home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОБЕГ

…И пусть действует эта страшная клятва, скрепленная моей кровью, вечные времена и до скончания веков.

Закончив «ритуал приобщение», Раду удовлетворенно произнес:

— Ну вот, теперь вы мои. С потрохами. Что надо ответить?

— Да…

— Не да, а да, господин.

— Да, господин…

— Вот так-то лучше. Ну, а раз вы мои, надо вас отсюда извлекать.

— Да уж хорошо бы. И желательно до рассвета.

— Желательно. Рассвет мне противопоказан ничуть не меньше…

Ухмыльнувшись, Раду извлек из-за пояса связку ключей и начал ковыряться в замках кандалов. Старые и поржавевшие, они сопротивлялись и открывались со скрипом.

— Разомните руки и ноги.

— Да, господин…

— Ладно, оставим чинопочитание на потом. А пока вот в эту одежду вам надо переодеться и как можно быстрее.

С этими словами из сумки показались два ярких карнавальных костюма и две маски — Арлекино и Коломбины:

Братья ожидали увидеть что угодно, только не это шутовское деяние и не могли скрыть своего разочарования.

— Лучше бы ножи нам дал…

Но Раду возражений не терпел.

— Здесь только я знаю, как лучше. Ножи у меня есть, но надеюсь, нам они не понадобятся. План вкратце таков:

Я открою вашу камеру снаружи. Потом мы выпустим всех соседей-злодеев, снабдим их ножами и отправим выяснять отношения с охраной. Сами же проскользнем на пятую галерею и через окно на канате спустимся вниз. А там невдалеке уже ждет карета.

— А зачем эти маски?

(— ишь, какие любознательные):

— А пусть не сразу будет понятно, кто всю эту бучу затеял. Пока разберутся, мы будем уже далеко. И потом, сейчас же праздники — вот и сделаем всем подарок. Так что будьте наготове.

Через мгновение легкий туман окутал странного гостя, успевшего стать хозяином, скрыл его очертания, а когда туман рассеялся, сквозь прутья на волю уже протискивалась та же черная птица, что совсем недавно влетела в камеру.

Острог Армито построили на высокой скале на берегу Тибра лет в начале 16-го века. Вначале за его стенами располагался монастырь экзотического ордена Новых Доминиканцев, исповедующих крайний аскетизм. Потом орден пришел в упадок — крайности вредят, и в монастыре поселились иезуиты; потом и они покинули это мрачное сооружение. Кельи без особых затрат переоборудовали в тюремные камеры, где стали содержать самых злостных врагов Папы и католической веры и других особо опасных преступников. Там же, в крохотных каморках на седьмой галерее, смертники ждали исполнения приговора. Лет десять назад здесь случился казус — один весьма состоятельный смертник подкупил двух тюремщиков и бежал вместе с ними буквально за день до колесования.

С тех пор начальник тюрьмы стал забирать ключи от этой галереи домой на всю ночь и выходные с праздниками и больше побегов не происходило. Конечно, начнись пожар или землетрясение, заключенных не спасти… Ну что же, значит, сама природа исполнила приговор.

Раду медленно облетал острог и со стороны высоченного обрыва через небольшое окошко влетел в тюремную кладовую. Там хранилось все что только может потребоваться в таком заведении — и новые кандалы, и только что изготовленные топоры и орудия пыток, и мотки пеньковой веревки, но не за ними прилетел Раду. Его интересовала униформа охранников, десяток недавно сшитых комплектов которой лежали здесь же на полке. Еще во время вчерашнего визита, когда он перепилил решетки окна, выходящего к обрыву. Раду подобрал одну подходящую себе по росту и комплекции и теперь быстро переоделся. Жаль, очень жаль, что не может в зеркало полюбоваться — вид у него наверняка молодцеватый.

Открыв кладовую изнутри, новоиспеченный «охранник» оказался в длинном и прямом коридоре левого крыла острога. Здесь не было камер с заключенными, не сновали вооруженные «собратья», а располагались различные подсобные помещения, кухня, прачечная. В этот час там конечно никто не работал. Пройдя в направлении тусклого света от горящих факелов, Раду оказался на главной лестнице, по которой уверенно пошел наверх. Через десять ступенек навстречу попался первый «коллега», удивленно посмотревший на долговязого мужчину в униформе. Мутные глаза «коллеги», да и заплетающаяся речь с очевидностью выдавали, что их обладатель празднует уже не первый день:

— Слушай, ты кто? Я тебя здесь раньше не видел. Новенький?

