home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

В последующие несколько недель жизнь Аманды постепенно возвратилась в прежнее русло. Лейтенант Маклофлин, видимо, исчерпал перечень своих вопросов к ней, а полиция направила свой поиск по другой линии. Насколько Аманде было известно, в деле поимки убийцы Марианны пока не было достигнуто никакого прогресса, но, по крайней мере, ее больше не тревожили. Конечно, все уже не могло встать на свои места. Каждый, кого она знала, так или иначе по-своему переживал смерть Марианны, и всем приходилось как-то адаптироваться к случившемуся.

Аманде пришлось заняться ее квартирой. Печать с дверей была наконец снята, и теперь Аманда могла сдать ее внаем. Весь вопрос — кому?

Единственным мужчиной-танцором, который в это время подыскивал себе жилье, Был Пит Шрайбер. И хотя он проявил недвусмысленный интерес к квартире Марианны, Аманда не хотела сдавать ее именно ему. Он ведь голубой. Вообще-то Аманда относилась к этому равнодушно, и Пит ей чем-то нравился, но беда в том, что он все время лихорадочно занимался любовью с разными типами. Хотя Аманде не хотелось осуждать чей-либо образ жизни, последнее, чего ей не доставало в жизни, это шоблы шатающихся по дому педиков. К тому же, после всего случившегося она стала опасаться визитов незнакомых мужчин. Если только что пережитое испытание ее чему-то и научило, так это осмотрительности. Она стада обращать пристальное внимание на каждого постороннего мужчину, появлявшегося на ее горизонте, и вызнавала, кто он и откуда. Если же приютить у себя Пита, то при его образе жизни никогда не узнаешь: то ли в дом явился очередной его дружок, то ли это пришел некто, не имеющий к нему никакого отношения.

Но, хотя ее жизнь и пронизывало постоянное ощущение опасности, все же все понемногу нормализовалось. Казалось, что все переживания уже позади, и с каждым днем она расслаблялась все больше. Особенно успокаивало ее то, что ей не приходилось больше общаться с этим здоровенным непробиваемым лейтенантом. Она начала ощущать, что вновь обретает почву под ногами.

Жизнь Тристана тоже катилась по своей наезженной колее, только колея у него была иная. Он детально отлаживал работу своего подразделения с присущей только ему холодной и методичной обстоятельностью. По правде говоря, он считал, что каждый здравомыслящий полицейский офицер может и должен поступать именно так. Речь шла о детальной проработке казалось бы рутинных процедур. Тристан понимал, почему полицейское управление Рено вызвало руководителя для своего специального подразделения именно из Сиэтла. Дело в том, что полиция тихоокеанского северо-запада, к сожалению, накопила большой опыт в расследовании массовых убийств. За последние годы ей удалось обезвредить таких убийц-маньяков, как Тед Банди, Кеннет Бианчик, Гарри Адиссон Тейлор, преступления которых сразу же вошли в историю мировой криминалистики.

Как опытный человек, Тристан сразу же предостерег своих коллег от надежды на скорый успех.

— Вы знаете не хуже меня, — напомнил он полицейским, обычно собравшимся поутру в его кабинете, — что большинство убийств, совершаемых в Соединенных Штатах, происходят в среде людей, хорошо знающих друг друга. Обычно это супруги, родственники или соседи. Меньший, но также весьма солидный процент составляют так называемые «сопутствующие» убийства, совершаемые при ограблениях. И в том и в другом случаях мотивировка и круг подозреваемых достаточно очевидны.

Разговаривая с членами оперативного подразделения, он устроился в своей излюбленной позе: развернул стул спинкой вперед и, оседлав его, положил руки и подбородок поверх ее. Сидя в таком положении, он мрачно разглядывал лица своих подчиненных.

