home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

«Здесь Парис торгует книгами, всеми видами папируса и писчими принадлежностями», – прочла над входом в лавку Терцилла. Я рывком распахнул дверь и пропустил ее вперед.

Было около полудня. Я помнил, это время старики ценят и стараются не пропускать – литой пламень полуденных небес самым заманчивым образом освещает Сад Жизни, калитка в который вот-вот затворится за ними, а ведь хочется пошуршать гравием напоследок.

Опрятный мужчина в полосатой красно-желтой тунике – это Парис – угодливо осклабился из-за прилавка.

– Чего желаете, милые друзья?

– Мой спутник замыслил выбрать мне в подарок толковое историческое сочинение, – промолвила Терцилла капризным тоном профессиональной покупательницы.

Я отправил Парису равнодушный взгляд и принялся озираться в поисках Гая Юлия.

Внутри все трепетало. Что это будет за встреча? Грубо говоря, хватит ли места в волшебном паланкине нам троим?

Но на прежнем месте божественного Юлия не оказалось. Сиротой стояла машина для чтения. Кресло так и вовсе исчезло.

Я почувствовал себя скверно. Неужели?!

– …Только не «Киропедию», я вас умоляю! Когда нам с братом-близнецом исполнилось десять, дядька как раз закончил ее нам перечитывать, – донесся из-за спины звенящий голос Терциллы.

Я с надеждой заглянул в зеркало напротив – когда-то оно уже стало прологом к чуду. Однако, пусто.

Посмотрел в зеркало справа.

Ничего такого. Лишь прохладная поверхность мутно серебрится в полумраке, скрывая затаившееся колдовство.

От напряжения начали слезиться глаза. Неловко выступив вперед, я пошатнулся.

– Дионисий, тебе нездоровится? – В предплечье впилась пятерня Терциллы.

Я открыл глаза, но ответить не успел – в зеркале слева от меня неспешно проступали очертания дряхлолетнего старца.

Вскоре ртутное марево зеркала померкло и как бы отступило.

Гай Юлий улыбался мне – по-своему, вполрта. Я с трудом превозмог желание пасть ниц.

Фигура в зеркале жестом поманила к себе.

Я сжал Терциллину руку и мы шагнули вперед.


предыдущая глава | Римская звезда | cледующая глава