home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ТВОРЧЕСКИЙ АНТИСЕМИТ НА ТРОПЕ ВОЙНЫ

— Какие же сволочи эти евреи!

— Действительно, и фамилии соответствующие

(Книга Книг. Диалогия)

Толян Лакьюнов честно и откровенно ненавидел евреев, этих торгашей и циников, этих гадов ползучих, которые и Родину за тридцать сребреников спустят, и штаны со своей толстой задницы — имей, кто угодно, только деньги плати. По своему генезису этот антисемитизм не был бытового или политического происхождения. Лакьюнов, вечная слава его политически грамотным родителям, никогда не жил в коммуналке и не находил в кастрюле с супом селедочные хвосты и чешую после приготовления соседом форшмака. Идея тотальной дружбы с обиженными Израилем братьями-арабами его также не занимала — пусть этой глупостью умники из МИДа занимаются, мнящие себя «крупными специалистами» по геополитике, которые только и ищут местечко потеплее до поденежнее. Если рассуждать по совести, так арабы ничуть не лучше евреев, тоже на всю голову долбанутые.

Лакьюновский антисемитизм являлся творческим, и по генезису, и по реализации, а это несомненная редкость, экзотика. И, конечно, тут не обойтись без рассказа об истории его возникновения:

Когда-то в прыщавой юности, когда обильная муза наконец-то захотела перестать стыдливо прятаться по общим тетрадкам и выйти в люди, новоявленный поэт выслал добрую сотню своих, без сомнения, очень гениальных стихов Пастернаку. Получилась этакая увесистая бандеролька. Лакьюнов просто не сомневался, что от его самобытного таланта у Пастернака крыша съедет, а получил короткий, но очень обидный ответ:

Все стишата, как котята

на свет божий рождены

зря. В сортир спустить их надо

и в родной завод идти.

Глубокую рану нанес маститый поэт юному дарованию, рану, не заживающую и проникающую на многие, многие годы. Несколько дней дарование не могло успокоиться, даже о суициде с помощью отечественной фармацевтики подумывало, пока дружок Васька не подсказал:

— Да он ведь еврей, твой Пастернак…

— Да ну?

— Ну да. А ты русский…

— Ну и что из этого?

— Опустись на землю, поэт. А проза жизни другая — евреи русских ох как не любят, вот и пытаются нашим талантам не дать зацвести и распуститься. Глушат, как рыбу. А стихи твои классные.

Спасибо тебе, друг Васька. Только ты помог раскрыть глаза юному любителю муз. Теперь-то он знал, как и на кого правильно выплескивать злость и негодование.

(— ишь ты, жидовская рожа. а сам-то как рифмуешь рождены-идти, да за такое даже из литкружка выгоняют! и почему же это в родной завод, черт нерусский, все нормальные люди идут на завод, поди, издеваешься над рабочим классом, да чтоб твоим пархатым пейсам обрезание сделать!)

С началом «великой» перестройки (бессмысленной, как и все великое), Лакьюнова уже не могли так круто прищучить за разжигание национальной розни, да и маскировался он куда лучше Эйфманов, ставших Ивановыми. В свободное от политических забот время он клепал дрянные статейки, подписывая их незамысловатым псевдонимом Ян Лаков. Помимо не особо оригинального обыгрывания своей плебейской фамилии, в псевдониме явственно читалось и два исторических персонажа — святой Лука, пострадавший от подлых иноверцев и еще два Яна — Гус и Жижка, тоже изрядно пострадавшие.

На этот раз, творческим стимулом к написанию одной из его лучших боевых статей послужил небольшой фрагмент телевизионной передачи цикла Человек и закон, очень небольшой, но очень потенциальный:

После какого-то вялого репортажа с места ДТП, вызванного поголовным пьянством и водителя, и пешехода, ведущий предложил телезрителям посмотреть сюжет их специального корреспондента. Сюжет притягательно назывался Новые страшные находки и Лакьюнов спорить не стал и канал не переключил. Через секунду на телеэкране появился некий вертлявый мужчина средних лет в кепке-бейсболке и микрофоном в руках, стоящий на фоне нескольких хилых деревьев и скамейки с частично выломанными досками.