— Совсем другое дело — серии убийств, совершаемые маньяками, — продолжал он. — Здесь разброс случайностей столь велик, а мотивация столь иррациональна, что все это лишает нас возможности применить обычные методы для поиска преступника. Все, что я вам могу сказать, это то, что иногда можно распознать таких кровавых ублюдков по безумному взгляду, случайно промелькнувшему в их глазах. Но мне самому это ни разу не удавалось, — Тристан подавил скептический смешок. — В общем, парни, этих ублюдков чертовски сложно вычислить. Обычно они отлично умеют скрывать свою гнусную сущность. Вот вам портрет типичного убийцы-маньяка: интеллект выше среднего, кроме того, он внушает окружающим впечатление собственного интеллектуального превосходства. Обычно он безупречно, но не вызывающе одет. Его считают хорошим работником. Он с легкостью воспроизводит поведенческие стереотипы, свойственные среднему классу и почти всегда найдется сосед, который скажет о нем: «но ведь он был таким любезным и тихим человеком», — Тристан хмыкнул. — Когда мы все-таки доберемся до этого типа, вы увидите как виртуозно он выкручивается на допросах. Ведь все они изощренные и опытные лжецы.

— По вашим словам получается уж очень обаятельный портрет, — подал реплику детектив, сидящий в углу комнаты.

— Да, зачастую он действительно и выглядит весьма обаятельно, — совершенно серьезно подхватил Тристан. — Тогда, когда это ему нужно. Но в глубине души он всегда остается изувером и убийцей. В общем, этот психологический феномен до сих пор не объяснен ни учеными-криминалистами, ни психиатрами.

— Ваш портрет чересчур расплывчат, — сказал темнокожий детектив с некоторым скептицизмом в голосе. — Скажите-ка лучше, а какого цвета кожи он может быть?

— Вероятнее всего, он белый, — ответил Тристан. — За исключением Вейна Уильямса, каждый серийный убийца был, так сказать, арийцем, — он усмехнулся. — Так что в нашем случае всю эту статистику о том, что среди негров убийцы встречаются в девять раз чаще, надо послать к черту.

Но чернокожий детектив в ответ лишь пожал плечами и, передвинув жвачку в другой угол рта, пробормотал:

— Думаю, что у белых парней просто лучше получается прятать концы в воду, когда они занимаются кровавыми играми.

Тристан рассмеялся и вернулся к теме разговора.

— Обычно серийные убийцы попадаются, когда они вдруг меняют свой почерк преступления, — продолжил Тристан и тут же увидел на лицах подчиненных недоумение.

— Что вы имеете в виду? — спросил один из детективов.

— Ну, вспомним о Теде Банди, к примеру. Он методично подготавливал и ловко совершал убийства, орудуя в штатах Вашингтон и Колорадо. Но попален, когда вдруг изменил свои методы и, ворвавшись в женское общежитие во Флориде, убил сразу двух женщин ударами кочерги, действуя без всякого плана и осторожности, под влиянием аффекта.

Тристан перелистал свои заметки и вновь обратился к коллегам.

— Вот вам еще несколько штрихов к возможному портрету преступника. Обычно серийный убийца ищет в женщине либо абсолютное добро, либо абсолютное зло. Никаких полутопов он не признает. В его глазах женщина — это либо Пресвятая Дева, либо гряз-п;1л шлюха. И горе той женщине, которую он прежде считал чистой и святой, а потом вдруг зачислил в разряд потаскух. В общем, помните, парни, что хотя эти типы и выглядят как нормальные люди, на самом деле мы имеем дело с глубоко извращенной психикой. Кстати, вот что вносит в нашу работу еще больший азарт, — они, как правило, очень мобильны. Один из вопросов, на который нам следует получить ответ: проживает ли убийца здесь или приезжает сюда на гастроли из другого штата? Если мы имеем дело с гастролером, поймать его будет намного труднее. Если же он все время мигрирует по стране, то эта его склонность к путешествиям может нас окончательно доконать. На этот случай давайте предпримем вот что… — минуту он колебался, а затем, вытянув указательный палец; направил его в сторону представительного мускулистого блондина в узких джинсах и кожаной куртке, постриженного под заправского панк-рокера. — Вот вы, Эдварде. Отправьте запросы в Лас-Вегас, Атлантик-Сити, Нью-Йорк, в Таху — повсюду, где постоянно выступают танцовщицы. Спросите, не случались ли у них подобные преступления? Если да, то выясните все детали. Что нам действительно нужно, так это компьютерный контроль и отлаженная координация работы со всеми полицейскими управлениями страны. Будет погано, если преступления совершены по одному и тому же сценарию на территориях двух соседних полицейских управлений в каких-нибудь пятидесяти милях друг от друга. Тем не менее в каждом из них не знают, что делается у соседей. Во-первых, свяжитесь с Национальным центром по анализу насильственных преступлений при ФБР. Это первое, что мы должны сделать — прояснить, нет ли у них чего-нибудь похожего на наше дело, а тем временем мы обработаем имеющуюся у нас информацию. И чем больше у нас будет данных, тем лучше пойдет следствие.

