home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОМЕСТЬЕ АРДЖЕНТО

Раду ехал в Рим, точнее, в его южные пригороды, в поместье Ардженто. В столице Папского государства ему бывать еще не приходилось, равно как и ни в одной другой стране Апеннинского полуострова. Хотя и румыны и считают себя потомками гордых древних римлян, к современным итальянцам никакой симпатии они не испытывают. Так и Раду с гораздо большим удовольствием отправился бы пожить в Венгрию или Германию — страны, более близкие по духу, но именно под Римом находилось поместье, оставленное ему в наследство родственником отца, вроде как дядей. Дядю этого он никогда не видел и особо от этого не переживал, а поместье получил лишь по одной причине — дядю тоже звали Раду. Тезки, так сказать. В описании нового владения Раду впечатляло одно, но немаловажное, обстоятельство — оно находилось прямо над входом в старые катакомбы, недалеко от Аппиевой дороги. Недавно открытые, относительно небольшие, в них еще не успели наследить алчные любители христианских древностей.

Гордое название поместье относилось к небольшой двухэтажной виллой, стоящей запущенном саду в окружении многочисленных деревьев. Отсутствие на фасаде здания столь любимых итальянской аристократией ниш, статуй и прочей аляповатой ерунды указывало, что построили виллу совсем недавно для какого-нибудь местного-буржуа средней руки. Фонтан рядом с беседкой; бассейн во дворе, до середины наполненный гниющей листвой…

В конце 17-го века промышленность в странах Южной Европы стала медленно приходить в упадок. Закрывались заводы и фабрики, тысячи рабочих пополняли армию безработных и люмпенов, а их бывшие наниматели потихоньку растрачивали оставшиеся капиталы и теряли лоск. Годами не ремонтируемые, их дома и виллы быстро утрачивали презентабельный вид, покрывались мелкими трещинами, краска облупливалась, декоративные элементы и лепнина осыпались. С увольнением садовников в качестве очередного этапа экономии, запустение приходило и в некогда прекрасные тенистые сады, ранее тщательно разбитые возле жилищ.

Виллу Ардженто построил некий сеньор Джузеппе аналогичной фамилии, около пятидесяти лет назад. Он неплохо зарабатывал на торговле сукном, но с началом кризиса распродал свои фабрики и собирался погрузиться в скромное семейное счастье с молодой женой, живя на ренту. Счастье не заладилось, да и какое счастье в таком поганом месте! А сам и виноват, нельзя так безбожно экономить! Потому-то и земля здесь такая дешевая, что сложно представить более неудачное место для строительства — низина, где лишь дожди и туманы чувствуют себя комфортно. Сырость ощущается даже в самые солнечные дни и пропитывает все вокруг и все вокруг впитывает эту сырость, как губка. Это, конечно, очень и очень на любителя, однако вовсе не сырость послужила истинной причиной тому, что поместье продали почти за бесценок родственнику графа Влада:

Где-то лет через пять после окончания строительства, сеньор Ардженто, большой поклонник Бахуса, решил несколько расширить размеры и так изрядного винного погреба. Неожиданно один из нанятых для этого дела рабочих провалился «под землю», наступив на какой-то камень, рухнувший вместе с ним. Хотя все и стали богобоязненно креститься, опасливо вглядываясь в черную дыру, казавшуюся бездонной, она вовсе не вела в ад или преисподнюю. Коварный камень закрывал вход в катакомбы, построенные здесь еще во 2-3-м веке первыми римскими христианами. У жены Ардженто, дамы набожной, боязливой и склонной к кликушеству, информация о таком соседстве вызвала легкий каталептический приступ с весьма тяжелыми последствиями.

Из монастырской больницы она наотрез отказалась возвращаться в дом, построенный но костях. Виллу выставили на продажу, но желающих купить ее даже за полцены не нашлось. Тут-то и подвернулся не сильно мнительный родственник старого графа.

Укромный двухэтажный дом, утопающий в зелени, это, конечно, хорошо. Но для чего вампиру оливы? И для чего виноград? Вот близость многолюдной и многоликой столицы — несомненное достоинство.