— Вот именно на этой симпатичной лавочке в самом сердце нашей Москвы, в середине Гоголевского бульвара, в 5.30 утра 29 мая этого года, дворник Николай Кузьмич нашел почти полностью обескровленный труп молодой девушки. Расскажите пожалуйста телезрителям, как все происходило.

В ответ на просьбу в кадр влез небритый тип с легкими признаками алкоголизма, не оставляющими сомнения в его принадлежности к известной касте тружеников метлы и лопаты:

— Ну я, значит так, работаю, уже расцвело на горизонте, подметаю. Я, знаете ли, люблю утречком, когда еще нет народа…

— Да, да… И что же вы увидели?

— Вот я и вижу, что кто-то на лавочке сидит, на спинку откинулся Ну, летом-то это дело то обыкновенное, бездомные здеся часто ночуют, приезжие бывает. Ну я подошел поближе — девушка это, вроде как спит, да глаза ейные почему-то открыты. А так ведь не бывает, чтобы спать с открытыми глазами. Присмотрелся я, а взгляд какой-то мертвый, что ли. Ну легонечко ее в плечо толкнул, просыпайся, мол, если не шутишь, она и упала на лавочку. Тут я прямь к постовому, так и так…

Ведущий репортажа снова взял слово:

— К моему сожалению и к стыду наших органов правопорядка, надо признать, что труп этот очередной, ибо зафиксировано уже пять подобных вопиющих случаев на территории столицы. И всегда почерк преступника один и тот же, а значит, и преступник один и тот же.

Высказав эту удивительно тонкую мысль, спецкор продолжал свой рассказ:

— Новой жертвой маньяка стала двадцатилетняя Мария Пенькова из деревни Гнилые Пеньки Тульской области. Как нам сообщили в 107 о/м, после проведенного предварительного расследования удалось выяснить, что этим утром Мария выписалась из роддома № 17 города Калинина со своей дочкой и вроде как собиралась отправиться домой. А теперь давайте послушаем, какую информацию нам любезно предоставил старший следователь Московской городской прокуратуры Свиридов:

Следователь, дававший интервью в строгих стенах своего кабинета, под несколькими хорошо узнаваемыми портретами вождей и чекистов, отличался лаконичностью и деловитостью:

— В отличие от всех прошлых случаев, никаких следов борьбы на теле жертвы не обнаружено, а сопровождавший ребенок-младенец бесследно исчез. Непосредственных свидетелей преступления пока не найдено, но кое-что указывает на подозрительного высокого мужчину в ярком фиолетовом плаще и с крючковатым носом, которого видели в этом районе вечером, незадолго до предполагаемого времени убийства. Очевидцев и всех, обладающих какой-либо информацией по данному или прошлым происшествиям, настоятельно просим сообщить по 258-95-85. Конфиденциальность гарантируем.

После небольшой паузы, необходимой, чтобы все успели записать этот номер, вновь появился ведущий передачи, на этот раз собираясь подводить резюме. Он почему-то широко улыбался, словно собирался всех поздравить с Новым годом:

— Вот такие страшные дела творятся в нашем любимом городе. Так давайте дружно пожелаем нашей родной милиции активнее искать преступников и прятать их за решетки. Но и нам нельзя сидеть сложа руки, нам всем тоже надо проявлять активность в выявлении кровожадных злоумышленников.

(— что за тупой бред?) — подивился было Лакьюнов, внимательно досмотрев сюжет до конца и выдернув очередной седой волосок из глубины правой ноздри:

(— словно они дружно на моем Часе вампира свихнулись, и куда страна катится, если вчера священник Мень на полном серьезе уверял, что Горбачев и есть сатана, по пятну, мол, понятно, а сегодня из людей кровь выпивают, надо позвонить в МВД, узнать, что это за бардак такой у них под боком творится, хотя…)

И вдруг его осенило. Крючковатый нос, и вовсе не бульварного Гоголя, а страшного незнакомца-кровопийца, навел его на интересную и очень даже продуктивную мысль. Ведь самое главное — творческий подход, самое главное — творческое осмысление происходящих событий. От возбуждения Лакьюнов хотел выдернуть сразу кустик волос, растущий из носа, но больно больно. Надо успокоиться и делать все размеренно и последовательно.

