home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



* * *

Жизнь в приюте вовсе не была такой ужасной, как ее описывал в свое время Диккенс. Впрочем, может быть, Тристану просто повезло?.. Воспитатели были в общем неплохими людьми, они как могли заботились о своих подопечных. Вся беда в том, что они были слишком перегружены низкооплачиваемой работой, поэтому у них не было ни времени, ни денег, чтобы доставлять детям те радости, которые как раз и составляют разницу между семейным домом и приютом.

В детстве Тристан был болезненно стеснителен. Стеснительность углубилась еще и потому, что бездетные супружеские пары неизменно отвергали его кандидатуру на усыновление. Он мечтал только об одном: о настоящем доме. Но однажды ему сказали, что теперь ему больше не придется одевать свой парадный костюмчик и ходить в специальную комнату, где происходило знакомство потенциальных усыновителей с воспитанниками приюта. Он вышел из того возраста, когда детей усыновляли, да к тому же еще и необычайно высок ростом. Кому нужен мальчик-переросток, да еще и с плохим зрением?..

Так рухнули его надежды обрести родителей. Он перестал доверять окружающим и надел на себя маску равнодушия, скрывающую истинные свои чувства. Он хорошо усвоил, что, когда ничего не ждешь, ничто не может тебя огорчить. Понемногу он перестал искать себе друзей, потому что, когда их куда-нибудь переводили, разлука доставляла, боль, а это случалось довольно часто. Он внушил самому себе, что у человека либо есть способность заводить друзей, либо нет, у него, например, такой способности нет…

Что же так больно укололо его сейчас? Вчера он провел большую часть вечера в кабаре и в ходе расследования не мог не заметить атмосферы теплых человеческих отношений, царившей в среде танцоров. Да и здесь, на вечеринке, отношения между гостями были на редкость доброжелательными, даже более того.

Такие наблюдения всколыхнули что-то, глубоко сидевшее в нем.

Вернувшись в душный номер своего отеля, он долго не мог заснуть. Комнату освещали красноватые вспышки неоновой рекламы за окном, а он все не мог успокоиться. Тристан не понимал до конца, что его зацепило, но было в манере танцоров подшучивать, подзадоривать и поддерживать друг друга что-то такое, что заставило его пересмотреть свой взгляд на дружбу.

В конце концов, может быть, настоящая дружба вовсе не является счастливым исключением из правила, как привык думать он? Может быть, она основывается не только на взаимной выгоде, но и на готовности каждой стороны к самопожертвованию?

К несчастью, он не мог переступить через прочно укоренившийся в нем запрет на доверие. Это чувство для него было настоящим табу. Детство его сложилось таким образом, что он явно не был расположен доверять кому бы то ни было, ну а в его профессиональной деятельности доверчивость тем более воспринималась не как достоинство, а как слабость. Иной раз его тянуло раскрыть перед кем-нибудь свою душу, но страх нарушить табу оказывался сильнее, и в конце концов он с раздражением отказывался от этой затеи. Так что привычка к скрытности была сильней его.

Впрочем, у него начали складываться совсем неплохие приятельские отношения с Джо Кэшем. Почему бы ему не удовлетвориться этим. Джо был явно не прочь общаться не только во время работы, но и в свободные часы.

Он думал, что артистическая среда — это все несерьезно, а оказалось, что люди этого мира вкалывают до седьмого пота. Именно трудолюбие Тристан выше всего ценил в людях.

Маклофлин предполагал, что его приход смутит всю компанию. Ему уже не раз приходилось производить подобный эффект в результате различных следственных экспериментов. Но все получилось скорее наоборот: многие танцовщики, вместо того, чтобы отойти подальше, окружили его, расспрашивая, как идет следствие, а заодно стали задавать ему кучу посторонних вопросов.

Тристан знал, что ему следует соблюдать дистанцию. Этого требовал долг профессиональной объективности. Но, черт возьми, ему же надо как можно больше узнать о них, а главное, ему же надо узнать как можно больше о НЕЙ.

Вот она, подлинная причина его прихода. Осознав это, Тристан закрыл глаза и шепотом выругался. А затем, снова открыв глаза, он устремил взгляд на Аманду Чарльз. Это была вторая попытка разглядеть ее после того, как он вошел в комнату.

И ведь он отлично понимает, что его желания несбыточны. Он давно приучил себя никогда не желать того, что ему недоступно. Так какого ж черта он торчит здесь, когда ему надо вкалывать на всю катушку, обмозговывать все тонкости дела, чтобы наконец сдвинуть его с мертвой точки. А ведь, честно говоря, его визит сюда в общем-то не имеет никакого отношения к делу.

