home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДВА ВАЖНЫХ СОБЫТИЯ ПОСЛЕ ОТЪЕЗДА РАДУ

Раду собирался в дорогу быстро, даже нервно, словно каждый лишний час в доме отца был невыносим. Все уже окончательно решено, так чего тянуть? Зачем удлинять путь прощания ненужными диалогами?!

С собой Раду намеревался взять минимум вещей, ибо вещи имеют неприятное обыкновение напоминать, а этого не хотелось. Воспоминания и для обычной жизни тяжелы и болезненны, а если накапливаются не двадцать-тридцать, а более ста лет, то становятся совершенно неподъемным грузом. Среди множества вещей, которыми успел обрасти, Раду выбирал самое безликое, но почти все успело насквозь пропитаться духом замка. По крайней мере, так казалось. Поэтому, решив глобально обновить гардероб уже в Риме, где и мода и портные наверняка лучше, он ограничился двумя парами однотипных черных костюмов, несколькими рубашками и свитером. Все это сиротливо отправилось на дно огромного саквояжа, столь вместительного, что он казался изготовленным из кожи целого теленка.

Нацепив на крючковатый нос темные очки, не особо оправданные для столь позднего времени суток, непокорные сын сначала снял с шеи Ладонь, но потом передумал. И вовсе не из-за желания ностальгировать, глядя на талисман. Но вдруг это не просто игрушка, вдруг в ней действительно скрыта какая-то тайна? Отец ведь так и не удосужился просветить детей относительно истинного назначения, одни лишь высокопарные разглагольствования. А, может, и сам не знал.

Ну, собственно говоря, и все. Пора! Весьма прохладно простившись с домочадцами и пообещав при первом удобном случае написать, Раду вместе с кучером Санду в весьма неприметной карете без опознавательных знаков отправились в дальний и опасный путь. Им предстояло преодолеть немало километров по враждебным к одиноким путникам дорогам.

Прошло уже несколько часов после отъезда Раду, глубокая ночь распростерла черные крылья на миром и медленно взмахивала ими, вызывая едва заметные приливы ветра. Граф Влад все еще сиротливо стоял на балконе Башни Скорби и грустно смотрел вдаль поверх крепостных стен. В прохладном воздухе давно замолкли окрики кучера Санду, а мягкая земля поглотила последние звуки стука колес кареты, увозившей сына. Тьма сгущалась, как черная кровь, наполняя сердце безнадежностью — наверное, им уже не встретиться на этой земле. А что там, после? Странные размышления для того, кто собирается прожить еще века. Но, с другой стороны, произошла вторая серьезная утрата в его новой жизни, несущая все больше одиночества и отрешенности от мира. Так мало родственных душ и так много времени впереди. И Келед все больше превращается в могилу.

Конечно, он продемонстрировал твердость, конечно, поведение сына стало представлять серьезную опасность для уклада их жизни и для самой жизни, но может стоило попытаться переубедить? Все ли возможности были испробованы? Все ли доводы приведены? Проклятая гордость, он фактически выгнал Раду! Впрочем, дело сделано, карета далеко и теперь от графа уже ничего не зависит. Вот если бы сын одумался и вернулся с покаянной, если бы хотя бы забыл какую-нибудь важную вещь!

На какой-то момент показалось, что всесильные боги услышали эту молитву. По дороге к замку послышался характерный стук колес и ржание лошадей. Разводной мост еще не подняли и экипаж остановился прямо перед закрытыми воротами.

Увы, надежда на возвращение сына длилась недолго. Еще с балкона граф увидел, что подъехавшая карета и размером больше, да и коней в упряжке не четыре, а шесть. На дверце красовался золоченный герб Надсади.

(— как же он не вовремя приехал!)

Но барон из кареты не вылез, хотя Эмиль уже приготовился поддержать «ловкача» и почтительно замер перед дверцей. Из кареты вообще никто не вылез, зато надменный кучер вручил послание для господ графов и быстро уехал. Конечно, странно гнать в такую даль карету ради какой-то бумажки, которую вполне мог привезти и обычный посыльный верхом на лошади, но у барона свои причуды. У всех свои причуды.

