home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



БОМЖ ВАСИЛЬ И ЧЕРТОВА КНИЖИЦА

Никому не известно, сгубил ли сатана душу бывшего ударника труда бескудниковского пункта сбора вторсырья, но в земной жизни изрядно подгадил. Василь, даже в детстве особо не уважавший сказки, вдруг по уши увлекся мистической литературой, особенно такой, где главные герои — козлоногий и его верные слуги, где крутятся шабаши и скачет чертовщина. А началось все именно так, как обычно и начинаются крупные жизненные подлянки — вполне невинно, вполне безобидно:

После окончания очередного трудового дня приема макулатуры у населения, Василь имел обыкновение покопаться в материале — внимательно перебрать все тюки и связки в надежде… Нет, не в той абстрактной, что кто-либо по ошибке(в спешке, сослепу) засунет туда пачку ассигнаций или перспективных облигаций. Такого не бывает. А вот нарыть ценные печатные издания, сданные любителями приключений в обмен на жалкий талончик, которые они гордо наклеят на дефицитный абонемент, дающий право на получение книги Майн Рида или Дюма, это реально. Это уже неоднократно случалось:

(— ну и идиоты же эти книгочеи! свой паспорт готовы сдать за лишний грамм)

Иногда в макулатуре попадались коричневатые тома сочинений Сталина, иногда — интереснейшие журналы первых лет советской власти, иногда — издания малоизвестных и запрещенных писателей. Все это можно не только с удовольствием почитать самому, но и сдать понимающему букинисту.

На этот раз, цепкое внимание Василя привлекла потрепанная маленькая книжечка, изданная, судя по шрифту, еще до социалистической революции. К сожалению, у нее отсутствовала обложка, и название так и осталось невыясненным, но на первой же из сохранившихся выцветших страниц красовалась пятиконечная звезда, хорошо еще, что не красная:

(— неужели какая-то марксистская агитка?)

Да, агитка, и еще какая, но не марксистская. Звезда почему-то называлась пентаграммой, а странный и не очень понятный текст настолько увлек Василя, что, прочитав одну страничку, он уже не мог остановиться. Сидя на корточках, с давно затекшими ногами, он позволил сознанию настолько глубоко погрузиться в недра книги, что и не заметил, как наступил глубокий вечер. Домой к заждавшейся жене Василь добрался уже за полночь, там его ждала привычная сцена ревности и фингал в область глаза. И это было только начало того губительного пути, на который толкнула добропорядочного Василя эта треклятая книга без автора и без названия!

Так о чем же он прочел на пожелтевших страницах, что смогло настолько увлечь обычного советского приемщика макулатуры, что даже кары разгневанной жены оказались задвинуты? Это отдельная тема и достаточно смешная — ересь и дребедень и ерунда несусветная. Это отдельная тема и достаточно страшная — кровавые ритуалы и амулеты черной магии, дьявольские секты и вампиры, заклинания и заговоры. Так смешная тема или страшная? Это смотря кем и как овладевает.

В принципе, достаточно разные темы уже умудрялись овладевать Василем — то он осваивал ювелирное дело по учебнику Искусство ювелира в практике Грингенсона, то собирался начать коммерческое разведение меченосцев по Аквариумным рыбкам Шруделя и Хронина. Иногда он просто страдал по высшему образованию и намеревался сдавать вступительные экзамены в коммерческий юридический институт, куда не было возрастного лимита. Уголовный и гражданский кодексы были им проштудированы настолько плотно, что даже соседи по дому бегали бесплатно консультироваться.

Впрочем, все эти разносторонние увлечения длились недолго и заканчивались без особого ущерба для личности и общества. Ни юристом, ни ювелиром Василь так и не стал, ни одной живой рыбки не вывел. Ведь, если вдуматься, от лукавого это, оставлять конкретно прибыльный бумажный бизнес ради весьма призрачных перспектив. А с лукавыми нам не по пути.

Сейчас же, к сожалению, все оказалось гораздо серьезнее. Это как и в жизни бывает — со многими девушками встречаешься, флиртуешь, поматросишь и бросишь, разве что фотку интимную на память оставишь, а с одной избранной начинаешь вытворять массу несусветных глупостей, прежде всего тащишь ее в загс. Так случилось и с Василем, влип он, бедолага, влип по самые не балуйся, по самые дальше некуда. Напрасно открыл он для себя эту терра инкогнито, ибо потом очень редко выходил за ее границы. Напрасно выпустил джина.