А Рим действительно удивительный город — одновременно и святой, и богохульный, и это уживается в одних и тех же людях — то истово молятся, то насмешничают над священниками: то вместо денег кидают в церковную кружку пуговицу, то отдают последнюю монетку на помин души. А как вольно здесь проституткам, которым есть от кого поживиться — и толпы духовных лиц, давших обет безбрачия и богомольцы, похотливо засматривающиеся на всех встречных женщин и беспринципная буржуазия. Блудниц здесь больше, чем звезд на небе, и это очень на руку Раду. Этих, мягко говоря, куртизанок, никогда особо не ищут — могли перебраться в другой город или сбежать с богатым любовником. Конкурентки только довольны исчезновением соперниц, а налоги еще со времен Пия Пятого проституток не могут заставить платить, потому и властям они совершенно безразличны. В общем, легкая добыча.

А сколько в Риме нищих-«лацарелли»! Они заполняют многочисленные улицы и площади, ожидая милостыни, раздачи хлеба монастырями и пышных зрелищ. Вдобавок, в Вечный город всегда стекается множество работяг, люмпенов, авантюристов со всего света. Никто никогда и не пытался подсчитать, сколько их теряется в жерле Рима. Он спрут, кадавр, пожирающий всех и вся, и один вампир не изменит статистику. Да, это, конечно, не деревня Арефа и даже не Тырговиште, где все на виду и местный эскулап, плохо отличающий грипп от ветрянки, прекрасно знает, что означает небольшая красная ранка на шее.

Вместе с дарственной Раду передали тяжеленную связку ключей и теперь, стоя перед закрытыми воротами, кучер Санду громко чертыхался, пытаясь определить, какой именно подходит к тяжелому навесному замку. Так и не найдя искомого, он несколько раз легко надавил могучим плечом и ворота раскрылись, причем одна створка просто вывернулась из ржавых петель, обнажив трухлявую и червивую древесину.

— Гнилье — брезгливо поморщился Раду.

Эта же характеристика идеально подходила и ко всему поместью в целом. Если отцовский замок являлся скопищем и пристанищем пыли, то здесь преобладала сырость, можно сказать — властвовала. Это, конечно, не солнечный свет, но тоже не подарок.

Выспавшись с долгой дороги. Раду приступил к осмотру своих новых владений. Много времени это не заняло, ибо масштабы виллы существенно уступали масштабам Келеда. Несколько спален, столовая, небольшая библиотека сплошь с современными романами. В подвале — спуск в катакомбы, основательно заделанный досками — да уж, весьма старательно прежние жильцы отгораживались от мира мертвых. Оторвав доски и взяв факел, Раду отправился вниз на ознакомительную экскурсию, но в первый раз далеко не пошел и, после недолгих блужданий по лабиринтам и переходам, благополучно вернулся в дом.

В гостиной его ждал Санду, пыхтящий папиросой и довольно попивающий вино из местных запасов. Наглость, конечно, но Раду не стал его особо выговаривать — как никак, единственный верный слуга, статус которого теперь совершенно не определен — и кучер, и лакей, и привратник. Помощник, без которого не обойтись.

— Что интересно видели, граф?

(— что ж, это неплохо звучит Граф Раду!)

— Ничего особенно. Но думаю, именно там, где-нибудь в самой глубине надо оборудовать нормальную спальню. Подальше от любопытных глаз и нелепых случайностей.

— А землетрясений здесь не бывает?

Раду несколько помрачнел, вспомнив Джетатень, но ответил с максимальным юмором, на который способен:

— Не слышал. Разве что специально для меня господь бог постарается.

Однако, определенная проблема состояла вовсе не в боге, а в Санду, весьма далеком от плотницкого ремесла. Он с сожалением констатировал:

— Спальню мне соорудить будет сложновато. По крайней мере, хорошую.

— И что ты предлагаешь? Чтобы я помог таскать доски и тесать камни?!

Нет, до такой дерзости Санду додуматься не мог:

— В выходные можно будет съездить на рынок рабочей силы в Лоренцо и привезти оттуда парочку строителей, покрепче и помоложе. Там же купить материала. Ну, а чтобы не проболтались…

— Умно, очень умно. Вот этим и займись. А что это за конверт на столе?

— Письмо. Для вас.

— Шутишь?

— Не имею такой привычки. Именно для вас. Я и сам удивился, но все совпадает.