В каминном зале, где уже очень давно не зажигали огня, сидели Мириам и Йон. Скоро к ним спустился и граф, которому адресовалось послание. Оставаться наедине со своими печальными мыслями ему сейчас совершенно не хотелось. Удалив Эмиля, тут же прислонившего ухо к неплотно закрытой двери, граф зачитал вслух короткое послание, судя по почерку, написанное под диктовку.

Любезный граф!

Тяжелая болезнь приковала меня к постели и не дает возможности приехать к вам, лично поделиться своей удачей. Костлявая рука смерти уже занесла свою ржавую косу, еще несколько дней, максимум — неделя, и я умру…

Но умру не только я. На моем смертном одре исчезнет и секрет средства Локкус, который я все-таки нашел, нашел вопреки Вашему неверию и насмешкам. Я уверен в этом, как уверен и в том, что вам не стоит медлить с приездом.

Я жду Йона или Раду. Я буду ждать их до последнего вздоха и если они не найдут времени приехать, это будет самая большая ошибка вашей жизни.

барон Надсади

замок Сатура

Йон во время чтения сумбурной записки не скрывал саркастической усмешки — очередная ерунда. Как же эти люди любят выдавать желаемое за действительное, как они наивны, особенно когда дело касается их жизни и смерти. Целые Библии готовы исписывать и остальных уверять в важности пустых псалмов. Граф же реагировал на содержание послания негативно. Он сильно подозревал, что Локкус — не более чем красивая сказка, игра воспаленного ума. Обретя фактическое бессмертие, получив возможность превращаться в зверей и птиц, вампиры не могли не заплатить за это. Принцип равновесия. И невозможность находиться на солнечном свете и отбрасывать тень — не такая уж высокая цена:

— Что скажете, дети? Лично мне вся эти опыты изрядно надоели. Не доставляет ли сумасшедшему барону удовольствие нас дурачить, как дурачат детей волшебной палочкой? Или он что-то разнюхивает, прикрываясь своей красивой сказкой?

Мириам молчала. От нее вообще редко добьешься слова, а в недавней дискуссии со старшим братом она выложила чуть ли не месячный объем. В конце концов, ей хорошо и без Локкуса.

Йон пожал плечами:

— В подвох слабо верится, равно как и в успех его алхимических экспериментов. Но в одном можно не сомневаться — скоро его черти в ад заберут. В последний раз совсем плохой приезжал. А в аду по его душу уже давно специальная сковородка припасена.

— У каждого свой ад.

— Несомненно.

— Но ты так и не ответил, что собираешься делать.

— О чем это ты, отец?

— Не притворяйся. Ты собираешься ехать к барону?

— Да, думаю, легкая прогулка мне не помешает. К тому же, столовая почти пуста — так что постараюсь привезти кого-нибудь вкусненького.

— Да ты уж постарайся, хоть какая-то польза будет!

Вечером следующего дня Йон вызывал Эмиля долгим и нервным звоном колокольчика. Тот пришел в библиотеку, пытаясь сохранять спокойствие, но бледный вид выдавал:

(— ну, все, кончилась синекура, а может и жизнь…) Йон вовсе не собирался успокаивать слугу:

— Ну, что, кончилась синекура?! Твой покровитель уехал далеко и, возможно, навсегда. Постарайся не ошибаться, поменьше болтаться под ногами и не портить мне кровь! Иначе…

С этими словами Йон оскалился. Эмиль побледнел еще сильнее. Казалось, еще немного страха, и теплая струйка потечет по его ноге. Нет, пока еще не крови.

— Иди и приберись в комнате брата. Бегом. А потом помоги мне собраться в дорогу — Тадеуш захворал, заменишь его. И помни, когда вернусь из Сатуры, соберем семейный совет и решим, что с тобой делать дальше.

Эмилю захотелось не просто убежать, а улететь, но кто его отпустит?! Кто его отпустит живым?! Слишком много знает, слишком многое видел, слишком многое может рассказать. Но пока лучше быстрее исполнить приказ и убраться с глаз долой.