Попутно с занятием соответствующим самообразованием — чтением различных пособий по черной магии, экстрасенсорике и искусству общения с душами умерших, Василь начал собирать весьма странную коллекцию. По его представлениями, она имела ярко выраженную оккультно-потустороннюю тематику и на некий момент состояла из хвоста ящерицы, какой-то африканской маски, якобы Вуду, парочки чугунных чертей латвийского производства и бабочки мертвая голова, которая скоро рассыпалась. Вершиной коллекции, ее головным экземпляром, являлся череп камышового кота, хотя скоро ему пришлось уступить лидерство. Но об этом чуть позже.

По случайности, Василь жил в квартире под номером 66, жил себе спокойно двадцать лет, с тех пор, как его семья перебралась сюда из барака, а на двадцать первый год увидел в этом тайный знак, предзнаменование. Не сам увидел, а именно книга раскрыла ему глаза. Собственноручно дописывая мелом еще одну шестерку, Василь слонялся по подъезду, доманывая входящих и выходящих жильцов однотипными разговорами:

— Наше вам, Иван Иванович, опять схулиганили поганцы, приписали еще одну шестерку к номеру моей квартиры, но я ведь не дьявол!

— Конечно, Василь Поликарпович, вы совсем не дьявол.

— Но может что-то есть во мне такое? Я и родился шестого числа шестого месяца в шесть вечера!

Эти странности сразу стали известны, благо «принципиальные» доносчики у нас никогда не переводились, жене Василя, но пока со скрипом прощались. Гораздо тяжелее далось Василию индульгенция по факту утраты теплого рабочего места, но что делать, если само место исчезло — сгорело, как спичка, смоченная керосином. Произошло это досадное происшествие, когда Василь пьянствовал в подсобке, заваленной макулатурой, и пытался поджарить крысу на жертвенном огне…

Что, друзья мои, и вы бы мечтали о таком счастье в личной жизни, о таком всепрощении и взаимопонимании со стороны жены? Мечтать не вредно. А есть ли у вас тот плюс, который имелся у Василя, один, но очень жирный — половая верность своей супруге? Сомневаюсь.

Уж сколько лет раз недоверчивая и мнительная жена охотилась за ним, выслеживала, обнюхивала одежду, перлюстрировала карманы и записные книжки, не было и намека. Волоска, пятнышка, бледного следа помады. А это еще подозрительнее! Дабы уличить, пришлось даже уговорить свою подругу красавицу Яну попытаться соблазнить мужа.

Держался, как кремень — ни один член не дрогнул. Люблю, говорит, лишь свою ненаглядную Ниночку, a тебя, змеюку подколодную, больше знать не желаю! — эти слова Яны обеспечили Василю статус личной неприкосновенности на долгие годы. Не в смысле, что обходилось без пощечин и затрещин — все-таки нервная баба его благоверная, как тут без рукоприкладства, а в смысле, что ему ни разу серьезно не указывали на дверь.

Но даже этого плюса плюсов не хватило, чтобы перевесить ту отвратительную историю, тот убийственный шок, случившийся в дождливом сентябре 1990 года:

С утра супруг, отказавшись даже от традиционного кофе с молоком, в крайнем возбуждении поведал Ниночке, что отправляется на небольшую халтурку, починить там кое-что в Перловке, сарайчик дачникам поправить и ночевать не придет, с деловым захватил лопату, полотняный мешок и почапал.

Явился он к обеду следующего дня, пьяный вдрызг и весь перепачканный землей с перегнившими листьями. На законные вопросы Где-бып? и Где деньги, мерзавец? отвечал невразумительно, а точнее — мычал, после чего заперся в ванной, фальшиво напевая По долинам и по взгорьям.

(— что-то не припомню за ним такой любви к чистоте. вот со своих пакостей каждый вечер пыль сдувает, а сам, едва домой явится, сразу за стол и хлобысь стопарик… небось, запах чужой бабы замывает) — так мнительная женушка объяснила необычное поведение Василя, однако реальность оказалась гораздо круче и сумасшедшее. Гораздо зубодробительнее.

Вначале провинившийся муженек «незаметно» проскользнул в спальню, держа под мышкой некий округлый предмет, который жена не успела толком рассмотреть. Зато успела унюхать запах своих любимых духов и, полная дурных предчувствий, забежала в ванну. Так и есть, половины пузырька с OPIUM как ни бывало, а раковина оказалась забита какой-то ворсистой дрянью: то ли мхом, то ли истлевшим тряпьем, то ли еще чем. Оно воняло и даже мощнейший запах духов не спасал.