Из-за своей профессии он нередко вызывал в женщинах неприязнь, но эта неприязнь никогда не задевала его. Издержки профессии. Почему же с ней все иначе? Почему ее откровенная враждебность вызвала в нем такое потрясение чувств?

И зачем он теперь стоит здесь как истукан, разглядывая ее и отлично зная, что даже если ему удастся перехватить ее взгляд, он прочтет в нем лишь пренебрежение! Итак, для него она — возмутитель душевного спокойствия, женщина, отрывающая его мысли от работы. Она же ясно дала ему понять, что, по ее мнению, он получает садистское удовольствие, мучая ее следственными процедурами.

Тристан расправил плечи. Его приход сюда, конечно, был большой ошибкой: у него просто нет ни единого шанса. Так что надо поскорей убираться. В конце концов, в одних сутках не так уж много часов, и он не имеет права терять времени даром.

И тут одновременно произошли два события. Аманда взглянула на Тристана как раз в тот момент, когда он уже собирался уйти, а Ронда подошла к нему сбоку и дотронулась до его правой руки.

— Приветик, — сказала она. — Я и не знала, что вы уже здесь.

У Тристана была профессиональная привычка держать наготове свою правую руку, поэтому он схватил Ронду за запястье и сжал его, продолжая при этом смотреть только на Аманду. Причем, по своей неопытности он даже не заметил погрешностей в исполняемом ею танце, вызванных его внезапным появлением. Зато на него произвела сильное впечатление сексуальная концовка этого танцевального номера.

От волнения совершенно забыв о присутствии Ронды, он все сильнее сжимал ее руку. Она сперва удивленно стояла на месте, но потом, почувствовав боль, попыталась разжать его пальцы свободной рукой. Все ее усилия оказались напрасными. Он продолжал не замечать происходящего, а лицо его оставалось спокойным и безмятежным. Но хватка не ослабевала, а глаза были по-прежнему устремлены на Аманду.

«Боже! Он сломает мне руку», — подумала Ронда. Колени ее начали дрожать.

— Лейтенант, пожалуйста, отпустите, мне больно, — наконец взмолилась она и с этими словами опустилась на колени.

Тристан моментально среагировал на болезненную ноту, прозвучавшую в голосе Ронды. Он тут же отпустил ее руку. Но, к несчастью, за секунду до этого Аманда еще раз посмотрела в его сторону и увидела, как он, поворачиваясь, вынудил Ронду упасть на колени.

— О Боже! Мисс Смит, мне так стыдно, — стал извиняться Тристан, подхватив ее под локоть и помогая встать. Он взял ее пострадавшую руку в свою ладонь, бережно растирая побелевшие пальцы. — С вами все в порядке, милая? Мне так стыдно.

— Ничего страшного. Я понимаю, что вы сделали это не нарочно…

— Отойди от нее, подонок! Тристан выпустил руку Ронды и столкнулся лицом к лицу с разъяренной Амандой.

— Что?..

— Я сказала, оставь ее в покое! Что вы делаете здесь, Маклофлин? Вам здесь не место, вы человек не нашего круга!

Ее слова настолько совпали с тем, о чем он только что думал, что Тристан невольно покраснел.

— Очень любезно с вашей стороны было напомнить мне об этом, — сказал он язвительно. — Я как раз собирался уйти.

— Никуда вы не пойдете, — Ронда выскочила из-за спины Тристана, скрывавшей ее от подруги. — Все о'кей, Мэнди, я сама пригласила его сюда.

Ронда с интересом разглядывала Аманду. Хотя в голосе подруги и не ощущалось дрожи, было ясно, что она чем-то расстроена, и расстроена основательно. И вела она себя как-то крайне невежливо, что казалось просто невероятным, так как ей всегда были присущи безупречные манеры и сдержанность, даже тогда, когда она наталкивалась на откровенное хамство. Ронда заметила, что Аманду почти сразу же покоробило от собственной грубости. За несколько секунд бледность на ее лице сменилась густым румянцем. Ронда усмехнулась и повернулась к Тристану.

— Потанцуем, лейтенант?

