home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

ВАЛЛО-ВАЛЛО ИЛИ ЮЛИ-ЮЛИ

– Bad work[50], – сказал мастер кузнецу Васильеву, который подолгу отдыхал.

– No bad work! – заносчиво ответил мастеровой, невольно подражая «синим жакетам». – Bad food![51] – горячо добавил он, вскидывая голову, как на митинге.

– Strike![52] – заявил тяжело дышавший молотобоец Мартыньш, усаживаясь на скамью рядом с товарищем, и поднял кулак над головой.

– Yes, – примирительно сказал сухощавый британец и пошел своей дорогой. Теперь ему ясно, почему не работают. Безобразие, если ленятся или не могут справиться с работой. Но забастовка – другое дело! А матросы погибшей «Дианы» на это имеют право, опытные кораблестроители! Всем известно, что построили первый в Японии корабль английского типа, хотя в газетах об этом не пишется. Забастовка – признак цивилизации, нашего собственного влияния, не просто лодырничества!

– Успокоился, понимает, сволочь, что нашу работу нельзя сравнить с китайской! – молвил вслед мастеру Маточкин.

– Ты хорошо ему сказал страйк! – подтвердил Васильев.

Подошел Сибирцев. Каждое утро он приводил матросов на док.

– Китайцев ослабили опиумом, – продолжал кузнец.

– Да, водка не ослабит, – согласился Мартыньш.

– Водка? – спросил Алексей, услышавший отрывок разговора.

– Какая водка! – недовольно отвечал Мартыньш.

– Ноу даже сип виски, Алексей Николаевич! – сказал Собакин.

– Да, ни глотка, – подтвердил Васильев. – Это они только обещают дать порцию. Сволочи!

– Еретики! Англикане! – зло заметил Лиепа.

– Все рано протестанты! – сказал Маслов, желавший избегать всякой розни между моряками.

Сибирцев вспомнил, что в какой-то матросской шуточной песне про католиков и пресвитерианцев поется, что у них нет настоящего «Bishop to show the way», то есть англиканского епископа, указывающего верный путь.

Сибирцев ничего не сказал, слегка поклонился и ушел.

«А гонконгский bishop – епископ, представляющий, кажется, Высокую Церковь, – живет, утопая в роскоши, во дворце покрасивей, чем в парке на скалах у Джордина, в то время как, кажется, труженики Низкой Церкви рискуют жизнью, живя в Китае в нищете. В общем-то, не мое дело, духовными не занимаюсь».

– Серега Грамотеев! Иван Степанов! – вызвал на корабле на вечерней поверке Маслов. – Завтра пойдете со мной на доки. Они еще людей требуют.

– Бастовать?

– Нет, уговорились пока. Я тебе дам – бастовать!

– Хорошая у них кузница? – спросил Грамотеев у Васильева.

– Увидишь сам.

Утром казенную порцию не увеличили, все пошли на работу полуголодные. А ждали, что утром дадут обещанные Стирлингом полфунта на брата, но не дали.

Алексею стыдно в душе за себя и за своих, что не могут показать работу в лучшем виде. Сам все время сыт, но для очищения совести пытался голодать, чтобы почувствовать, каково людям, да и не наесть тут себе морду на чужих харчах. Вчера офицерам выдали по десять фунтов, а матросам велено подождать. Обещано – сегодня дадут обязательно.

– Я им сказал: что же ваша королева скупится? – говорил Васильев.

– Помнишь, как старик Фофанов у Букингемского дворца сказал шотландскому гвардейцу, мол, что же тебе королева на штаны денег пожалела?

Матросы засмеялись.

– Вы им не поминайте про королеву, – строго сказал Сибирцев. Сам он тоже получил десять фунтов стерлингов со щедрой руки Стирлинга.

У китайцев на базаре хорошая еда и стоит гроши. А шли как раз по базару, точнее через базарчик, который раскинулся перед доками мистера Купера-младшего. Рабочие могут перехватить тут в любое время.