— Заметано, шеф, — рявкнул Эдварде.

— Сколько народу будет в нашем распоряжении сегодня? — спросил Тристан, заранее зная, что, как и в других полицейских управлениях по всему миру, в Рено тоже недоукомплектован штат. Поэтому численность людей в его распоряжении могла колебаться изо дня в день, в зависимости от оперативной обстановки в округе. Преступники отнюдь не ждали, пока полицейские Рено разберутся с очередным убийством, подбрасывая им все новые и новые загадки.

— Все, кто перед вами, в вашем распоряжении, босс, — ответил чернокожий детектив Лавандер Мэсон. — Сегодня нас восемь.

Тристан распределил между ними обязанности. В первые дни расследования он сосредоточился на изучении того, где проживали жертвы преступлений, где они работали, кто видел их в последний раз. Его люди опросили множество народу, либо проживавшего по соседству, либо работавшего вместе с ними. Еще они хорошенько прочесали местность, где были обнаружены тела, хотя рассчитывать особенно было не на что, ведь следы не были обнаружены даже сразу после преступления. Тристану пришлось полагаться только на письменные отчеты полицейских о случившемся, да на сделанные ими слайды. И все же он решил отправиться осмотреть местность. Ему казалось, что на месте событий можно учуять своего рода «запах» следов преступника. Ему удалось переговорить со всеми, кто хоть как-то знал убитых. И у каждого он добился обещания, что если тот вспомнит еще какие-либо детали, то обязательно сообщит в полицию.

В управлении отсутствовала современная компьютерная система, но для своего подразделения Тристан выбил «Макинтош», который он тут же стал усердно пичкать всевозможной информацией. К тому же он предусмотрел все, чтобы не было дубляжа в работе. Каждый день он встречался со своими сотрудниками, обсуждая с ними итоги предыдущих суток и оценивал возможные кандидатуры для идентификации преступника. Были подняты архивы с досье на всевозможных правонарушителей, а не только на убийц и насильников. Все они были персонализированы таким образом, чтобы выяснить, у кого из них имелась патологическая неприязнь к женщинам. Но это была кропотливая, утомительная работа, пока не принесшая никаких положительных результатов.

Больше всего раздражало Тристана назойливое внимание средств массовой информации. В этой своеобразной игре с прессой у полицейских чаще имелась фора во времени, т. е, пока журналисты еще не успевали разнюхать связь между одним и последовавшим за ним другим убийствами. Когда же эта связь становилась явной, они тут же превращали новость в сенсацию. Чаще всего полиции удавалось упреждать взрывы общественного мнения, объявляя о наличии такой связи первой. Иначе же со страниц газет и с телеэкранов сыпались истерические комментарии и начиналась шумиха, которая только мешала проведению расследования.