Если бы предложение исходило от Аманды, Тристан не смог бы сдвинуться с места, но с Рондой он чувствовал себя раскованно, по крайней мере, столь же раскованно, сколь он чувствовал себя в обществе других женщин. Она чем-то напоминала ему тех, с которыми у него бывали близкие отношения. Это были простые в общении и раскованные, сексуально податливые женщины. И с ними ему, как правило, было несложно общаться. Их легкий треп заполнял свойственные ему длительные паузы в разговоре. Веселые и знающие толк в любви телки, похожие на тех девчонок, с которыми он вместе рос в детстве.

— Милочка, ты даже не понимаешь, чем рискуешь, ведь я не профессионал в танце, — ответил он после минутного колебания. — Но, думаю, мы с тобой решим эту проблему… Будем брать пример вот с тех, — при этом он игривым кивком головы показал на пару, которая танцевала в том же стиле, что и недавно Аманда с партнером.

— Боже, — воскликнула Ронда, схватив его руку и проталкиваясь вместе с ним к площадке для танцев. — Это то, что называется «грязным» танцем, Маклофлин.

— «Грязным» танцем! — Тристан застыл как вкопанный, вынудив остановиться и Ронду. Он откинул голову назад и разразился оглушительным, как при нервном срыве, смехом. — Прекрасно сказано, чертовски прекрасно! Я только что наблюдал парочку танцоров и думал про себя, что это напоминает не столько танец, сколько вертикальное траханье. О, простите, милочка.

— Без проблем, — сказала Ронда, заметив, что он не назвал имя Аманды, упомянув о танцорах.

Ронда вовсе не была дурой и поэтому тут же отказалась от вполне созревшего плана соблазнения славного лейтенанта, при этом она испытала лишь легкое разочарование. Не было еще такого мужчины, от которого головка Ронды закружилась бы по-настоящему. К тому же, она начала уже все понимать тогда, когда заметила, как Маклофлин пожирал глазами Аманду, при этом чуть не сломав ей руку.

— Но учтите, лейтенант, — сказала она ехидно. — Этот стиль танца требует куда большего мастерства, чем может показаться, так что ориентируйтесь на меня.

Аманда подумала, что она, наверное, единственная из участников вечеринки, не ответившая улыбкой на заразительный смех Маклофлина. Она увидела, как Ронда повела его танцевать, и испытала самые противоречивые чувства. Что-то ей подозрительно напоминало ревность, но Аманда понимала, что на самом деле это всего лишь зависть, просто она на секунду позавидовала способности Ронды использовать свое преимущество в любой ситуации и поворачивать события себе на пользу, не занимаясь бесконечным самоанализом, как она сама это делала. И еще она почувствовала себя одновременно и смущенной, и растерянной, и рассерженной, и пристыженной. Теперь ей стало ясно, что она не правильно отреагировала на то, что увидела. Ведь если бы лейтенант действительно умышленно причинил Ронде боль, она не стала бы терпеть и сообщила бы об этом всему миру.

«Итак, ты все неверно поняла, — сказала сама себе Аманда, пытаясь проанализировать случившееся. — Поэтому ты и отреагировала недопустимо грубо, а теперь чувствуешь себя полной дурой. Успокойся, тоже мне, большая неприятность. Ты прекрасно знаешь, что любой другой просто выкинет из своей головы это неприятное воспоминание или спишет случившееся на два последних ужасных дня и расшатанные ими нервы».

Да, любой другой, из тех, у кого в детстве не сформирован комплекс испытывать обостренное чувство вины всякий раз, когда хоть в малейшей мере он нарушает правила хорошего тона. К дьяволу это самобичевание, когда же она, наконец, выберется из тенетов собственного прошлого? В такие моменты она особо остро ощущала, как ей не хватает Тедди. У Тедди всегда была способность провоцировать свою маленькую сестренку на бунт против правил приличия. И результатами таких бунтов стала хоть какая-то, пускай совсем минимальная раскованность. И еще Аманде показалось в этот момент, что сейчас она ощущает себя менее зрелой, чем когда ей было семнадцать лет.

Наверное, пора убираться восвояси. Она слишком устала, чтобы справиться со всем этим.

Но прежде чем она смогла удрать, ее безупречные манеры опять загнали ее в угол. Аманда уже взяла свою куртку и сумочку и вполне могла покинуть вечеринку, вместо этого она вернулась, чтобы поблагодарить Пита за прекрасный вечер и сообщить ему о своем уходе. Пит прервал поток ее вежливых излияний.

— Одну минутку, дорогая, — и вместо того, чтобы отпустить ее, пошел с нею наперерез Тристану и Ронде, которые как раз покидали площадку для танцев.