Комната Раду столь основательно завалена различными вещами, что ее правильнее назвать складом или кладовкой. Чего тут только нет! Обвиняя семейство в излишне церемонном отношении к предметам и обычаям, старший сын демонстрировал полнейшую неаккуратность, не утруждая себя наведением порядка, но и не давая убирать свою обитель:

Многочисленные книги, часто с выдранными страницами и чернильными пометками, отсутствовали разве что на потолке. Неказистые кустарные поделки из дерева и кости, разбросанные в творческом беспорядке — хобби Раду последних лет. Из под столов, из-под громоздкого шкафа работы знаменитых Франкфуртских краснодеревщиков и нескольких комодов пришлось вымести множество игральных костей и карт, обрывки бумаги, опилки, несколько дохлых и истлевших мышей. Тихий ужас!

И вдруг, под небрежно скомканными костюмами и рубашками показалось нечто, заставившее бешено забиться сердце Эмиля. Да, это колоссальная удача и теперь ее нельзя упускать. Дотронуться до персональных ключей Раду казалось столь же страшно, как до раскаленного железа, но Эмиль пересилил себя. Ключи не обожгли и не исчезли, как фантом. Они лежали на широкой и слегка дрожащей ладони, готовые открыть не только большинство самых потаенных дверей замка, но и весьма заманчивые перспективы. С их помощью почти траурный горизонт мог поменять цвет на более радужный. Надо лишь правильно воспользоваться удачей, не побояться сделать следующий шаг.

Запихав заветную связку в широкий карман шаровар, предварительно обернув каждый ключ тряпочкой, чтобы не звенел, Эмиль осторожно высунул голову за дверь. Никого. Да и кому охота за ним подглядывать?! Шпионские страсти не привились в семействе Дракулы. Только бы не хватились этих ключей! С другой стороны, он сейчас надежно припрячет находку и всегда сможет сказать, что ничего не знает. Мог же их в спешке увезти Раду? — конечно, мог. Хотя, если этот чертов Влад уставится в упор своими жуткими блеклыми глазищами с красными белками, которые словно всю кровь высасывают, то попробуй соври!

К великой радости Эмиля, о ключах никто не вспомнил. На графа, более остальных озабоченного безопасностью, столь сильно подействовала разлука с сыном, что он редко показывался из своих покоев, а Мириам в этом вопросе всегда отличалась изрядной беспечностью. Йон же подготавливался к отъезду и был занят сборами в дорогу. Он намеревался отсутствовать всего-то несколько дней, а основательностью приготовлений превзошел своего брата. Эмиль аж вспотел, выполняя многочисленные и противоречивые приказания:

— Это пальто мне принеси… Нет, другое, другое — какой-то цвет грязный. И пришей пуговицу, болтается. И срочно распорядись, чтобы брюки погладили.

Однако, слуга не чувствовал ни малейшей усталости, вертелся юлой. Им овладело крайнее возбуждение, от которого он не мог уснуть всю ночь. Отъезд одного брата, затем второго, а самое главное — найденные ключи, все это открывало ему путь к исполнению основного замысла. Он долго и терпеливо ждал этого момента, тщательно готовился, заманивал удачу, как ловец заманивает зверя, но теперь, когда все стало так близко и реально, заметно нервничал. От Йона волнение обычно невозмутимого Эмиля не укрылось, но было растолковано неправильно:

— И что это ты так засуетился? Доволен, поди, прохвост, что я уезжаю?

— Нет, хозяин…

— Неужели?

— Да, хозяин…

— Врешь, ой как нескладно врешь. Я тебя насквозь вижу. Ты доволен, просто счастлив. Но особенно-то не радуйся — скоро, максимум — через неделю, я вернусь. И знаешь, что тогда будет?

Этого Эмиль не знал и покорно потупил глаза, словно покорно говоря:

(— будь что будет)

— А вот тогда может быть мы тебя и переместим… поблизости. Ты понимаешь, куда?

Йон многозначительно повел глазами в направлении темницы-столовой и криво усмехнулся. Он прозрачно намекал и его намек был незамедлительно понят. Вместе с этим пониманием исчезли и последние сомнения в собственных намерениях. Ибо в любом случае, или пан, или пропал. Поэтому не только животный испуг блеснул в глазах Эмиля. И будь Йон чуть наблюдательнее и чуть менее самоуверенным, может быть увидел бы злой и нехороший огонек, загоревшийся в самой глубине темных человеческих зрачков:

(— что ж, охотник иногда может стать дичью):

— Удачи вам, господин!

Ответа не последовало.


ИЗГНАНИЕ РАДУ | Вампиры в Москве | ЛЮБОВЬ И СМЕРТЬ