— Да, первый день. Вот хожу, осматриваюсь…

— А на каком этаже служишь?

— На третьем.

— Вместе с Филиппом Торчилли, что ли? С одноглазым?

— А, ну, конечно.

— А знаешь какое у него здесь прозвище?

— Нет.

— Мочевой пузырь. Как пива много выпьет, так прямо недержание начинается — каждые пять минут отливать бегает. Только не вздумай ему сказать — озвереет, это мы его так между собой зовем. А так передавай привет от Марка с пятого…

— Непременно.

— Ну, бывай…

Больше никого не встретив на пути, Раду поднялся на уровень седьмой галереи и уперся в запертую решетку, за которой уныло расхаживал круглолицый охранник.

— Эй, друг, открывай, у меня гостинец от Мочевого Пузыря.

От неожиданности круглолицый вздрогнул и подслеповато посмотрел в сторону говорившего:

— Ну и передай его через решетку.

— Не велено. Сказано, отдать прямо в руки.

Круглолицый подошел поближе и удивленно присмотрелся:

— Слушай, а ты кто такой?

— Новенький я. Первый день работаю.

— А… Тогда понятно. Разыграл тебя Пузырь. Я здесь заперт, как самый последний преступник. Все ключи от этих дверей уносит начальник. Только завтра в десять утра меня сменят.

— Ну, давай хоть через решетку познакомимся.

— А что за подарочек?

— Бутылка.

— Да я не пью, печень совсем больная. Опять разыграл Пузырь. Ну да ладно, давай знакомиться. Я — Джованни, уже три года здесь торчу. А ты кто?

— Я — Раду.

Раду просунул руку сквозь прутья, но не стал пожимать протянутую ладонь, а крепко схватил Джованни за локоть, схватил его и второй рукой и со всей силы прислонил к решетке. Прямо лбом о толстую железную перекладину. Повторив эту манипуляцию несколько раз и убедившись, что Джованни обмяк, Раду ослабил хватку и бесчувственное тело медленно сползло по решетке вниз. Теперь можно бы и решетку открыть, однако печеночник все еще на посту. Он делает вялый жест рукой, видимо, пытаясь остановить проникновение, но тут же получает удар ботинком по виску и уже окончательно отрубается. Братья Кастильо, на какой-то момент даже посчитавшие, что их бессовестно разыграли, слышат мелодичное позвякивание у дверей своей камеры.

— Мы уж думали, вы не придете.

— Вам сейчас не надо думать, а выполнять мое задание. Почему еще не в масках?

Уже, уже в масках и уже и открывают путь на волю своим собратьям-головорезам и уже выводят их, ничего не понимающих, в коридор. Некоторые из них пребывают в уверенности, что их выводят на казнь. Натянул карнавальную маску и Раду, решив ускорить процесс своим участием.

Как ни странно, оказывается, что из всех камер на этом уровне заполнено лишь 11, где-то по одному, а где-то по трое приговоренных. Удивительно гуманное правосудие! И вскоре все они, кроме одного монаха-еретика, столь измученного пытками, что уже не способного подняться с пола, недоуменно слушают Раду, выглядящего на редкость необычно — комбинация охранника и Пульчинеллы:

— Друзья, долго вам объяснять ничего не могу. Скажу только то, что вы и сами знаете — вам нечего терять. Не знаю, многие ли из вас сумеют выбраться из острога живыми, но бог в помощь. Или сатана — кому как угодно. Разбирайте у меня ножи и пытайтесь прорваться к выходу. Идите очень медленно, чтобы раньше времени не вызвать переполох. Убивайте охранников, выпускайте заключенных, а мы будем охранять ваш тыл.

И вот уже готовые на все смертники, вооруженных своим странным избавителем острыми тесаками и маленькой надеждой, начали спускаться вниз по лестнице, походя искромсав двух остолбеневших тюремщиков.

За ударной группой, на некотором отдалении, двигался Раду и Кастильо в ярких карнавальных масках. На уровне пятой галереи Раду властно схватил братьев за плечи и втолкнул в небольшую боковую дверь, ведущую в хозяйственное крыло. Братья принялись дружно возмущаться, совершенно забыв про недавно данную клятву полного подчинения:

— Мы тоже хотим поучаствовать в драке. Эти суки нам поперек горла стоят.