— Привет, лейтенант, — обратился он к Маклофлину. — Здорово, что вы решили навестить нас. Что-то не вижу у вас стакана с вином?

— Вообще-то я уже ухожу, — ответил Тристан. — Пора на работу. Еще раз благодарю за то, что вы меня пригласили, милая, а также за танец, — он заговорщически улыбнулся Ронде. — Вы многому меня научили.

— Аманда тоже уходит, — сообщил Пит. — Может быть, вы проводите ее до машины.

— О, нет, не стоит, — запротестовала Аманда. — Это совсем не обязательно. Я вовсе не хочу отвлекать лейтенанта от его дел.

— А я настаиваю, — заявил Маклофлин. — Непорядок, если симпатичная девушка окажется на улице одна и в такой поздний час, тем более, если она танцовщица.

Аманда бросила на Ронду умоляющий взгляд, но та лишь в ответ коварно хмыкнула. Пит отмел все дальнейшие пререкания, взяв Ронду под руку и сказав:

— Тут есть один парень, который просто свел меня с ума, настаивая на знакомстве с тобой. Пойдем, детка, я тебе его представлю и сниму со своих плеч этот тяжкий груз.

— Ого, — заинтересовалась та, предвкушая новое любовное приключение.

Сдвинув брови и неопределенно хмыкнув, Ронда подхватила Пита под руку и понеслась вместе с ним сквозь толпу, даже забыв попрощаться.

Оставшись наедине, Тристан и Аманда обменялись растерянными взглядами, даже не зная, что и сказать друг другу и на какой-то миг просто оцепенели.

Маклофлин очнулся первым. Откашлявшись, он сказал:

— Ну как, вы готовы?

— Да, — ответила Аманда, перекидывая ремешок сумки через плечо, — мы можем выйти через дверь на кухне. Так будет ближе к месту парковки моей машины.

Короткий путь до ее машины они проделали в полном молчании. Увидев, что Аманда открыла дверцу своей машины без помощи ключа, Тристан нахмурился. Положив ей руку на плечо, он спросил:

— Вы даже не заперли ее?

— Я забыла.

— О, как же это легкомысленно! — Тристан отодвинул ее в сторону и забрался в салон, чтобы проверить, не побывал ли там кто-нибудь еще. Внутри пахло кожей и тонкими легкими духами. Выбравшись наружу, он поднял на нее свои серые глаза, старательно лишив их всякого выражения. — Запомните, что каждый раз, когда вы выбираетесь на улицу одна, мисс Чарльз, вы рискуете своей жизнью. Теперь вам надо быть более осторожной, чем прежде. От этого может зависеть ваша безопасность.

— Да, сэр, — ответила она деревянным голосом, разглядывая тугой узел его галстука под белым накрахмаленным воротничком. Она знала, что он прав. Она была непростительно легкомысленная.

Но он был единственным человеком, нотации которого она могла терпеливо выслушивать — Могу ли наконец ехать?

Тристан почувствовал болезненный укол, как будто ему в сердце всадили булавку, однако сумел сохранить на лице маску холодного равнодушия. Что ж, Аманда никогда не поймет, как ему больно. Ну и черт с ней. Все, что он говорит, она словно бы выворачивает наизнанку. И так каждый раз. С вызовом он галантно распахнул перед ней дверцу машины.

— Конечно, только поезжайте осторожно. Наверняка и в этих его словах она найдет какой-нибудь оскорбительный смысл.

Но недаром Аманду стали обучать хорошим манерам еще в ту пору, когда она сосала соску.

— Я постараюсь, — сказала она мягко и протянула ему свою руку. Когда ее ладонь буквально утонула в огромной лапе лейтенанта, она чуть не отдернула ее назад. Тепло его рукопожатия вновь поразило ее. Внешне он выглядит таким холодным. Удивительно, что от него исходит такое тепло, даже жар. И еще поразило то, что от этого рукопожатия она не испытала боли. Он только задержал ее руку на секунду дольше, чем это было необходимо.

— Благодарю вас за то, что проводили меня до машины. Вы можете мне не поверить, но я действительно вам очень благодарна.

Тристан освободил ее руку и отойдя на шаг от машины произнес:

— Нет проблем. И не забывайте запирать машину, — потом он бережно закрыл за ней дверцу.

— Обязательно, — ответила она через опущенное стекло и уголками губ изобразила самую любезную улыбку.

И уехала…


* * * | Танец теней | Глава 6