К несчастью, первые сообщения о серии убийств в Рено появились в прессе раньше, чем было создано спецподразделение по их раскрытию. Полицейским Рено просто не повезло: в день, когда был найден второй труп убитой танцовщицы, у газетчиков просто не оказалось под рукой никаких других более сенсационных новостей. Это был один из таких дней, которые, если верить всему написанному и сказанному, подаются телекомментаторами и издателями газет как сплошной кошмар. Они просто забыли, что обывателя могут интересовать и другие новости: никаких катастроф и несчастий; никаких политических скандалов; ничего пикантного из интимной жизни знаменитых людей Америки. К сожалению, вышло так, что еще до того, как полицейское управление установило связь между убийствами двух блондинок-танцовщиц, заголовки газет уже трубили о том, что маньяк-убийца эстрадных девиц появился на улицах Рено, а комментаторы вечерних теленовостей вопрошали: насколько безопасно теперь быть танцовщицей?

Тристана ужасно раздражало то, что сразу же по приезде он стал излюбленной мишенью для местных борзописцев. Уж как только они не обыгрывали тот факт, что он прибыл из другого штата и почему-то вдруг возглавил спецподразделение. Маклофлин вообще считал, что вся эта шумиха вредна, да и, скорее всего, просто опасна. Ведь она могла спровоцировать убийцу на новые преступления, реши он, что полиция бросила ему вызов. Такое в его практике случалось уже не раз: маньяк-убийца начинал думать, что между ним и стражами порядка началось своего рода состязание в смертельной игре и у него появилась дополнительная мотивировка искать все новые и новые жертвы. И, как это уже бывало, он начинал рассматривать эти новые жертвы как козырные карты в страшной и кровавой игре. Тристан очень не хотел, чтобы такое могло случиться и в Рено.

Однако, с точки зрения репортеров, Тристан был слишком лакомой добычей, чтобы можно было обойти его вниманием. Им нравились его внушительная стать и шотландский акцент. Они хотели знать все детали жизни супердетектива, касались ли они его профессиональных или личных дел, не важно. Единственное, от чего их постоянно коробило, так это от того, что он отличался жесткой и скупой манерой разговаривать с прессой. Этой стратегии стал он придерживаться со своей первой встречи с людьми из масс-медиа <Масс-медиа (лат.) — средства массовой информации.>.

Встреча эта произошла на следующий день после опознания трупа Марианны. Тристан вышел из управления, и его сразу же окружили репортеры. Микрофоны придвинулись вплотную к его лицу; вспышки почти ослепили; разом затараторила дюжина голосов:

— Лейтенант Маклофлин! Идет ли речь об очередном преступлении Горного Странника?

— Нет, парень, подозреваемый в тех преступлениях, уже некоторое время находится под стражей.

— Но вы же признаете факт существования маньяка-убийцы, который весьма жестоким образом расправляется с танцовщицами Рено?

— Могу сказать только одно. Налицо три преступления, причем почерк убийств очень схож.

— И все жертвы были танцовщицами?

— Да.

— Что же это за человек, который знакомится с танцовщицей, убивает ее, а потом живет себе как ни в чем не бывало?

Тристан взглянул на говорившую своими бесстрастными серыми глазами.

— Вы, должно быть, работаете репортером недавно?

— Я уже три года в газете, — возмутилась журналистка.

— Тогда вам известно, как ведет себя полиция в подобных случаях. Своих предположений и догадок мы прессе не сообщаем.

— Тогда сообщите нам какие-либо надежные и недвусмысленные факты, — перехватил инициативу в разговоре другой журналист. — Например, правда ли, что все три женщины были блондинками?

— Да.

— Что, по вашему мнению, явилось непосредственной причиной смерти всех трех?

— Не буду отвечать.

— А кто опознал последний труп?

— Не буду отвечать.

— Ну зачем так, лейтенант, назовите нам имя.

— Категорически отказываюсь. Человеку, который вызвался идентифицировать труп, и так хватает неприятностей. Зачем же я стану вешать на его шею целую ораву репортеров?

— Но общество имеет право знать! Тристан сузил глаза, со злостью взглянув на говорившего.

— Общество вправе знать только то, что полицейское управление вкалывает день и ночь, чтобы обнаружить улику, по которой можно будет найти убийцу и отдать его под суд. Вот так. И никто не имеет права влезать в частную жизнь человека только потому, что он или она имел несчастье знать жертву и помог ее опознать.