— Ножи кончились!

— Да мы их зубами порвем!

— Надо же, какие смелые! А мне всегда казалось, что только я могу порвать зубами. Тоже мне, герои! Никакая это будет не драка, а просто избиение. Они все погибнут, внизу слишком много солдат с мушкетами. А вы должны спастись. Да и что это я вам все объясняю. Я приказал, а вы выполняйте

Пройдя в полумраке метров пятьдесят. Раду открыл кладовую, где недавно приоделся, впустил братьев и заперся изнутри. Вряд сейчас именно их кто-нибудь хватится. А потом — ищи ветра в поле.

Толстая пеньковая веревка в два слоя, как раз из тех, что с изрядным запасом прочности готовились для висельников, уже заранее мощным узлом привязана к железной скобе непонятного предназначения, находящейся внутри комнаты. Далее она уходит в окно и, огибая круглую башню острога, крепится у самого склона обрыва. Братьям предстояло съехать по кривой траектории, крепко держась за скользящие по веревкам кольца, пробежать немного до кареты и вот она — долгожданная свобода!

— Ну что ж, придется вам еще немного побыть в наручниках.

— Зачем это?

— Чтобы живее были. Надо вас пристегнуть к кольцам, а то вы такие «ловкачи», наверняка в пропасть сорветесь. Внизу сниму.

Одного за другим Раду протолкнул братьев в узенькое окошко со спиленной решеткой и одна за другой две тени благополучно съехали вдоль стены и ступили на твердую землю. Через миг рядом стоял Раду, снимая наручники с бывших узников:

— Теперь пригнитесь пониже и бегите за мной.

В некотором отдалении от острога беглецов ждала карета, в которой уже сидели кучер и Джелу. Санду выглядел весьма надменно, как и полагается кучеру такой дорогой кареты, черный бархатный жилет и высоченный накрахмаленный воротничок, строгий взгляд и легкая ухмылка. Едва братья плюхнулись на сидения, он стеганул лошадей и экипаж помчалась по узким улочкам Вечного Города, путая следы. Он громыхал по темным и сомнительным переулкам, поднимая тучи брызг из затхлых вонючих луж и вызывая хриплый лай полусонных шавок. Санду пару дней изучал этот маршрут, но сейчас, от волнения, что ли, все-таки умудрился основательно запутаться. Куда-то повернув, лошади уперлись в тупик, еле-еле успев затормозить. Где-то наверху хлопнуло окно и вниз полетел колченогий стул, Санду заорал:

— Мадонна, поаккуратнее.

— Нечего здесь по ночам разъезжать, шуметь и честным людям спать мешать.

Следом полетел еще и цветочный горшок, разбившийся на крыше кареты и осыпав сидящих на облучке землей и осколками глиняного горшка Эх, жалко, совсем нет времени, а то проучили бы честного человека. Хочешь — испытай острые клыки Раду, хочешь — ножи Кастильо, да и Санду с Джелу так круто намнут бока, что к утру помрешь. Но сейчас не до развлечений, да и если на этих невежд так реагировать, половину Италии придется замочить — вздорный и скандальный народец.

Выехав из тупика, беглецы немного сбавили темп — странно, когда карета несется с такой скоростью. Степенность — вот что не вызывает подозрений. К тому же их никто не преследовал.

Десятки бандитов, выпущенных из своих камер, воевали с тюремщиками. Острог пылал и небо на юго-востоке города было окрашено заревом.

На via Lombardi стали попадаться поздние прохожие и встречные экипажи, размеренно цокающие по мокрой мостовой. Проследовала большая группа вооруженных карабинеров, которым испортили окончание праздников. Санду притормозил и поинтересовался у командира сонных солдат:

— Куда торопитесь?

— Бунт в остроге Армито. Могли вырваться смертники, а им терять нечего. Так что будьте аккуратнее.

Санду поблагодарил за информацию поехал в сторону Ардженто. Из окна в грязь полетели маски Арлекино, Коломбины, Пульчинеллы. Маскарад окончен.


НОЧЬ ПЕРЕД КАЗНЬЮ | Вампиры в Москве | ТРИ ЛЮБВИ, ТРИ СТЫДА