home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Глава 12

Тяжелые свинцовые тучи нависли над Денвером в субботний вечер, когда Джаред и Пи-Джей пробирались к месту, которое облюбовал и для ночлега еще днем. К тому времени как они добрались до цели и остановились перед забором, окружавшим стройку, небо было уже чернильно-черным.

– Надеюсь, мы не попадем под грозу, – пробормотала Присцилла, когда они стали карабкаться через забор. Закинув наверх одну ногу, она, задрав голову, посмотрела вверх. – Ненавижу молнии.

– Правда? – Джаред бросил на нее быстрый взгляд, начиная спускаться с забора по другую сторону. – Мне тоже кажется, что в этом есть что-то устрашающее.

– Что ж, пусть так, может, я ненавижу не молнии, а когда… – Зловещий слепящий зигзаг внезапно прорезал темное небо и, словно в подтверждение ее слов, послал искрящийся росчерк в сторону Скалистых гор. Пи-Джей вскрикнула.

– Тише ты! – прошипел Джаред, обрывая ее. – Если тут есть охранники, нам не стоит привлекать их внимание.

– Ах, извини-и-ите меня! – сердито процедила Присцилла в ответ. – Но я снова говорю: я ужас как боюсь грозы. – Она всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть Джареда, который соскочил на землю и, повернувшись, смотрел на нее, уперев руки в бедра. – Но не так сильно, как я ненавижу…

И тут раздался страшный удар грома, Пи-Джей взвизгнула, покачнулась и свалилась с забора. Джаред хотел подхватить ее, но опоздал. Все, что он мог сделать, – это протянуть руку, чтобы помочь ей подняться.

– Ты не ушиблась?

– Чертов придурок! – процедила она сквозь зубы и вырвала руку. Дыхание клокотало в ее груди. Приоткрыв рот, она пыталась восстановить его, и сейчас напоминала маленькую беспомощную рыбку, выброшенную на берег. Но когда он подошел поближе, она уже достаточно отдышалась, чтобы огрызаться. – Убери свои паршивые руки! – прошипела она. – И вообще вали отсюда!

– Да ради Бога! Мне-то что! – Он повернулся и пошел внутрь строящегося здания, состоящего из трех отдельных блоков. На объявлении, которое они приметили ранее, было написано, что здесь возводится кондоминиум с территорией торгового центра на нижнем этаже. Джареду было все равно. Единственное, что имело для него значение, – это возможность убежища и то, что они были здесь одни.

Сухого убежища, заметил он чуть позже. Когда небо наконец прорвало, дождь хлынул с такой силой, что все пространство, окружавшее стройку, моментально превратилось в болото из густой жижи и грязи. Выглянув через дыру в стене, которой впоследствии предстояло стать окном, он поежился. Было еще не так холодно, но пропитанный влагой воздух, бетонные стены и пол здания – от всего этого исходил такой холод, что пронизывал до костей. Что будет, когда придет осень? Или еще хуже – зима?

Секундой позже появилась Пи-Джей – крошечная призрачная тень, которая тут же разразилась нелицеприятной тирадой в адрес молнии:

– Дурацкая ночь, черт бы ее побрал! – Едва она успела произнести последние слова, как новая вспышка осветила то место, которое Джаред выбрал для ночлега. Зябко потирая плечи, Присцилла огляделась. Вздернув упрямый подбородок к потолку, она прошла к стене, находившейся напротив того места, где Джаред бросил свой рюкзак.

Живот сводило от голода, он продрог и сегодня спустил последний доллар. Ему до смерти хотелось оказаться дома. А тут еще нытье Пи-Джей!

– Черт побери, что случилось?

– Ничего, козел! – огрызнулась она.

– Где ты нахваталась этих словечек? Какая муха тебя укусила?

– Никакая, – просипела она, ее голос прозвучал еще более хрипло, чем всегда. – Я уже говорила тебе – ненавижу такую погоду. Она действует мне на нервы.

– Да, это точно, – согласился он, подхватил свой рюкзак и присел рядом с ней. – Но есть и хорошая сторона. По крайней мере мы не попали под дождь. И мы здесь одни. Кто знает, что ждет нас впереди?

Снова прозвучали раскаты грома, хотя Джаред не видел молнии, обычно предвещающей грозу. Чувствуя, как вздрогнула Пи-Джей, он обхватил ее худенькие плечи.

Она мгновенно напряглась.

– Я не нуждаюсь в утешении!

– Вот и хорошо, потому что я не собираюсь утешать тебя. Господи, ты могла бы хоть на пять минут прекратить изображать принцессу на горошине? Здесь чертовски холодно, ты не думаешь, что я сделал это для того, чтобы согреться?

– А-а… – протянула она, ее тоненький голосок снова обрел звук, и девочка расслабилась. – Тогда давай.

Он улыбнулся. Господи, она такая независимая. И такая упрямая, просто как осел. Но именно это в ней и нравилось ему.

Они молча сидели в темноте, и только шум дождя, барабанившего по крыше, нарушал тишину. Внезапно он осознал, что близость Пи-Джей и то, как доверчиво она прижималась к нему своим теплым худеньким телом, были удивительно приятны. Это открытие, а также искорки сексуального возбуждения, неожиданно вспыхнувшие в нем, заставили его убрать руку, обнимавшую плечи девочки, и отодвинуться от нее.

Он старался не винить себя за те мысли, что сейчас вихрем проносились в его голове. Черт, нельзя же не учитывать тот факт, что она женщина как-никак! Не говоря уже о том, что кругом так темно, хоть глаз выколи, а они сидят, прижавшись друг к другу… Вне сомнений, окажись любая девушка на ее месте, его реакция была бы точно такой же. И все же уж кому, как не ему, следовало знать, что он допустил ошибку, потому что Пи-Джей, несомненно, чертовски юна для него. Но даже если бы он ничего не знал о ее возрасте и о ее отношении к сексу, она все равно была такая худенькая, безгрудая, что больше подходила ему как сестра, чем как любимая девушка.