(— уж не родственники ли соскучились?)

Похоже, что нет, хотя письмо действительно адресовалось ему. Конверт покрывал аккуратный почерк дворецкого Эмиля, а сургучовый штамп стоял почты Плоешти — небольшого провинциального городка в существенном отдалении от замка. Странно! Плоешти славился своей вкусной сладкой выпечкой и расписными кожаными поясами, но мучное никогда не привлекало, его семейство, да и пояса им вроде к чему. Судя по дате на штампе, письмо отправили примерно через две недели после его отъезда и двигалось оно примерно в два раза быстрее, что логично — ему не приходилось прятаться от солнца и любопытных глаз. Ведь узнай власти и народ, кто он такой, мог и не доехать.

Раду вскрыл конверт и вот что прочел:


Здравствуйте, хозяин!

В горести и смятении спешу сообщить вам о трагедии, разыгравшейся сразу после Вашего поспешного отъезда из замка. Я до сих пор не могу в это поверить, не могу объяснить, как это несчастье могло произойти:

Неблагодарные тупые крестьяне взбунтовались и на рассвете подожгли Ваш замок, когда старый граф и Ваша сестра мирно спали в склепе. Ваш брат Йон, на счастье или на беду, отсутствовал, заночевав, видимо, в Сатуре, куда отправился к умирающему Надсади.

Я полагаю, что граф и Мириам погибли в огне, ибо замок изнутри весь прогорел, а некоторые каменные стены и перекрытия обвалились. Йона я больше не видел, думаю, узнав о произошедшем, он решил не возвращаться в Келед. Особых подробностей не знаю, ибо сам еле-еле спасся — разъяренные крестьяне три часа преследовали меня. Остальные же слуги погибли от рук бунтовщиков.

После столь сильных потрясений нервы мои совсем расшатались и я решил уйти на покой. Да и годы уже не те, время для нас так быстротечно… Я женился на замечательной девушке — дочери местного пекаря. Мы купили небольшой домик, где я надеюсь провести оставшиеся дни в спокойствии и воспоминаниях о прекрасном времяпрепровождении в вашем замке.

(P.S. Если у нас родится мальчик, обязательно назову его Раду в Вашу честь)

Искренне Ваш, Эмиль.

В полном недоумении отбросив письмо, Раду погрузился в печальные размышления об отце и сестре. Он ведь и не вспоминал о них после отъезда, и тут такое известие. Уж не розыгрыш ли? Что-то не похоже… Хотя, конечно, чушь — они не могли погибнуть, они ведь бессмертные… А если правда? Зачем Эмилю лгать? Но письмо… Будто что-то он скрывает, не договаривает. Уж не погрел ли руки, прохвост, на пожаре в Келеде? Иначе, с какой стати молоденькой девушке выходить за него замуж, за такого беспалого? Да и домик, . в котором он собрался размножаться, тоже не за красивые глаза, к тому же блеклые, как у дохлой рыбы. Впрочем, он свое жалованье не тратил, так что мог и скопить. Но одно-то наверняка — с работы на семью Дракулы можно уволиться только на тот свет. Кстати, еще воспоминания издаст… И, вообще, какого черта собирается назвать своего ублюдка моим именем?!

Раду не мог точно определить причину своей неожиданной злости на Эмиля, в конце концов, отправил письмо, все рассказал. Он же не виноват, что прислал плохие вести. Или виноват??? Не оставил адреса, и именно это вызывает наибольшие подозрения. Стоит попытаться получить более достоверную информацию и о событиях в замке, и о местонахождении своевольного слуги. В Плоешти ли он живет или, хитрый сукин сын, специально не поленился съездить подальше, чтобы следы запутать. У этого Эмиля неплохо голова работает. Пока на плечах.

Тем же вечером Раду написал письмо Джелу — поставщику пищи, с просьбой собрать максимум информации об Эмиле и обстоятельствах крестьянского бунта, обещая покрыть все расходы и щедро наградить за труды. Но как же трусливые пахари могли на такое решиться?! Решиться — ладно… Как смогли все это осуществить?!!!

В ожидании ответа на мучившие его вопросы, Раду быстро освоился на новом месте и потихонечку начал изнывать от скуки. Вольготно здесь, никаких тебе упреков или дурацких правил в духе отца, но чем же заняться?