Лакьюнов подошел к бару орехового дерева и залпом опрокинул в себя остатки коньяка, недопитые Вязовым. Грамм этак двадцать. Затем сел к большому дубовому столу и небрежно отодвинув в сторону бесконечные государственные бумаги в полной уверенности, что сейчас он сотворит нечто куда более вечное и значительное, чем очередной указ Об неотложных мерах по…

Около двух часов он чиркал и переписывал, открыто сомневался и тайно ликовал. Наверное, и Пушкин с такой тщательностью не редактировал своего Онегина, как председатель президиума свою статью. И в итоге он имел все основания гордиться своим детищем — каждое слово, каждая запятая располагались на правильном месте, многократно усиливая эффект.

Яна Лакова, принципиального и потому никогда не требовавшего гонораров; патриота, и потому всюду зрившего еврейские козни, сильно уважала черносотенная газетка Новое Великорусское Слово. Все его опусы печатались практически не глядя, но даже столь нетребовательное издание сначала несколько застремалось выпускать в свет такую несусветную херотень. Это же чистая чушь, без всяких вкраплений и разбавлении! Но, с другой стороны, от этих пархатых и не такого сраму можно ожидать! Таким образом, мнения в редакции разделились. В соответствии с духом времени провели тайное голосование и статью решили напечатать тремя стойкими против двух колеблющихся. Называлась она Жиды совсем распоясались и являлась образцово-показательным творением целенаправленно воспаленной фантазии, хотя и весьма косноязычной.


Жиды совсем распоясались

Но светлых улицах столицы нашей великой родины, города героя Москвы, путеводной звезды всех прогрессивных сил планеты; в открытую и в наглую творятся страшные и чудовищные преступления, можно доже сказать — зверства. С начала года найдено уже шесть трупов простых русских людей, патриотов и работяг, причем все тела были на 99 % обескровлены, что явственно указывает на единый почерк преступника. И пишет он, этот почерк, на идише, иврите или еще на каком-нибудь сионистском наречии, пишет нагло, безбоязненной кровью, красной русской кровью:

«Русские свиньи, вы будете нашими верными рабами, вы будете строить нам дворцы и собирать дня нас урожаи, а мы будем кормить вас тухлыми отбросами из лохани, пинать грязными сапогами и убивать, когда только захотим.»

Но прочь лирику, и обратимся к фактам, сколь непреложным, столь и шокирующим:

Если взять карту центральной части Москвы и отметить места страшных находок, мы отчетливо увидим тайный знак мирового сионизма — шестиконечную звезду мааендоид. А что же находится в ее геометрическом центре? В это сложно поверить, но там находится именно оно, хищно оскалившееся здание синагоги на улице Архипова. Оттуда исходят лучи этой дьявольской звезды, оттуда и происходит идейное руководство всеми этими зверствами. 

Нет никаких сомнений, что евреи не только подло разваливают великий союз славянских и прочих народов, не только распродают нашу родину по частям и крохам, но и используют христианскую кровь для приготовления пресного хлеба и опресноков для празднования Пурима и еврейской Пасхи. Кровь специально добывают при жестоких садистских мучениях, дабы жертва страдала от их потных рук не меньше, чем страдал Христос от их лютых праотцев.

За их кровавые злодеяния евреев давно уже выгнали из Испании и ряда других стран, но наш терпеливый народ лишь сейчас приподнимает голову и грозно грозит:

— Прочь ваши поганые пархатые руки!

Особенно ярое негодование всех патриотических сил столицы, особой болью в наших сердцах отозвалась история похищения месячной малышки и убийства ее матери, как в насмешку над нашими святыми чувствами произошедшее на бульваре Гоголя.

Евреи совсем распоясались: если раньше они примешивали в мацу лишь кровь невинных младенцев, то теперь не брезгуют и кровью взрослых, обезглавливая нашу экономику и обороноспособность. Если раньше лишь под покровом ночи пейсато-пархатые отправлялись на свои кровавые и черные дела, то теперь и свет им не преграда — половина этих убийств произошла при свете дня в подъездах и укромных переулках.

Все на борьбу со всемирным сионистским злом.

Ян Луков, патриот


ТИХАЯ СМЕРТЬ НА ВЕЧЕРНЕМ БУЛЬВАРЕ | Вампиры в Москве | ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