Конечно, Тристан понимал, что газетчики со временем наверняка вычислят и доберутся до Аманды Чарльз, но, по крайней мере, сам он сделал все возможное, чтобы оградить ее от этого. Тот факт, что она сдавала Марианне квартиру, была ее подругой и, вдобавок, танцовщицей, не говоря уже о ее ослепительной внешности, предопределял неизбежность того, что журналистская карусель закрутится и вокруг нее. И ожидания Тристана скоро оправдались. Через несколько дней после того, как в выпуске теленовостей показали его первую перепалку с прессой, на экране промелькнул сюжет и с участием Аманды. Упоминание ее имени заставило его на минуту отвлечься от разборки и чистки своего пистолета. Этим делом он методично занимался каждый вечер в своем душном номере отеля.

Одна из наиболее напористых журналистских ищеек, — женщина с темно-каштановыми волосами и хваткой бульдога, атаковала Аманду прямо в раздевалке кабаре. Аманда сидела на табурете, спиной к зеркалу, на столике рядом с ней в беспорядке были разбросаны баночки с гримом, тюбики крема, щеточки, — в общем, все необходимое для макияжа танцовщицы. Судя по одежде, она только что пришла с улицы, лицо ее без признаков грима было бледным, светлые волосы свободной волной рассыпались по плечам. Тристан полностью увлекся созерцанием происходящего на экране. Невольно он восхитился тем, с каким чувством собственного достоинства она давала интервью. И ему доставило особое удовольствие видеть, что Аманда почти так же упрямо, как и он, отказалась сообщить какую-либо информацию, что явно раздражало репортершу. Может быть, в отместку та стала формулировать вопросы таким образом, чтобы телезрителям показалось, будто перед ними предстала недалекая и стереотипная шоу-танцовщица, не способная сказать что-либо вразумительное. Но такая схема интервью не принесла журналистке желаемого скандального успеха.

Аманда не пыталась специально продемонстрировать свою интеллигентность, зато в ее защиту лучше всего говорило задумчивое и печальное выражение неотразимых голубых глаз, подкупающая искренность и простота манер, и то, как она держалась перед камерой.

Голос репортерши за кадром был слишком агрессивен, порой не давал Аманде договорить то, что она хотела высказать, но она сдерживала себя и не теряла равновесия духа. Она отвечала четко и разумно, не высказывая при этом никаких предположений.

— Не кажется ли вам, что полицейскому управлению при расследовании этого дела следует учесть, что все три погибшие вели весьма… фривольный… в сексуальном плане образ жизни? — не унимаясь напирал на нее голос журналистки.

— Не мне судить об этом, — твердо оборвала Аманда. — Мне ничего не известно о действиях полиции. Да я и сказать-то ничего не могу обо всех трех, ведь я знала только Марианну.

— Но ведь известно, что ее личная жизнь была…

— Вот именно личная…

— Вы не считаете, что она спала с кем попало? — не унималась репортерша.

— Нет.

— То есть, вы хотите сказать, что у нее было совсем немного мужчин?

— А что вы подразумеваете под совсем немного? — впервые за все время интервью раздражение Аманды выплеснулось наружу. — Двадцать мужчин? Десять? Вот у вас сколько мужчин было за последний год? Может быть, вы мне скажете, по какой шкале вы определяете много или мало?

Почти сразу же после этой реплики интервью оборвалось. Тристан, поднявшись, нервно выключил телевизор. Потом он достал мензурку из аптечки, имевшейся в каждом номере отеля, плеснул туда виски и подошел к окну. Откинув занавеску, он стоял, небольшими глотками отхлебывая виски и любуясь неоновыми вспышками, волнами прокатывавшимися над крышами домов. Шел дождь, и оконное стекло было густо усеяно крупными каплями.

Некоторое время спустя он снова уселся на кровать и принялся дочищать свой пистолет.


* * * | Танец теней | * * *