В небольшой и пыльной библиотеке на втором этаже, среди многочисленных корешков сплошь современные авторы, воровские и плутовские романы, тягомотина. Но хуже всего описание любовных похождений — от них просто воротит, от этих дешевых АМУРчиков.

А вот город мертвых, он любопытнее.

Там Раду под настроение потрошит могилы, но не ради сокровищ, хотя иногда и попадаются мелкие золотые монетки или украшения. Просто достаточно весело выбрать захоронение подлиннее, раскопать, вышвырнуть оттуда останки и улечься поспать-отдохнуть в образовавшуюся нишу. Любит Раду и мастерить из костей, хорошо сохранившихся в микроклимате катакомб, мелкие поделки — фигурки, игральные кости и брелоки. И увлекается карточными фокусами.

Между тем, подоспел и ответ от Джелу, дельный, но отдающей изрядной фамильярностью:


Дорогой Раду!

Как ты и просил, я кое-что разузнал. Под видом продавца скобяных изделий я побывал в Арефе, когда там происходила зимняя ярмарка. Поэтому и вышла небольшая задержка — выбирал благоприятный момент.

Келед действительно сожжен дотла. Сохранилось лишь несколько стен и башен, да и то в любой момент готовых рухнуть. Никакой тайны в произошедшем нет, в деревенском театре даже спектакль на годовщину этого события собираются поставить. Итак, все по порядку:

В доме у озера нашли изуродованные трупы двух девочек, дочек местной крестьянки. Их разорвали крюком. У входа в хижину валялись твои четки. Крестьяне собрались в местном трактире, грозно выступали, сыпали проклятия на твой род, но ничего конкретного. Наверное, этим бы все и закончилось, но там оказался дворецкий Эмиль — словно подгадал. Он и предложил замок сжечь, при этом размахивая ключами «от всех потайных дверей». Ему поверили и всю ночь собирали дрова. Утром он провел толпу в Келед. Вместе с десятком охотников он вначале по какому-то подземному ходу пробрался в замок, перебил всех слуг, как пособников вампиров, и опустил мост. Потом через какой-то люк они проникли в склеп, который чуть ли не доверху набили хворостом, облили керосином и подожгли.

Судя по всему, в огне погибли Мириам и твой отец. Йон в это время отсутствовал. На ярмарке я повстречал его кучера, теперь торгует медом. Меня узнал, но не выдал. Он то и рассказал, что Йон сразу после твоего отъезда срочно уехал к Надсади, который, кстати, умер чуть ли не в процессе его визита. От Надсади Йон уехал с девушкой (?), но Марио не понимает, была ли это обычная пища. Говорит, очень странно вел себя Йон, словно влюбленный. И называл ее по имени — то ли Валерика, то ли Валерия. Йон к сгоревшему замку не подъезжал, опасаясь ехать через ликующую деревню, он слетал туда, а вернувшись, приказал Марио довезти их до замка Тыргушор, где отпустил кучера, подарив ему лошадь и карету.

Марио познакомил меня и с неким Симоном, якобы доверенным лицом Эмиля. Спаивал его весь вечер и, в итоге, развязал язык. Симон поведал, что Эмиль еще раз наведался в деревню, что-то искал на развалинах и нанял его на ответственную работу — сообщить в Плоешти «до востребования», если появится кто-либо из вампиров или им станут интересоваться. Платит столько, сколько в «поле за год не заработать». Потом Симон вроде как спохватился, что выбалтывает ценную информацию, но я успокоил.

Наутро я уже держал путь в Плоешти. Добрался за два дня, хотя и не без приключений — сломалась ось у кареты. Найти там Эмиля не составило никакого труда — его там теперь каждая собака знает. За пару месяцев он заделался весьма уважаемым человеком, всем говорит, что получил крупное наследство от американского дядьки. Купил гостиницу, две пекарни, содержит ломбард и ресторан. Женился на местной красавице, обойдя всех прочих претендентов на ее руку.