Жена уже собиралась разъяренной фурией вылететь из воняющей ванны и задать проштрафившемуся муженьку показательную трепку, да такую, чтобы мало не показалось:

(— денег который месяц в дом не приносишь, на шее моей хрупкой сидишь, захребетник, а дорогущие духи изводишь),

когда в открытую дверь она увидела своего благоверного, с гордым видом первооткрывателя Америки и победителя при Ватерлоо в одном лице выползающего из комнаты. На острие ее любимого пляжного желтого зонтика, который, словно стяг, твердо стоял в вытянутой руке, болтался… человеческий череп, местами изрядно подгнивший, но с остатками мыла и резким запахом духов.

Череп нагло и вызывающе ухмылялся гнилозубым оскалом, а между пустых глазниц виднелась еще одна дырка неизвестного происхождения.

Жена схватилась за сердце и стала медленно оседать. Ее глаза настолько выползли из орбит(так их повыпучивало), что, казалось, они готовились выпрыгнуть и укатиться прямиком под диван, дабы не видеть всей этой мерзости. Дабы не ослепнуть.

Василь же сиял, как начищенный пятак — еще бы, он только что обогатил свою удивительную коллекцию прекрасным экземпляром черепа невинно убиенного. Невинно убиенных в нашей многострадальной стране навалом, можно даже сказать пруд пруди, но этого парня Василь отрыл на месте массовых НКВДешных расстрелов 1937-го или еще какого-нибудь репрессивного года у деревни Перловка.

За пузырь или еще как, но выведал у местных про тайное захоронение в березовой роще и не поленился часок поработать лопатой. Третью дырку в найденном черепе оставила пуля, которую врагу трудового народа выпустили промеж зенок, а не в затылок, что являлось более обычной процедурой для тех лет. Этот странный факт, по не совсем понятным причинам, многократно усиливал ценность трофея в глазах Василя.

Тем же вечером, положив свою «эзотерическую» коллекцию в потертый чемодан( аккуратно переложив все экземпляры газетками и тряпочками), с которым еще в пионерский лагерь ездил, а пару хлопковых рубашек и семейные трусы в дырявую авоську, Василь напоследок громко скандалил с оклемавшейся и незамедлительно прогнавшей его женой.

Жена стояла на балконе, одной рукой картинно подбоченясь, а другой тыча в сторону коллекционера жирным кукишем. Василь стоял во дворе, задрав голову на восьмой этаж и орал:

— Чтоб тебе пусто было, тебе лично и всей твоей малахольной родне!

— Пойди-ка подлечись немного, то же мне, граф Калиостро недоделанный!

(— при чем здесь Калиостро?! вот глупость то!):

— Сама подлечись, клюшка!

— Непременно. Загляну к соседу, он меня и подлечит, а то у тебя в последнее время лишь на хвост ящерицы обмылок встает.

— Загляни, загляни, мымра болотная, только не испугай его своей помятой рожей. Может он и не особый любитель персонажей из фильмов ужасов. Наденька лучше маску.

— Катись, катись…

Василь медленно уходил из семейного гнезда, уходил как изгой. Нет, «прощание» явно проходило не в его пользу — язва-жена нагло лидировала. И тогда, дабы выправить ситуацию в свою пользу, он решился, он на такое решился!

Обалдевая от собственной смелости и до конца не веря в то, что сейчас сделает, Василь сложил руки рупором и заорал на весь двор:

— И знай, голуба, что я трахал в 1985-м твою подружку Яну, казачка засланного, много раз трахал. Ох, и хороша у нее грудь, не то что твои плюгавые тряпочки!

После этого недипломатичного признания с Ниночкой случился второй шок, основательнее первого. Ее аж всю перекосило и скандальный рот, словно рыбьи жабры на сухом и горячем песке, начал судорожно ловить влажный вечерний воздух. Может быть, она ослышалась?

— Еще как трахал!

А вот это преступление амнистии уже не подлежало. Как минимум, пожизненная анафема. Дорога назад оказалось отрезанной, а Василь уверенно пошел вперед.


ВЫХОД ИЗ БОЛЬНИЦЫ | Вампиры в Москве | В БОМЖАХ