– Эй, джангуй, – обратился Грамотеев к китайцу, открывавшему мануфактурную лавку.

Торгаш поднял широкий дощатый ставень и подпер его деревянной меркой, раза в полтора побольше нашего аршина.

– Сольти ё?

Матросы расхохотались, а джангуй вспыхнул от ярости, стал плеваться и кричать.

Алексею опять подумалось, что народ наш выживает за счет своих наклонностей к юмористике. «Сольти» – это соль. «Ё» – это как будто по-китайски «надо».

– Ты что у него спросил?

– Да так... – уклончиво ответил матрос.

– Они работают не на валло-валло, а на юли-юли, – говорили сзади про каких-то лодочниц.

Сибирцев остановился у обжорки, где развешено и разложено мясо, и, посоветовавшись с Масловым, указал хозяину на свежее свиное стегно.

– Чифан! Кушать, – пояснил Сибирцев, показывая себе на рот, но никто из китайцев с места не тронулся.

– Доши чена?[53] – спросил Маслов на жаргоне, показывая рукой, что берет.

– It is very dear for you[54], – нахально ответил старший торговец.

Уже все знали, что у пленных были деньги, но больше не осталось.

Сибирцев, примерно зная цены на хорошее мясо, вынул два больших мексиканских доллара, оба с клеймами банкирской фирмы мистера Вунга, кинул их на колоду и велел отвязать свиное стегно и выбрал кусок говядины.

– О-е-ха! – китаец сразу засуетился. – Пожалуйста, пожалуйста! – вмиг меняясь, весело сказал он и снял куски.

Тут же, на открытом воздухе, пошла и варка и парка.

Китаец спросил, что готовить из свинины и что из говядины. Разрубил мясо, двое китайчат живо измололи его в большой мясорубке, раскатали уже готовое тесто из отличной белой крупчатки. Молодой китаец – видимо, старший сын хозяина, повар – изрезал говядину на куски. Китайцы живо разложили начинку с луком и завернули огромные пельмени, величиной с пирожок. Сам хозяин стал бережно укладывать их на деревянную решетку на горячий пар над котлом. Все прикрыли деревянным колпаком и полотенцем. Даже самовар есть у этого лавочника! А китайский самовар – роскошь богатых домов.

Молодой повар заварил в самоваре тончайшие ломти говядины, как и попросил Алексей. Он впервые видел приготовление этого роскошного кушанья, когда был в конторе у мистера Вунга.

Матросы помогали хозяевам: резали лук, катали тесто. Народу много, и работы много. Грамотеев готовил паровые пампушки. Мартыньш крошил курицу. Где-то уже побывали наши матросики и чему-то научились. Не у тех ли лодочниц с валло-валло и юли-юли?

Целая гора пирожков появилась перед рассевшимися на циновках. Ложка у матроса всегда с собой за голенищем сапога. Поначалу получили по чашке цаху – супа, или селянки-скороварки. На ложку попадался и свиной жир, и кусок мяса или курицы. Но это не пропастина, сами выбирали продукты.

Китайцы догадывались, что времени терять нельзя, матросы спешат; Купер – белый дьявол, опоздать опасно.

Каждый едок зажал в кулаке по пучку зеленого лука. Запили зеленым чаем, поблагодарили хозяина.

Перекрестились. Надели фуражки и пошагали к Куперу.

– Английска адмирала один фунт стерлинг, – пошутил, прощаясь, китаец-хозяин, – ваша приятель, лейтенанта, один шиллинг.

Китайцы, как заметно, знали всех офицеров. Они Николая Шиллинга недолюбливали. Впрочем, барон не давал спуска никому, даже перед Стирлингом и Эллиотом не ударил лицом в грязь, поддерживая престиж России.


Глава 19 НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ | Гонконг | Глава 21 КУЗНЕЦЫ И МОЛОТОБОЙЦЫ