Однако у него за всю жизнь не было такого друга. Да, она была лучше всех. Когда молния снова осветила их убежище и Джаред увидел серебристые дорожки от слез на ее щеках, он вдруг почувствовал, как сжалось его сердце.

– Эй, послушай, – мягко проговорил он, снова придвигаясь поближе, но так, чтобы между ними оставалось небольшое расстояние. – Почему ты плачешь?

Кругом снова стало темно, но Джаред слышал, как она шевельнулась, и ему не надо было света, чтобы понять, что она сейчас ощетинится, как, видимо, делала всегда, когда кто-то смел уличить ее в слабости.

– Ты сказал «плачешь»? С чего ты взял? «Ну ладно, если начал, давай расхлебывай».

– А это что? – Пододвинувшись к ней, он снова обнял ее и свободной рукой смахнул слезы со щек. – Не плачь, Пидж. – Черт, он сам готов был заплакать!

– Ну и что? Подумаешь, большое дело! Какая-то пара жалких слезинок. – Она отбросила его руку. – Почему тебя это волнует? Ты же собирался бросить меня тут.

– Что? – Он старался разглядеть ее лицо сквозь темноту, но свет, проникавший с улицы, был слишком скудным, и только длинные тени бродили по стенам. – С чего это ты взяла?

– Ты знаешь.

– Не говори, что я знаю то, чего не знаю. Если бы я знал, то не спрашивал бы…

– Ты считаешь, что я глупая, потому что боюсь г-гро-зы. – Ее голос запнулся на последнем слове, и, чтобы скрыть свою слабость, она изо всей силы пихнула его в бок.

– Ты чего? Прекрати сейчас же! – Он схватил ее ладонь и зажал в кулаке. – Я сказал, что глупо бояться грозы, а не то, что ты глупая. Это просто шум. – Но, чувствуя, как затряслись ее плечи от беззвучных рыданий, он отпустил руку Присциллы и крепко прижал ее к себе. Она такая слабенькая! Черт, хотел бы он изменить погоду, лишь бы она не боялась. Их жизнь и так была полна дерьма, не хватало еще, чтобы эта дурацкая гроза окончательно все испортила.

– Да ладно, ты хреновый друг. Ты ушел и бросил меня, когда я свалилась с забора!

– Ты что, шутишь? Ты сама послала меня куда подальше. – Но тут он внезапно понял, что ей просто было стыдно от того, что она так неловко упала. Его раздражение как рукой сняло.

Словно прочитав его мысли и истолковав их как жалость к ней, она разозлилась, издала глубокий вздох и потерла кулаками глаза.

– Не ври! Я позволила тебе поднять меня, разве нет? И я позволила твоим паршивым рукам обнять меня, когда тебе стало холодно. И ты не очень-то торопился сделать это снова. Ну подумаешь, большое дело. Я не маленькая, и мне не надо ничего объяснять. Я понимаю, что надоела тебе и ты хочешь уйти. И мы оба знаем, что я готова говорить сколько угодно и о чем угодно, лишь бы не выходить в эту грозищу.

– Оба знаем? Черт, Пидж, я не знаю, о чем ты! Господи, ты просто болтаешь невесть что ..

– Я не болтушка, сам ты глупый сосунок, кре…

– Тогда не пори такую чушь. Я отодвинулся, потому что мне стало жарко, я перегрелся… черт, за одну минуту. – Он не хотел объяснять свое мгновенное умопомрачение, если она до сих пор сама не поняла, поэтому строго отрезал: – Послушай, кончай реветь, хорошо? Я не хотел никуда уходить без тебя. Господи, Пидж, ты единственная, кто держит меня на этой земле с тех пор, как я сбежал из дома.

Она прижалась головой к его груди, и даже сквозь темноту Джаред почувствовал ее взгляд.

– Да? – спросила она неуверенным робким голосом.

– О да. Абсолютно. – Он прижал ее покрепче к себе и почувствовал еще большее облегчение, когда она в ответном порыве сама притиснулась поближе. И тут она потерлась лицом о его грудь. – О Господи! Не вытирай сопли о мою рубашку.

Она захихикала сквозь слезы:

– Ах, простите… У меня нет с собой носового платка.

– Я прихватил рулон туалетной бумаги в «Волфганг-Пакс»[6] – Он потянулся к рюкзаку и шарил в нем, пока не нашел то, что искал.

Она привстала, взяла рулон, отмотала приличный кусок и стала вытирать нос, пока он засовывал бумагу назад в рюкзак. Когда он вернулся на свое место у стены, она тут же приняла прежнюю позицию: свернулась клубочком и прильнула к нему. Джаред обнял ее, стараясь не обращать внимания на бурчание в животе.

– Что ты думаешь делать завтра? – поинтересовался он.

– У нас завтра что, воскресенье?

– Да.

– Центр защиты детей будет раздавать бесплатную еду в Скайлайн-парке.

При мысли о еде его рот наполнился слюной.

– Это будет днем, да?

– Угу. – Она зевнула. – Может, нам даже удастся разжиться тюбиком зубной пасты.

– Было бы здорово. Хотя… – Он замялся, но все же спросил: – А как насчет денег?

Страх, что он знает ответ, оправдался, когда она сказала:

– У меня ничего не осталось.

– Черт, у меня тоже. – Он выдохнул. – Но по крайней мере у нас есть крыша над головой, а завтра мы наконец сможем поесть.


Глава 11 | Горячие и нервные | Глава 13







Loading...