Я проследил, когда он зашел в ресторан поужинать и подсел за столик, как к старому знакомому. Видел бы ты его испуганную физиономию! А я вроде как его испуга не заметил, рассказал, что случайно заехал в город. Признался, что наслышан о трагедии в Тырговиште. Эмиль разговаривать не стал, объяснил, что любая связь его имени с Дракулой способна напрочь испортить его репутацию. Достал бумажник и отсчитал, «чтобы я забыл об этой встрече». Деньги я взял — не помешают, да и не согласись я, Эмиль со страху мог бы уехать оттуда, да и мне кучу неприятностей организовать — теперь в его друзьях ходят и начальник жандармерии, и городской староста.

Прилагаю точные адреса дома Эмиля и его ресторана, где он часто появляется, а также полный перечень расходов. Пожалуйста, оплати счета побыстрее — с деньгами у меня, как всегда, плохо.

Не собираешься ли вернуться в наши края — без тебя скучно, да и сколько пищи пропадает!

Твой Джелу

Похоже, события стали проясняться. Получается, Эмиль и убил девчонок и специально подставил его, подбросив именные четки. Как топорно, примитивно грубо, но сработало! Кстати, о каком подземном ходе речь и что это за таинственный люк, ведущий в склеп? Ведущий откуда? Он прожил в замке полтора века и ничего об этом не знал… Ну дворецкий, ну и сволочь! Да уж, как тут не вспомнить изречение одного немецкого философа, весь сакраментальный смысл которого полностью проявляется только в таких ситуациях:

Велика вселенная, но людская подлость еще больше.

Подлый Эмиль непременно должен умереть, и идея мести плотно обосновалась в мозгу Раду. Впрочем, он и представить не мог, какая смерть и какие муки явятся достаточной компенсацией за такое. Гуляй, фантазия, но что же можно придумать — как папаша, посадить на кол, накормить собственными кишками, вырвать трахею? Да хоть анатомический театр организуй, все это детский сад, да и только. Несерьезно, словно щелчок по носу. Поневоле начинаешь сожалеть, что человеческий ад с его многочисленными кругами является не более чем досужей выдумкой человеков!

Впрочем, и без ада Раду бы наверняка постарался по максимуму лично исполнить приговор, своими руками покарать негодяя, своими глазами насладиться его мучениями, своими ушами услышать его предсмертные крики и мольбы. Да вот незадача, в Румынию сейчас не выбраться — слишком сложно и опасно, слишком много надо пересечь границ и пройти таможен. А еще обратный путь! И все это ради простой мстительности?! Ради какого-то поганого червяка?! Еще не известно, что больше подорвет внутренний престиж — бегать за Эмилем или… Или что? Ждать удобного случая тоже весьма чревато — продаст дворецкий все имущество и ищи его по всей стране или еще дальше. Но и безнаказанным оставлять как-то не хочется. Так появилось еще одно письмо, результат внутреннего компромисса:


Здравствуй, Джелу!

Спасибо за ответ, хотя и с такими неприятными известиями. Что поделаешь — правда нередко горька. Не знаю, понимаешь ли ты, но я куда больше шокирован подлым предательством Эмиля, чем смертью отца и сестры — в последнее время наши отношения были более чем прохладными. Я долго думал, как лучше проучить негодяя, прорабатывал разные варианты, но ничего не поделаешь — выехать обратно в Румынию мне сейчас практически невозможно.

Верю, что и ты возмущен поступком Эмиля, поэтому прошу и предлагаю наказать его вместо меня. Найди, отрежь ему голову, привези ее ко мне, и я не поскуплюсь… Получишь столько денег, что на всю жизнь хватит. На вполне безбедную жизнь. И, потом, как ты смотришь, чтобы некоторое время пожить в моем поместье в Италии? Мне очень не хватает преданных людей, если честно, кроме Санду никого больше и нет.

У меня же масса планов, которые, надеюсь, тебе понравятся. Убей Эмиля и поскорее приезжай. Помимо долга, высылаю деньги на дорогу. С нетерпением жду.

Раду.

Уже Санду спешил на почту, когда Раду сообразил, что стоило бы попросить Джелу разузнать что-либо и о местонахождении его брата. Где он, что с ним? Вдруг Надсади все-таки удалось создать Локкус? И почему это Йон, зная его римский адрес, до сих пор не вышел на связь? И кто такая эта Валерика…


НОВЫЙ ДОМ | Вампиры в Москве | ПРИЕЗД ДЖЕЛУ