обладают, данный факт остается без объяснений.

В отечественных деревнях на 8-е марта отвратно и мерзопакостно, особенно если действительно началась ранняя весна — мокро и серо и уныло ровно настолько, насколько уныл серый и подтаявший снег. Валенки промокают быстрее, чем успеваешь добежать до сортира, а в сапогах холодно, да и дырявы они, как бабушкино решето. Вместо романтических подснежников сквозь снег начинает проглядывать самый разнообразный мусор, который всю зиму по лени закапывался в сугробы. В столь сложных условиях плохо действуют абстрактные соображения, которые хорошо действуют лишь когда с жиру бесишься.

А местная печальная конкретность такова — поскольку во всех деревнях России не найти более романтического места, чем сеновал, то и терять невинность рекомендуется где-нибудь в сентябре (впрочем, совершенно неправильно представлять этакое «причесанное» травинка к травинке сено, ароматно пахнущее и нежное, как китайских шелк, все это поэтический вымысел, на сеновале обычно сыро, полно колючек и пронырливых насекомых, для которых не существует понятия интимное место).

Ну, а по большей части, и в городах, и в деревнях, акт дефлорации происходит весьма спонтанно — раз-два и в дамах. Лишь ойкнуть успеваешь, да и то не всегда. Происходит сей естественный акт необязательно в марте или сентябре, а без особой календарной привязки — по пьяни, по скуке и даже… по любви. Даже так бывает, хотя и редко, словно автомобиль в профсоюзную лотерею выиграть.

Так же традиционно и незатейливо и безо всякого очарования все случилось и с Машкой:

Ее паханы отправились в город за колбасой и сахаром и туалетной бумагой (и что им, газет не хватало), а вечером заявился возбужденный Витек. Он что-то нечленораздельно пробормотал про любовь, не дав опомниться, грубо повалил на постель. Даже и не на постель вовсе, а на старенький диван-кровать с выпирающими пружинами, укрытый пыльным выцветшим пледом. Сопротивлялась ли Машка потери невинности? — вполне возможно, но очень-очень вяло, словно в известном анекдоте:

Петух предлагает симпатичной курочке — давай побежим наперегонки на таких условиях: если догоню, то топчу и сколько захочу. Курица соглашается, они бегут, петушок отстает. Курица притормаживает, оборачивается и спрашивает:

— Эй, Петя, не слишком ли я быстро бегу?

А потом, когда Витя шумно и обильно кончил, когда тяжело отдышался и удовлетворенно подумал:

(— вот и свершилось),

когда вытер грязной майкой капельки пота, он неожиданно обнаружил, что прыщавая Машка прижалась к нему всем своим телом, и обнимает его, и целует его, и даже ласково шепчет:

— Дорогой, дорогой…

Не понравились Витьку такие телячьи нежности, грубо отодвинул он прильнувшую Машку:

— Ну все, все… Хватит меня слюнявить. Что ты прилипла, блин, как банный лист?! Дай отдохнуть.

— Витюшенька, а тебе хорошо было, ведь правда?

— Хорошо, хорошо… Дай oтдохнуть…

— Витюш„ а кто я теперь?

— Как это кто, Машка, совсем что ли крыша съехала?

— Ну, я ведь теперь женщина, да?

— Женщина, женщина…

За своей однозначной избранницей (ведь не геронтофил же он или о ужас! — зоофил, не какой-нибудь черт нерусский) Витя не ухаживал и букетики скромных и блеклых полевых цветов не дарил. Не дарил и ничего другого. К сожалению для Машки, не родился он галантным кавалером, даже от очень маленькой части не родился:

(— а ну и что?! а ну и подумаешь! не нравится — так катись колбаской, вот пьянчуга и дебошир Алексей Беспалый жену себе ищет на место усопшей, так может и ты сойдешь, как раз он изрядно подслеповат, авось твои прыщавые «прелести» не узреет)

Впрочем, их сексуальные свидания обычно сопровождались музыкой, с запинками ковылявшей из старенького кассетного мафона. Того самого, оставленного наследством от дезертира Кольки и спрятанного от ушлого следака. А знаете, почему Витя всегда брал мафон, причем с совершенно не лирическим репертуаром? — да просто так куда веселее пилиться. Попробуйте сами — так оно и есть.

(кстати, о птичках, особенно певчих, если Алла Борисовна или Иосиф Давыдович пребывают в наивной уверенности, что Витя слушал именно их песенки, слешу разочаровать. Он уважал лишь Сектор Газа и Матерные Частушки, которые заездил до неузнаваемости, впрочем, других кассет у него не было)


ДЕРЕВЕНСКИЙ РОМАН | Вампиры в Москве | ПОВЕСТКА